Глава 33. Встреча

Утром меня разбудила Мэри. В отличие от меня она была радостной и возбужденной – ей нравились все эти светские тусовки, на которые так редко отпускал муж. Мэри хотела блистать, поэтому с самого утра потащила меня в бассейн и сауну, потом на расслабляющий массаж, а затем в салон красоты, который находился при отеле.

Сначала нам делали маникюр и педикюр – в четыре руки, под бархатные звуки музыки в стиле лаунж. Предполагалось, что клиенты пьют безалкогольные коктейли и отдыхают, но я была ужасно напряжена. Быстрее бы уехать из этого города! Скорее бы очутиться в своей привычной клетке! Меня безумно тянуло в места, которые когда-то казались родными, и к людям, которых я продолжала любить. Это слишком сильное искушение, которому нельзя поддаваться.

Я задумалась о маме. За это время мы несколько раз виделись – Стас привозил ее ко мне, но где именно держал, я понятия не имела. Каждая наша встреча была для меня и счастьем, и наказанием одновременно. Первый раз мама не сразу меня узнала. А когда поняла, что незнакомая девушка с темными глазами – ее дочь, закричала и закрыла рот руками, а потом едва не потеряла сознание. Мы плакали, обнявшись, но Стас был так жесток, что не дал нам пробыть вместе и часа. На второй встрече мы снова плакали, не отпуская друг друга, а на следующих встречах почти все время молчали – обе измученные и израненные. Почти сломавшиеся.

Мама изменилась. Она похудела, на лице появилось больше морщин, а в волосах – седины. Глаза стали тусклыми, будто мертвыми, и мне хотелось плакать, когда я смотрела в них. Я знала, что Стас использует ее, чтобы обучать новеньких девочек, и мне казалось, что ему это доставляет удовольствие. Он словно мстил маме за что-то, доказывал свое превосходство. Стас будто каждым словом наказывал ее, давал понять, что без него мама – ничто, и ее жизнь ничего не стоит. Моя ненависть к нему стала такой холодной и почти равнодушной, что я была уверена – появись у меня возможность убить этого урода, я бы это сделала. Не в мечтах, а по-настоящему. Может быть, он до сих пор держит маму здесь, в этом городе? И если да, то где?

Я так погрузилась в себя, что не сразу поняла кое-что важное —мастером, которая делала педикюр Мэри, была Рита. Моя университетская подружка из старой, нормальной жизни. Рита изменилась. Эпатажная бунтарка с розовыми волосами, пирсингом на лице и зажигательным взглядом стала довольно уверенной молодой женщиной с короткими светлыми волосами и пухлыми губами. Видимо, колола в них гиалуроновую кислоту, потому как раньше губы у нее были совсем тонкими. Когда Рита сняла перчатку, чтобы ответить на звонок, я увидела на ее пальце обручальное кольцо. А потом услышала, как она украдкой говорит по телефону что-то о ребенке. Видимо, Рита вышла замуж и родила. Удивительно, она всегда хотела быть вне системы, строила какие-то грандиозные планы на жизнь, говорила, что ей не нужна семья, а в итоге все сложилось иначе.

Рита делала педикюр Мэри, даже не подозревая, что рядом сижу я. Ярослава Черникова. Она меня не узнала, и от этого мне почему-то стало смешно и горько одновременно. Если я молчала, то мачеху было не унять – она везде и всюду болтала, не особо заботясь, интересно ли это другим. Рита тоже любила почесать языком, да и девушка, которая делала маникюр, от них не отставала. Поэтому они спелись. Сначала обсуждали город – он не нравился им всем, и они хотели куда-нибудь переехать. Затем перешли на людей.

– А у вас вообще есть богатенькие перспективные холостяки? – перешла на одну из любимых тем Мэри. – Вот у нас в городе никого приличного не осталось – нормальных мужиков всех разобрали! Мои подружки замуж не могут выйти! – И она залилась веселым хохотом.

