Глава 34. На его руках

Я понятия не имела, как Игнат меня нашел, и совершенно не ждала его. Даже не надеялась увидеть вновь! Но когда он обратился ко мне, испытала двойственные ощущения: ужасное волнение, от которого внутри все переворачивалось, леденящий душу страх и какую-то невероятную нежность, которая теплой дымкой окутывала мое застывшее тело. Мой мальчик. Ты нашел меня. Даже в другом обличии. Ты почувствовал.

– Что вы хотите? – настойчиво повторил Марк.

– Поговорить, – хрипло ответил Игнат.

Они продолжали смотреть друг на друга. Оценивать, словно соперники. Если женщины оценивали друг в друге внешность и стиль, то мужчины – деньги и силу, таким образом определяя, представляет ли соперник опасность или нет.

– Так говорите, – фыркнул Марк.

– Не с вами, – сквозь зубы процедил Игнат, переводя пылающий взгляд на меня. – С Владой.

На лице у Марка появилась довольно неприятная улыбка. Ему явно не нравилось, что кто-то перекрыл нам путь и пытается помешать покинуть холл отеля.

– Скажите мне. Я ей передам.

– Прошу. Пожалуйста, – с трудом выговорил Игнат.

Я знала, как тяжело ему произносить это слово – пожалуйста. Он переступал через себя. И желание броситься к нему на шею стало невыносимым – казалось, если я не сделаю этого, то умру. Но вместо этого еще сильнее вцепилась в ручку сумки.

– Я не хочу, чтобы с моей невестой разговаривал какой-то посторонний мужчина, – сказал Марк, выделив словосочетание «моей невестой».

– Может быть, она хочет? – спросил Игнат, не сводя с меня глаз.

– Ты хочешь, Влада? – степенно поинтересовался Марк, играя роль жениха столь великолепно и убедительно, что даже я едва не поверила, будто принадлежу ему.

– Нет, – едва слышно отозвалась я.

– Вот видите, она не хочет. Ты вообще знаешь его, милая?

– Не знаю, – прошептала я, чувствуя, что тону в янтаре любимых глаз.

Как же тяжело давалась эта ложь. Я словно заново ломала себя, понимая, как режут эти слова душу Игната.

– Вы должны меня помнить! Мы встретились вчера, – взволнованно заговорил Игнат, и в его глазах вспыхнуло отчаяние, а между темных бровей появилась вертикальная морщинка.

Я отвела глаза. А Марк взял меня за руку и демонстративно поцеловал в запястье, показывая этим, что я – с ним. А затем переплел свои пальцы с моими. Видя это, Игнат на мгновение прикрыл глаза, словно с трудом сдерживал себя. А потом снова заговорил:

– Ну как же, Влада, мы виделись на юбилее…

– Она же сказала, что не знает тебя, – прервал его раздраженный Марк. – Отойди. Иначе позову охрану. – В голосе моего жениха зазвучала сталь.

– Угрожаешь? – усмехнулся Игнат.

– Ставлю перед фактом. Или ты уходишь на своих двоих, или тебя выводит охрана. Ну, или выносит, не знаю.

– Дай мне с ней поговорить, – снова попросил Игнат.

Наверное, раньше он бы уже сорвался – всегда был слишком эмоциональным, но с возрастом, кажется, стал другим. Научился владеть собой.

– Последний раз говорю – дай дорогу.

Марк начал терять терпение, а на нас стали оборачиваться немногочисленные постояльцы, находящиеся в холле. Игнат вдруг улыбнулся мне – так нежно, что я снова перестала дышать. То ли от ужаса, то ли от счастья еще раз видеть любимого человека.

– Вы такая… необыкновенная, – вдруг сказал он, словно забыв о моем женихе. – Я безумно хотел увидеть вас вновь.

Хотелось ласково улыбнуться ему в ответ, тихо позвать по имени и коснуться руки, но вместо этого я сказала:

– Оставьте меня в покое. Бесите.

Его лицо стало каменным. Будто я ударила его. Господи, Игнат, прости меня за это…. Прости-прости-прости.

– Отойдите, мы спешим, – равнодушным голосом добавила я. Нет, добила.

– Хорошо, – тихо ответил он и, наконец, шагнул в сторону, все так же глядя на меня. Наверняка мой голос казался ему знакомым. Иначе отчего глаза стали красными, будто он с трудом сдерживал слезы.

– Придурок, – прошипел Марк, ведя меня за руку в сторону выхода.

Я шла за ним, чувствуя, что от испуга и боли начинает кружиться голова. Но старалась держать спину ровно, а голову – прямо. Игнат не должен меня узнать. Пусть для него я останусь стервозной богачкой. Нам нельзя больше видеться. У стеклянных дверей я все-таки не выдержала – оглянулась. И увидела, как Игнат бьет кулаком по высокой белоснежной колонне. Будто в отчаянии. Меня захлестнула вина, и я мысленно просила у Игната прощения, зная, что он никогда этого не узнает.

