Глава 7

– Да, после расследования ты действительно получишь право выпить всю мою кровь и забрать жизнь. Но я видела, как ты отвернулся, когда я переодевалась, видела, с каким презрением осматривал комнату, в которой твой прислужник развлекался с девочками, и видела, как реагировали твои люди, когда я появилась в баре. Никто из них не осмелился открыто на меня напасть, так как они знали, что ты сурово накажешь их за это. Ты даже позволил мне, ведьмочке, с которой хотел поразвлечься твой прислужник, приблизиться к тебе настолько, чтобы дать возможность поймать тебя в ловушку. Полагаю, обычно ты никого не подпускаешь к себе, ведь ты невероятно умён и осторожен. Более того, любого другого наглеца на моём месте, выбравшись из ловушки, ты убил бы без разговоров. Но раз я сижу в твоём кабинете, это лучшее свидетельство того, что у тебя есть свои жёсткие принципы, с которыми вряд ли совместима идея причинения вреда спасенной девушке. – И всё равно это не значит, что я не захочу взыскать долг, – отозвался он через длинную паузу, во время которой с интересом исследователя меня изучал. – При таком раскладе я готова рискнуть. Минуту он молча смотрел мне в глаза, а потом усмехнулся. – Любопытно. Что ж, при таком раскладе, – скопировал он мою интонацию, – действительно есть неплохой шанс, что я по окончанию расследования не выпью тебя до дна. Он ещё раз усмехнулся, а потом, не добавив ни слова... просто удалился, оставив меня в кабинете наедине с собой. Очевидно, он совершенно не опасался, что в этом кабинете, набитом ценными коллекционными предметами, я попытаюсь что-то украсть. Прелюбопытнейший тип. Через минуту в кабинет вошла женщина в строгом сером платье. Судя по зеленоватому оттенку кожи и крупным чертам лица, среди её родни явно водились тролли. – Кофе, чай, сок, горячий шоколад? – величественно осведомилась она. – А может, желаете что-то покрепче? Или хотите перекусить? – Перекусить, – удивлённо отозвалась я. Ого, не ожидала от сурового хозяина кабинета такой заботы. Но есть действительно хотелось очень. Последний раз я ела утром, а потом мои "любезные" напарники не разрешили мне перед выходом в патруль даже отойти на перерыв. – Есть пожелания? – невозмутимо уточнила женщина. – Что-нибудь лёгкое, но сытное. – Бутерброды с сёмгой и форелью? Или, может, омлет с трюфелями? Если любите французскую кухню, то осмелюсь предложить классическое суфле. Я только сглотнула слюну, которой наполнился рот от одного только перечисления. Амириан вернулся примерно через полчаса. Скинув обувь и взобравшись на кресло с ногами, я как раз доедала суфле и смаковала каждую ложечку. Он и не подумал делать мне замечание из-за моей фривольной позы. Наоборот, покосился с одобрением. А потом сразу перешёл к делу. – Ты права, информацию о пропавших ведьмочках тщательно скрывают. Кто-то очень не заинтересован в разглашении. Никаких улик найти не удалось. А раз их не нашёл я, то не найдёт и никто другой. Если бы я был чутким парнем, способным испытывать эмоции, то сказал бы, что мне жаль. Ты зря с безрассудной храбростью добивалась моего внимания и рисковала жизнью. Он замолчал, ожидая реакции. Ну нет, что-то здесь нечисто. Чутьё редко меня обманывало, и сейчас оно мне подсказывало: он знает больше, чем говорит. – Уверена, что ты что-то узнал, – пробормотала я, вглядываясь в его каменное лицо. – Может, улик и нет, но у тебя определённо есть какие-то догадки. Полагаю, у тебя есть причины ими не делиться. Вероятно, ты считаешь, что я могу влезть туда, куда влезать не стоит, и столкнуться с тем, что мне не по зубам, а в результате наделать глупостей. Но ведь я всё равно продолжу копать и искать следы. Как думаешь, влезая в разные криминальные сообщества, я рискую меньше? Он долго молчал. Я не прерывала паузу, хотя меня распирало от желания сказать что-то вроде: “Раз ты утверждаешь, что у тебя нет эмоций, то какая тебе разница, что со мной будет, а?” – Официально никаких свидетельств нет, – прервал, наконец, затянувшуюся паузу он. – Девушки словно бы просто исчезли. Но одна из ведьм просто не вернулась с учёбы, а вот вторая перед исчезновением успела по секрету обмолвиться соседкам по комнате, что ей предложили высокооплачиваемую работу... в корпорации демонов. Я вздрогнула. Что ж, это многое объясняет. Теперь понятно... Формально демоны владели огромными корпорациями, легальными предприятиями, фондами, исследовательскими центрами и десятком благотворительных проектов с безупречной репутацией. Неформально же все знали: лучше не переходить им дорогу. У демонов были связи повсюду: в правительстве, в судах, в службах контроля. Они не гнушались ничем. Если цель стоила того, демоны использовали подкуп, шантаж, угрозы, похищения, магические контракты, чужие слабости и чужую кровь. Для них не существовало запретных методов. Существовали только эффективные и недостаточно эффективные. Все знали, что в корпорациях демонов творятся тёмные дела. Но доказательств почти никогда не находили. Демоны были специалистами по зачистке. Говорили, у них для этого имелись целые команды: юристы, маги, взломщики, теневики, убийцы, переговорщики и те, кто умел стирать из мира не только улики, но и саму память о них. После их работы не оставалось свидетелей, следов, запахов и даже энергетических отпечатков. Только вязкое, липкое ощущение, что где-то рядом произошло нечто чудовищное, но доказать это невозможно. И если пропавшие ведьмочки действительно связались с корпорацией демонов, значит, всё было гораздо хуже, чем я думала. Некоторое время никто из нас не нарушал тишину. Наконец, я встряхнулась и с некоторым сожалением встала. Некогда отдыхать. – Благодарю. Это больше того, на что я рассчитывала. – Может, мне взять оплату кровью сейчас? – задумчиво протянул Амириан. Его глаза опасно блеснули. – Что-то мне подсказывает, что ты не успокоишься, и милосерднее всего будет лично тебя прибить. Будучи высшим вампиром, я могу прикончить тебя так, что ты до последней секунды будешь испытывать величайшее наслаждение в твоей жизни. – Как скажешь, – покорно согласилась я. – Обещание есть обещание. Я далека от того, чтобы нарушать своё слово. Он чертыхнулся и выдал усмешку, похожую на оскал, глядя на меня одновременно с раздражением и восхищением.