– Есть, – тут же ответила мастер маникюра и даже подняла взгляд с ногтей на лицо клиентки. – Игнат Елецкий, например.

Я вздрогнула от неожиданности и оставила полосу на ногте, который только что покрыли слоем красного лака. Всего лишь два слова – но каких! Его имя. Моя мастер посмотрела на меня с ноткой укоризны и принялась переделывать работу.

– Ну не-е-ет, – тем временем возразила Рита. – У него невеста есть! Скоро свадьба и все такое!

– А ты откуда знаешь?– удивилась мастер маникюра.

– Мы же вместе учились, – загадочно обронила Рита.

– Серьезно?!– воскликнула ее коллега. – Ничего себе! А ты и не рассказывала.

– А что там рассказывать… – еще более загадочно сказала Рита, явно наслаждаясь удивлением.

Я чуть слышно хмыкнула. Если бы я точно не знала, что они с Игнатом всего лишь учились в одном здании, поняла бы ее слова иначе. Так, как будто бы они были знакомы.

– Что еще за Игнат Елецкий? – заинтересовалась любопытная Мэри.

– Сын Константина Елецкого, – ответила Рита тоном знатока. – Который занимается нефтью и газом. Ты наверняка слышала о его компании…

– А-а-а, точно! Поняла, кто это! – догадалась Мэри. О ресурсодобывающей компании Кости действительно порой говорили по телевизору. – У него есть сын? Я и не знала!

– Есть-есть, – со смехом подтвердила Рита. – Богатый и уже почти женатый!

Сердце кольнуло. Боже, а чего я хотела? Чтобы мой мальчик всегда был один?

– Елецкий очень крутой. Породистый – как отец. Высокий, широкоплечий, мужественный. Он и в универе таким был – все девчонки по нему тащились. А сейчас вообще конфетка, – на замолкала Рита. – Помогает отцу с бизнесом, и я слышала, что он очень жесткий, хотя и молодой.

– А сколько ему? – заинтересовалась Мэри.

– Лет двадцать восемь, наверное.

– Сопляк еще! Я люблю мужчин постарше. Вот у меня муж такой – взрослый, – хихикнула мачеха. – Вы ведь думаете, это моя сестренка или подружка? Нет, это моя падчерица.

На меня, конечно же, тут же посмотрели. Я сделала вид, что не замечаю этих взглядов.

– Сейчас у Игната есть невеста – очень хорошая девочка из богатой семьи, ему под стать. Хотя знаете, – понизила голос Рита, – у него же такая любовь была! Просто невероятная! С моей подругой!

Стало душно. Мне хотелось крикнуть: «Хватит! Хватит говорить про Игната!» Но я не могла этого сделать. Молчала, делая вид, что мне все равно. Не хотелось говорить при Рите. Появился страх, что она узнает мой голос. Но глупо было надеяться, что они замолчат.

– Ну-ка, расскажи, – еще больше заинтересовалась Мэри. – Обожаю истории любви!

Отец Игната женился на матери моей подруги, ее звали Ярославой, – начала Рита важно, чувствуя, что все внимание на ней. А я вздрогнула, услышав свое имя и снова испортила ноготь. – Между ними прям искрило! Сначала они друг друга ненавидели, а потом стали встречаться. Это не все знали, но я была в курсе. У них такая любовь была – закачаешься просто! А потом моя подруга со своей матерью погибла в страшной автокатастрофе. – Рита понизила голос. – Говорят, они сгорели заживо…

– Помню ту историю! – воскликнула мастер маникюра. – Ужас просто…

– Игнат очень убивался… Несколько лет был один, пока новую любовь не встретил. Бедный… Он сильно Яру любил. Моя бедная Ярочка, – всхлипнула Рита.

– Так это, получается, твоя подруга умерла? – спросила Мэри. – Ой, соболезную, родная.

– Уже все в прошлом, – вымученно улыбнулась Рита, делая вид, что мы реально были подругами. Стерва.