Мы оказались на улице. Хотя ливень и закончился, всюду виднелись лужи, а воздух был влажным и стылым. Небо заволокло хмарью, и город казался серым, пропитанным тоской и унынием. Будто дождь смыл с него все яркие краски, обнажив нутро. И вместо мая пришел ноябрь.

– Это еще кто? – проговорил Марк, крепче сжимая мою ладонь и ведя куда-то.

– Мой бывший парень, – тихо ответила я, послушно шагая за ним.

– Ты что… Серьезно? Сводный брат? Он узнал тебя? – занервничал жених.

– Не знаю… Нет, наверное. Просто… Наверное, я просто показалась ему знакомой.

– Жесть. Если Стас узнает, что этот придурок понял, кто ты, нам всем наступит полная задница. Какого, вообще, хрена? – задал он вопрос в воздух. – Одно на другое навалилось.

– Как у отца дела? – спросила я, резко переводя тему.

– У отца… – хмыкнул Марк. – Как будто он правда тебя папаша.

– Мне привычнее говорить так. Если я скажу «Вальзер» при нем или при Мэри, это будет максимально странно. Я привыкла называть его отцом. Но не считаю.

– А я думал, ты к нему прикипела. Стокгольмский синдром, все дела.

– Тебе вредно думать, – ответила я. – Но знаешь, он куда лучше, чем твой отец.

Марк скривился. Стаса он отцом не считал. И ненавидел, хотя и тщательно это скрывал.

– Он никогда не бил меня. Не угрожал. Не шантажировал. В конце концов, не он изменил мое лицо и личность, – с насмешкой продолжила я, чувствуя, как пустота внутри выжигает сердце.

– Тихо ты, – поморщился Марк. – Не болтай об этом на улице, дурочка.

Он вытащил телефон и позвонил охране – чтобы убедиться, что Игнат покинул территорию отеля.

Спустя минут пять мы оказались в семейном итальянском ресторанчике на первом этаже фактурного сталинского дома, которых в историческом центре было много. Раньше я здесь никогда не бывала – то ли не знала об этом ресторане, то ли он появился после того, как я уехала. Нас встретили и проводили за столик у окна. Приняли заказ, пожелали отличного дня. Наверное, здесь было уютно – особенно в солнечные дни, однако сейчас я могла чувствовать лишь тоску. Душа плакала.

– Ты в порядке? – спросил Марк устало.

– Да, – ответила я равнодушно, глядя в окно на серую улицу. На душе тоже было серо.

– А по тебе так и не скажешь. Скучаешь по этому… Как его зовут?

– Игнат.

– По Игнату?

Я посмотрела Марку в лицо.

– И что, если да?

– До сих пор его любишь? – не отставал он.

Иногда Марк начинал вести себя так, словно между нами были отношения. Не романтические или интимные, а братско-сестринские. Мы оба были одиноки – и он, и я. Но вынуждены были много времени проводить вместе, делая вид, что близки. Заложник и заложница.

– Какая разница? – спросила я, машинально крутя в пальцах салфетку, но Марк понял мой ответ.

– Поэтому ты и со мной спать не можешь. Когда у нас не получилось, я думал, что дело во мне. Что я тебе противен. Потом понял – ты все еще о нем думаешь. Знаешь, как понял? Ты во сне позвала его по имени. А я услышал, – вдруг поделился Марк. – Хочешь плакать, иди в туалет. Я подожду тебя.

Я молча встала и ушла. Зашла в пустую кабинку и действительно дала волю слезам, царапая руки. Но когда вышла, мое лицо было обычным – бессмысленно-равнодушным, как и всегда. Ни намека на слезы.

К этому времени нам уже принесли блюда и напитки. Марк за обе щеки уплетал лазанью – он был из тех мужчин, которые всегда голодны. Мне же есть совершенно не хотелось, и я просто ковыряла вилкой пасту с морепродуктами. Перед глазами стоял взгляд Игната – потерянный и больной.

– Каково это? – вдруг спросил Марк.

– Что именно? – резко отреагировала я. – Стать другим человеком? Ужасно.

– Нет. Каково это – любить? Я никогда не любил, – зачем-то сказал он.

– И не люби. Это слишком больно. Зачем ты вообще говоришь об этом? – не выдержала я. – Тебе же вообще на людей плевать.

– Хочу, чтобы на меня кто-нибудь смотрел так же, как ты смотрела на него, – усмехнулся Марк. – Да ладно, мне просто интересно. Я никого не любил. И меня, вероятно, тоже никто не любил.

– Удивительно, если учесть, сколько девушек вертится вокруг тебя.

Марк действительно был привлекательным, особенно когда находился в образе «молодого интеллигентного бизнесмена» – так называла его Мэри. Элегантные костюмы, деловые очки, кожаные кейсы – это было его прикрытием.

– Мне приходится держать целибат, – развеселился Марк. – Ну, почти целибат. Если Вальзер узнает, что я развлекаюсь с кем-то еще помимо его дочурки, он собственными руками лишит меня самого драгоценного. А я не хочу быть евнухом.

