Глава 12

Варя

Правда, которую я так долго хранила в себе, повисает в холодном воздухе свинцовой тучей. Глаза Лешки становятся стеклянными, губы брезгливо искривляются.

Я представляю, каким вихрем эта новость ворвалась в его жизнь. Меня тоже штормит, но мы оба должны пережить это и решить, что делать дальше.

— Мои?.. — уточняет он, — Оба?..

Я делаю глубокий вдох и тяжело сглатываю.

— Они близнецы. Поэтому да, оба.

Выдохнув облако плотного пара, он запрокидывает голову вверх и смотрит в небо. Мне больно видеть это до рези в груди.

Надсадно дыша, Леша дает себе несколько секунд, а потом снова молча смотрит на меня. Красивый, родной, но при этом чужой и далекий. Такой же серьезный как раньше, но заметно заматеревший.

— То есть, — начинает говорить, размяв шею, как это делают спортсмены, — Ты хочешь сказать, что забеременела после одного единственного раза и сразу двойней?..

— Так бывает, да…

— А муж твой знает?

— Знает. Мы разводимся.

Чуть сощурив глаза, он смещает взгляд за мою спину — на девятиэтажку, в которой я с детьми теперь живу. Сопоставляет факты, но видимо, пока не до конца осознает.

Мне становится холодно. Колючий ветер бьет в лицо и настырно лезет под одежду. Выбившаяся из хвоста прядь противно цепляется за ресницы. Я сказала правду, и теперь хочу домой к детям.

— Я тебе не верю.

— Хорошо, — шепчу, делая шаг назад, — Ты в курсе, дальше поступай, как знаешь.

Лешка недобро усмехается и качает головой.

— Я не знаю, чего ты добиваешься, но отказываюсь верить в то, что ты говоришь.

— Конечно… Это твое право, Леш… — бормочу, медленно отступая еще и еще, пока, развернувшись не направляюсь в сторону подъезда.

— Стой!.. — окликает Денежко, а в следующее мгновение на мое плечо опускается его рука, — Объясни мне, что происходит, потом пойдешь!

— Что объяснить?! — взрываюсь, обернувшись, — Я уже все сказала. Дети твои!

— Почему тогда я узнаю только сейчас и не от тебя, а от твоего брата?! — так же повышает голос, — Это ты попросила его позвонить мне?

— Нет! — восклицаю надломленно, — Нет! Он сам!.. Я сама рассказала бы тебе чуть позже!..

— Блядь!.. — выругивается Лешка и прижимается к глазам основаниями ладоней, — Бредятина!.. Останови это!

Мимо нас проходит кто-то, с проезжей части доносится яростный сигнал клаксона, хлопает подъездная дверь — все фоном, я настолько остро чувствую хаос, разворачивающийся внутри него, что застреваю в этом самом болезненном пике вместе с ним.

Я виновата. Одна и во всем. Я должна просить прощения и попытаться объясниться, но чувствую, что сейчас не тот момент, когда Денежко в состоянии услышать мои оправдания.

— Ты можешь сделать вид, что Саша не звонил тебе. Имеешь право, Леша, — проговариваю негромко, — Мне достаточно знать, что ты в курсе.

Он убирает руки от лица и морщится. Ерошит короткие волосы, смотрит вверх.

— Как твой муж узнал, что они не его? Делал тест?

— Да.

— И поэтому ты думаешь, что они от меня?

— А ты считаешь, у меня был кто-то в промежутке между тобой и моей свадьбой? — невольно огрызаюсь.

— Я уже не знаю, что думать, Варя. Мне тоже нужны результаты теста.

— Какого теста?

— Мне нужно подтверждение того, что твои дети от меня.

— Я не навязываю их… — бормочу еле слышно, — Я не хочу, чтобы ты думал, что…

— Твою мать! — срывается снова, — Мне нужен этот тест!

Похожий сценарий нашего первого разговора был в моей голове. Он и еще дюжина других, к каждому из которых я была готова. Я ждала его недоверия, презрения и ярости. Упреков и оскорблений тоже, но они, видимо, будут позже, когда пройдет первый шок.

— Хорошо. Но мальчишки, несмотря на результаты, все еще записаны на… на Станиса. Он их официальный отец.

— Просто давай сделаем этот тест, Варя.

Достав телефон из кармана, смотрит в экран и тут же его убирает. Я вижу, что ему не терпится уехать, чтобы переварить эту новость в одиночестве.

Я тоже выдохлась, но, что удивительно, не задохнулась.

— Давай.

— Я проконсультируюсь, как это сделать, и позвоню тебе. Будь на связи.

— Хорошо.

Кивнув вместо прощания, он разворачивается и идет к машине. Я так же молча направляюсь к дому, но перед тем, как приложить ключ к замку, оборачиваюсь и наблюдаю за тем, как темно-серый седан выезжает со двора.

Совсем новая машина, новый, незнакомый мне Лешка. Его новые, обжигающие холодом эмоции.

Остановившись под козырьком, я даю себе пару минут мнимого уединения. Прижимаюсь спиной к кирпичной кладке и сосредотачиваюсь на дыхании. Губы мелко дрожат, руки тоже.

Самое страшное позади, так ведь?.. Я разочаровала всех, кого только можно было. Мне больше не верят, меня презирают, но отсутствие необходимости каждый день носить в себе эту правду дает надежду на нормальную жизнь.

Нормальную, такую, как у всех. Я хочу растить детей, не терзая себя угрызениями совести, и не вздрагивать ежеминутно от страха быть разоблаченной.

Насквозь промерзнув и немного успокоившись, я возвращаюсь в квартиру. Улыбаюсь, наблюдая за тем, как мама, бегая за близнецами, пытается накормить их йогуртом.

— Ну?.. — спрашивает, остановившись в тесной прихожей.

Малышня уносится в комнату, даже не подозревая, какое потрясение испытали сейчас оба их родителя.

— Все нормально, — отвечаю, стягивая куртку с плеч.

— Что нормально? Он не отказывается от них? Он тебе поверил?

Мне до безумия не хочется разговаривать, но мама не отстанет.

— Мы сделаем тест ДНК.

— Господи!.. — поднимает глаза к потолку, — Сколько можно их делать?!

— Он имеет право требовать их.

— И что?.. Если подтвердится, что дети его, он их усыновит?

— Я не знаю, мам.

Тесты показали, что Станис не является отцом мальчишек. Он прислал мне результаты на почту, но ни разу не взял трубку, когда я звонила. Мне неизвестно о его планах ничего.

То же самое касается Денежко — я понятия не имею, как он поступит, когда получит официальное подтверждение.

Это все очень сложно.

— Если не захочет, ты можешь подать в суд на установление отцовства…

— Я не буду этого делать, — отрезаю жестко.

— Он должен помогать тебе растить их, — заявляет мама упрямо, — Помогать и платить алименты.

— Мама!.. Я уже не ребенок! Сама разберусь, что мне делать!..

— Не ребенок она!.. О детях лучше подумай!

Зажмурившись, я прижимаю ладони к пульсирующим вискам. Опустошение и раздражающее давление извне разбивают хрупкое равновесие. Забившись в угол между вешалкой и входной дверью, борюсь с приступом удушья.