– Одни говорят, что в аварии был виноват бывший муж этой женщины, матери Ярославы. Другие считают, что убить хотели Елецкого, но перепутали машины. А третьи… Третьи говорят, что сам Елецкий от женушки и избавился, – еще сильнее понизила голос Рита. – Потому что она в его бабло залезла. Она была эскортницей, представляете?

К горлу подкатил комок, сердце обожгло холодом. Чертова сплетница. Что она несет? Как она вообще смеет?

– Если эта болтовня не прекратится, я буду вынуждена обратиться к управляющему, который, видимо, не умеет работать с персоналом, – сказала я неожиданно для самой себя.

Голос получился негромким и высокомерным – как у типичной богатенькой мрази, которая ставит себя выше всех остальных.

– Влада, ты чего?– укоризненно уставилась на меня мачеха. – Мы же просто болтаем с девчонками.

– Болтайте в другом месте. Вы мне мешаете, – отозвалась я. – Я плачу деньги этому заведению не для того, чтобы слушать сплетни.

– Простите, пожалуйста, – выпалила Рита. – Мы совсем не хотели помешать вам нашей болтовней!

Я махнула свободной рукой, давая понять, чтобы она замолчала. Работу наши мастера доделали в тишине – слышно было лишь все ту же бархатную лаундж-музыку, которая лилась из колонок откуда-то на стенах. После маникюра и педикюра мы с Мэри отправились в следующий зал – к визажистам и парикмахерам. До начала вечера оставалось не так уж и долго.

– Что на тебя нашло? – удивленно спросила мачеха. – Ты же обычно совсем не такая!

– Они меня раздражали, – сухо ответила я.

– Вылитый папочка, – хмыкнула Мэри. – Тот тоже не любит, когда болтают.

Знала бы она, кто мой настоящий папочка. Монстр. Я тоже монстр, отнявший чужую жизнь, пусть и невольно. Мне сделали прическу – по плечам рассыпались чуть волнистые пряди темных волос. Одновременно сделали мейк, который казался естественным, но при этом скулы вдруг стали выше и острее, нос – тоньше, а глаза – больше. Когда я надела алое платье и смотрела на отражение, то казалась самой себе моделью из глянцевого журнала. Такая же красивая и неживая. Искусственная от кончиков волос до кончиков пальцев ног. В отличие от меня Мэри выглядела очень живой в своем темно-синем платье с обнаженной спиной. Разумеется, на юбилей она нацепила то самое колье, которое так долго выпрашивала у Вальзера. Знающие люди, увидев элегантное украшение из белого золота с россыпью сверкающих бриллиантов, сразу бы поняли, сколько оно стоит. А Мэри только это и нужно было. Она никак не могла закрыть свою детскую потребность хвастаться перед другими.

За нами приехал Вальзер, удовлетворенно оглядел и кивнул. Затем велел садиться в машину – время поджимало. Сам он внешнему виду придал не так много значения. Просто надел очередной темно-серый костюм без галстука. Возможно, не всякий бы человек понял, насколько Вальзер богат и влиятелен в определенной среде. Разве что наколки на пальцах выдавали, кто он такой на самом деле. И взгляд.

Дорога заняла не так уж и много времени, и вскоре наша машина остановилась у парадного входа ресторана, что сиял огнями. Нас встретил похожий на гвардейца швейцар в алой ливрее и распахнул дверь внутрь. Там нас уже ждали люди Рустама, которые с почтением глянули на Вальзера и без лишних слов провели нас в главный зал, сияющий хрусталем и зеркалами. Я терпеть не могла этот помпезный стиль со всеми его колоннами, лепнинами, огромными люстрами, роскошными картинами и золотыми акцентами всюду, где это только было возможно. Но люди, подобные Вальзеру, очень его любили. Для них это был показатель богатства и власти. Некоторые действительно ставили себе золотые унитазы, считая это символом сверхдостатка.