– Бедный. Ты так и не сказал, что с отцом, – напомнила я.

– Без понятия. Знаю только то, что Вальзер должен встретиться с какими-то высокопоставленными чиновниками, чтобы решить все вопросы. Наверное, как обычно, даст взятку. Или начнет угрожать. Привычки из девяностых сложно убрать, – отозвался Марк. – Но я уверен, что все будет хорошо. Так, я тебя покормил, показал свету, что ты – моя невеста. Пора возвращаться в отель, дорогая. Надеюсь, сегодня мы свалим.

– Я хочу погулять, – вдруг сказала я.

– Чего? Погулять? Зачем?

– Подышать воздухом. В номере душно сидеть. Мысли гложут.

Я не стала признаваться, что просто соскучилась по этому городу, который однажды приютил нас с мамой.

– Мне некогда с тобой гулять. Дела есть, – покачал головой Марк. – Охранника приставлю.

– Я хочу погулять одна.

– Твой отец будет недоволен. И Стас, если узнает, тоже.

– Думаешь, я убегу? – усмехнулась я. – После стольких лет рабства? Ты же знаешь, что Стас сделает с моей мамой, если я спрячусь.

– Знаю, – поморщился Марк.

– Я просто погуляю в сквере напротив отеля. Вот и все. Там камеры всюду. Мне некуда будет деться.

– Ладно, полчаса, я буду в холле, – сжалился надо мной Марк, и я благодарно ему улыбнулась.

Вскоре я действительно оказалась в сквере, что находился напротив величественного здания отеля. Удивительно, но даже здесь казалось, что густая листва деревьев потеряла сочность и цвет – на листьях и траве словно был серый налет. Зато густо пахло сиренью. Этот аромат кружил голову, и я вдыхала его полной грудью, бродя по асфальтированным дорожкам и не замечая, что босоножки насквозь промокли. Удивительно, но мыслей о том, чтобы сбежать, не было. Я слишком привыкла к неволе. Зато думала об Игнате. А еще вспоминала свою некогда начатую сказку про девушку Зарю. Возлюбленный принц не узнал ее, а Игнат… В голове появилось полузабытое воспоминание о том, как я рассказывала Игнату о своей книге. Он называл принца тупым, когда тот не узнал Зарю. А я еще сердилась на него…

«Ну и тупой». – «Почему? Как бы он ее узнал, если на ней морок?!» – «А фигура?» – «Прошли годы после их последней встречи. Заря изменилась. И вообще, она в лохмотьях!» – «Во дворец бы ее в лохмотьях не пустили, заставили бы надеть униформу или что там они носят». – «Слушай, отстань! Не узнал он ее и все». – «Ладно-ладно, Яся, не нервничай».

Яся… Я вдруг поняла, что все эти годы не вспоминала о том, что Игнат называл меня так ласково. А потом стало смешно – выходит, Игнат тоже тупой? Я позволила себе тихо рассмеяться в кулак. Какой же счастливой я тогда была! Лучшее время в моей прошлой жизни.

Начал накрапывать мелкий неприятный дождь, и я решила вернуться. Я направилась к дороге, которая отделяла сквер от отеля – на пешеходном переходе было столько воды, что я не знала, куда наступить. А потом решила – раз босоножки и так вымокли, просто пойду по лужам. Однако даже шага не успела сделать – меня остановили мужские руки.

– Не стоит, – раздался мягкий голос Игната. – Ты заболеешь, если будешь гулять по лужам.

Я испуганно на него обернулась, и он тут же убрал руки с моих плеч. Что? Он? Опять?.. Марк же сказал, что Игнат уехал. И опять радость и страх окутали меня. Любимый снова рядом, я могу видеть его, слышать, даже ощущать прикосновения. Но… Вдруг он узнает правду? Это будет конец всему. Я просто молча смотрела на него, не понимая, что делать, – бежать? Оттолкнуть его вновь? Делать вид, что не замечаю?

– Хочешь, перенесу тебя через дорогу? – вдруг улыбнулся Игнат.

От его глаз в разные стороны поползли лучики – раньше их почти не было заметно. Почему он такой красивый?

– Но… Ты тогда сам заболеешь, – вырвалось у меня.

И я тут же мысленно себя обругала. Молчи, дура, молчи! Не говори с ним! Нельзя!

– Я закаленный, – отозвался Игнат и вдруг подхватил меня на руки. – Ты же не против, Влада?

Надо было кричать, чтобы он отпустил меня, а я… Я просто позволила ему нести себя на руках, прижимаясь к его горячей груди и ощущая родной запах: хвоя и кашемир с нотками дыма. Желание обнять его, зацеловать лицо и плечи стало невыносимо острым. Я разрешила себе быть с Игнатом эти проклятые десять секунд, пока он переходил дорогу, неся меня на руках. Хотя и знала, что нельзя было этого допускать.