Гостей было еще не очень много, и именинник сразу увидел нас, а потому поспешил в нашу сторону, чтобы поприветствовать. Это был высокий седовласый мужчина с таким же холодным и расчетливым взглядом, как у Вальзера. С ним была супруга – женщина очень молодящаяся и когда-то наверняка эффектная, но теперь больше похожая на жертву пластических операций. Мэри она, конечно, улыбалась, но в глазах ее было презрение. «Нашел же себе молодую, старый кобель», – легко читалось во взгляде женщины.

Нас рассадили за столики, заиграла музыка, засуетились официанты. Юбилей проходил скучно и больше был похож на фарс, несмотря на то, что в ресторане собрались многие влиятельные люди. Все поздравляли Рустика, то есть Рустама Айзатовича, делая вид, какой он невероятный человек – бизнесмен, меценат и филантроп. Даже Вальзеру стало смешно, когда юбиляра в очередной раз назвали благородным и честным. Впрочем, старого друга он вполне тепло, хотя и немногословно поздравил на сцене.

– Сегодня день рождения у моего друга, у моего брата, с которым мы многое прошли. Красиво говорить не умею, скажу коротко – здоровья тебе, Рустик. И долгих лет, – сказал Вальзер и крепко обнял Рустика.

– Какой он мерзкий, – склонилась ко мне Мэри, небрежно держа в руке бокал. – На каждую девушку пялится так, будто вот-вот разденет. И это при жене. Представляю, сколько он ей изменял. Она, конечно, стерва, но мне ее жалко. Я слышала, он еще и руки распускает.

Поток фальшивых поздравлений не иссякал, и в конце концов, мне это так надоело, что я попросила у Вальзера разрешения выйти.

– Хочу воздухом подышать, немного нехорошо, – сказала я ему.

– Иди, дочка, – согласился он.

Мэри со мной не пошла – направилась танцевать, и я осталась в одиночестве, что меня только радовало. Еще немного, совсем немного, и я вернусь. Я нашла летнюю веранду, с которой открывался чудесный вид на реку, по которой скользили оранжевые лучи заходящего солнца. Музыки и людского многоголосья почти не было слышно, зато в воздухе носился аромат свежести, сирени и свежескошенной травы – так мог пахнуть только май. На западе небо наливалось медью, а на востоке все еще было светло-голубым. В такую погоду нужно гулять, радоваться жизни, есть мороженое, целоваться с любимым человеком – так, чтобы губы ныли. А я просто стояла и смотрела на быстрое течение реки, которая оставалась такой же, как и шесть лет назад. В голове вдруг появилась странная, почти неотвратимая тяга к тому, чтобы прыгнуть в воду. Отдаться течению и просто плыть в прохладной воде, забыв обо всем. Золотистая рябь солнца на реке зачаровывала. Манила к себе.

Мне вдруг показалось, что на меня смотрят, но я не стала оборачиваться. Откинула это ощущение в сторону и снова задумалась о реке. А потом вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнула от страха и резко обернулась. Передо мной стоял Игнат. Другой. Повзрослевший. Возмужавший. Но все такой же красивый и родной. В дорогом темном костюме, подчёркивавшем стать, с бокалом в руке – на тыльной стороне ладони под кожей все так же переплетались вены. И я вспомнила, как когда-то согревала его ладони дыханием, когда они замерзали. Мой мальчик.

В его взгляде пылала тоска, опаляя ресницы. Он смотрел на меня так, как смотрел раньше, – с той самой любовью, которая согревала нас обоих. И с болью, от которой мое сердце разрывалось на части. Он узнал меня? Узнал?

Мне хотелось кинуться Игнату на шею. Обнять, прижаться, спрятать лицо на груди. Шептать его имя, точно молитву. Почувствовать родной запах. Впиться в губы поцелуем. Но… Но вместо этого я просто стояла и смотрела на него, не в силах пошевелить даже пальцем – тело оцепенело, душа горела адским пламенем. Господи, как дышать, как теперь дышать? Как жить?

– Простите, —извинился Игнат, глядя на меня в упор, и от звуков его голоса внутри все перевернулось. – Я перепутал вас с другой девушкой.

Все еще не в силах даже вдохнуть, я кивнула. Нет, не узнал. Но… Почувствовал? Даже спустя эти годы увидел меня в незнакомке?

– Я… Я, кажется, напугал вас. Правда, не хотел, – произнес Игнат непривычно тихо и мягко. – Мне жаль… Может быть, выпьете что-то со мной?

Я отчаянно замотала головой. Нет, нет, уходи, любимый! Нельзя. Нам нельзя даже быть рядом. Игнат взял с подноса проходившего мимо официанта в форме бокал и протянул мне. Не знаю, зачем, но я взяла его ледяными пальцами. Взгляд Игната остановился на них, и он сглотнул. Узнал? Что будет, если узнал? Меня захлестнуло отчаяние, и я сильнее сжала бокал.

– Меня зовут Игнат, – с трудом продолжал Игнат. – А вас?

Я подняла на него глаза, любуясь его лицом. За это время оно неуловимо изменилось – он стал взрослее, пропал мальчишеский задор, а вместо него появилась сдержанная суровая мужественность. И какая-то элегантность. А еще умение держать себя и брать ответственность. Вместо вечных дерзких ухмылок – спокойствие. Вместо кожаной куртки – черный костюм, идеально подчеркивавший разворот плеч, который стал еще шире. Мой мальчик превратился в не-моего мужчину.

Игнат тоже смотрел на меня. Его янтарные глаза блестели, а на губах играла странная, почти незаметная полуулыбка. Он будто видел во мне Ярославу – ту самую девчонку, которая была его сводной сестрой. И снова казался влюбленным, как раньше. От Игната исходило тепло, и желание кинуться в его объятия стало невыносимым. Он вдруг нежно коснулся большим пальцем моих губ, и я тут же отпрянула в сторону. Что он делает?..

– Кто ты?.. Как тебя зовут?.. – снова спросил Игнат, делая ко мне шаг – будто хотел схватить меня и прижать к себе. Крепко-крепко, как раньше.

Но я ничего не успела сказать. За спиной Игната появился Вальзер.

– Дочка, нам пора, – позвал он, не сводя с нас взгляда.

Явно не понимал, что происходит. Но ему это точно не нравилось. Он не любил, когда на меня обращали внимание мужчины. Оберегал. Игнат обернулся и явно напрягся. Нахмурился, разглядывая Вальзера. Он будто понимал, кто это, но не испугался.

– Да, папа, – едва слышно откликнулась я, и Игнат перевел взгляд на меня – его глаза раскрылись шире. Должно быть, узнал голос.

– Идем, девочка, засиделись, – произнес Вальзер, в упор глядя на Игната. Взял меня за локоть и повел прочь, оставляя Игната позади.

Мое сердце билось, как сумасшедшее, и в любое мгновение готово было разлететься на тысячи осколков. Прощай, любимый. Лучше бы я не видела его. Лучше бы судьба больше нас не сводила.

– Кто это? – спросил Вальзер, цепко держа меня за локоть и ведя за собой.

– Н-не знаю, – ответила я.

– Почему так смотрел? Пялился, как будто ты его вещь.

– Правда, не знаю, – едва слышно ответила я.

– Он тебя не обидел?

– Нет, что ты! – Мой голос тут же стал громким.

Если Вальзер решит, что Игнат сделал мне что-то плохое, он… Он отомстит. Он очень жестокий человек.

– Если бы не торопились, поговорил бы с сопляком, – сказал Вальзер, распахивая передо мной дверь.

Он быстро увел меня из ресторана и посадил в машину, в которой уже находилась Мэри, явно недовольная тем, что приходится быстро покидать юбилей. Уж ей-то точно хотелось поразвлечься еще.

– Почему мы так рано уезжаем? – только и спросила я.

– Проблемы, – последовал резкий ответ. – Возвращайтесь в отель.

Вальзер захлопнул дверь, и машина резко сорвалась с места, оставляя позади разгорающийся красным закат.

– Что случилось? – шепотом спросила я у Мэри, не понимая, что происходит, и все еще находясь в шоке от встречи с Игнатом.

– У твоего отца какие-то проблемы с полицией, – поделилась она мрачно. – Он узнал, что на него дело шить собираются, и ему нужно срочно перетереть с какими-то шишками в погонах. Короче, полная задница.

– Что? – прошептала я пораженно. – Как?

– Вот так. Кто-то на него донес. Уж не знаю, в чем там дело, но все серьезно. Интересно, если Илью посадят, сколько мне лет его надо будет ждать? – хмыкнула Мэри нервно. – Полжизни?

Я не знала, что ей сказать. Просто молчала. Перед глазами все еще стоял взрослый Игнат. Мы вернулись в отель и разошлись по своим номерам. Началась майская гроза – дикая, необузданная. Я сидела на подоконнике, снова обхватив колени, слушая, как над головой взрывается гром, и видя, как в черном небе вспыхивают молнии. Потом пошел дождь – забил крупными каплями в окна, словно прося распахнуть их. Небо плакало, и я плакала вместе с ним, обнимая подушку.

А дышать получалось с трудом – через раз. Из головы не уходили мысли о моем Игнате. Уснула я поздно – забылась тревожным сном. А в полдень распахнула глаза от стука в дверь. Приехал Марк, которого, как я поняла, вызвал Вальзер. Чтобы тот позаботился обо мне.

– Ты как? – спросил он.

– Хорошо, – равнодушно ответила я.

– Плакала, – заметил Марк мои красные опухшие глаза. – Так за отца переживаешь? Не стоит. Он выкрутится. Поверь мне.

– Наверное, – пожала я плечами.

Плакала-то я по прошлой жизни. Той, настоящей, где не было места маскам. А были любовь и нежность.

– План такой, Влада. Завтракаем – вернее, уже обедаем. И ждем, когда погода станет лучше, чтобы улететь. Повторюсь – твой отец со всем разберется.

– Это Стас, да? – спросила я зачем-то.

– Что Стас?

– Подставил отца.

– Не знаю, – отозвался Марк. Может быть, и правда, не знал. – Давай, дорогая невеста, переодевайся. Я забронировал столик в одном ресторане неподалеку. Там отлично кормят. Илья Васильевич наказал мне следить за тобой. Ну, и за моей будущей тещей, – с иронией в голосе добавил он. Так он называл Мэри, с которой они не находили общего языка и часто спорили.

Я собралась – не стала делать макияж и прическу, а просто собрала волосы в высокий хвост и надела черное закрытое платье – почему-то почти вся моя одежда была черной. Хотелось обуть кеды или кроссовки, но с собой на юбилей я взяла лишь туфли на высоком каблуке, поэтому пришлось остановиться на босоножках, в которых я приехала.

– На улице прохладно, – заметил Марк.

– Я не взяла вещей. Думала, сегодня уедем, – ответила я все с тем же безразличием.

– Уедем, но позднее, – пообещал жених.

Мы вышли из номера, спустились на лифте в холл, и когда его створки распахнулись, первый, кого я увидела, был Игнат. Он смотрел на меня болезненными глазами и улыбался.

– Влада, – позвал он, и я не сразу поняла, что это обращено ко мне. – Влада, вы помните меня? Мы с вами встретились вчера в ресторане.

Я ничего не могла сказать. Смотрела на него большими глазами, вцепившись в ручку сумочки. Почему он здесь? Как он меня нашел? Что происходит?

– Кто вы? —нахмурился Марк и шагнул вперед, закрывая меня плечом. – И что хотите от моей невесты?

Их взгляды перекрестились, точно шпаги, и мне показалось, что мир замер.