26

Настя

Экстравагантный татуированный парень, который помогал гостям собирать их вещи, а затем увел куда-то в подсобное помещение поверженного Тима Левицкого, оказался владельцем этого кафе. И вроде все успокоилось: драка закончилась, крики прекратились, заведение закрыли, а нам принесли аптечку, мое сердце продолжало стучать слишком быстро.

— Да все нормально, Насть. — Уверял Женя, устраивая обратно на нос слетевшие очки.

— Не нормально, Исаев. — С упрямством и отвагой зайца из известного мультфильма парень продолжал храбриться, а тем временем на его подбородке расплывалось большое багровое пятно. Я настойчиво надавила ему на плечи, уговаривая сесть. — Дай, посмотрю.

— Ничего там такого, а-ай! — Вскрикнул он, когда я коснулась пальцем его щеки, а затем и пространства под нижней губой.

— Рассечений нет, — констатировала Оля, склонившись над ним вместе со мной. — Но вот эта блямба завтра нехило опухнет. — Она изобразила прямо на своем лице рукой нарывающий флюс.

Глаза Исаева чуть не полезли на лоб.

— Там просто небольшая припухлость, Жень. — Поспешила успокоить его я. — Лучше придумай, что ты скажешь маме. Наверное, у нее будут вопросы.

— Скажи, что столкнулся с электровозом. — Хихикнула Оля.

— Наверное, нужно приложить что-то холодное. — Я была настолько растеряна, что поддалась панике и соображала с трудом.

Когда началась вся эта заварушка, мир для меня будто остановился. Удары сыпались на Рому беспощадно. Противник напал внезапно, и у Гаевского даже не было возможности ответить ему, как следует. Он сразу потерял ориентацию в пространстве и ударился головой об пол. А когда все же смог встать и начал отчаянно защищаться, бросившись на врага, как разъяренный лев, я больше не могла оставаться на месте.

Вскочила и, не помня себя, бросилась туда, к ним. Если бы девочки меня не удержали, могла бы пострадать от нечаянно прилетевшего в лицо кулака. Наверное, из-за моего порыва ребята и решили вмешаться в это побоище. И тоже в итоге получили синяки и ушибы.

Я бросила короткий взгляд на Гаевского. Он по-прежнему не позволял никому из сотрудников кафе прикасаться к своему лицу. И девушку свою не подпускал, отрицательно качая головой. Если бы не ее присутствие, я бы, конечно, не удержалась от того, чтобы подойти снова и помочь ему. Все-таки его магнетизм действовал на меня обезоруживающе, а вид ран на разбитом лице заставлял болезненно сжиматься сердце.

— Видела, видела, как я бросился на него? — Торжествующе произнес Антон, когда Марина приблизилась к нему, чтобы рассмотреть внимательнее его наливающуюся темно-красным щеку. — Реально не соображал. Увидел, как наших бьют, и ринулся.

— Видела-видела. — Девушка отошла на шаг и поправила очки. — Особенно тот хук справа, от которого ты отлетел назад и плюхнулся на пол.

— Э-эх. Умеешь ты все испоганить, Савина. — Разочарованно покачал головой Майкин.

— Чего это? — Обиделась она.

Он встал со стула и отряхнул рубашку.

— Нет бы, порадоваться за друга, что он прошел боевое крещение. Поддакнуть для приличия. Или, — он пожал плечами, — восхититься его мужеством и безбашенностью. А ты… ворчишь вечно, как старый дед-пердед.

— Да я просто… просто… испугалась! — Маринка всплеснула руками. — Ты зачем полез в драку? Ради кого геройствовать собрался, Брюс Ли недоделанный?

— Да хотя бы вон — ради Женьки. — Антон кивнул в сторону пострадавшего товарища. — А ты, Савина, хоть раз могла бы и побыть нормальным человеком. Можно подумать, если люди узнают, что на самом деле ты клевая девчонка, а не заноза в заднице, то мир перевернется?!

— Я кто? Заноза? — Девушка вытянулась в струнку от возмущения.

— Услышала только то, что хотела. — Отмахнулся Майкин.

— Я — заноза?! — Не унималась она.

— Ладно, все, достопочтенные супруги, уймитесь. Хватит браниться. — Попросила Оля, подводя к нам главного героя вечера. — Знакомьтесь, это Кирилл.

— А, это твой выдуман… Кхм-кхм… — Улыбнулся Женя и протянул руку. — Женя, очень приятно.

— Кирилл.

Оля заметно волновалась в присутствии Леманна.

— Это Антон, Марина, а Настю ты уже знаешь. — Представила она остальных.

— Привет, привет. Мне тоже приятно. Сильно досталось, парни? — Поинтересовался он, разглядывая Майкина и Исаева.

По комплекции оба сильно уступали ему. Женька смотрелся худым и хлипким, а Антону не мешало бы заместить лишний жир мышечной массой. Но парни не стушевались, даже наоборот — оглядывали подтянутую и крепкую фигуру Леманна с неприкрытым восхищением.

— Да не-е… А круто ты его! — Изобразил удар Майкин. — Занимаешься где-то?

— Так у Настиного дяди. Боксом.

— Профессионально? — У Исаева загорелись глаза.

Кирилл пожал плечами.

— Для души. Ушел из мотоспорта, и мне понадобился какой-то другой вид физических нагрузок. Бокс подошел.

— Из мотоспорта? А чем занимался?

— Мотокросс? Дрэг-рейсинг?

— Трайел? Спринт? — Наперебой бросились угадывать они.

— Супер-кросс. — Ответил Леманн.

И зал наполнился одобрительным свистом наших ботаников.

— Вау!

— Круто!

— Я тоже хотел заниматься в детстве, но меня мама не пустила. — Вздохнул Исаев. — Боялась, что разобьюсь.

— Да, травмы — частое явление в этом виде спорта.

— Парни. — Оборвал нас чей-то голос. Мы все обернулись. Это был Рома. Он протянул руку Жене. — Я хотел сказать вам спасибо.

Выглядел он серьезным и сосредоточенным.

— Пожалуйста. — Довольный Исаев с удовольствием ее пожал.

Майкин тоже обменялся с Гаем рукопожатием.

— Если что-то будет нужно, обращайтесь. — Он посмотрел на меня виновато, а затем перевел взгляд обратно на парней. — Ладно?

— Ладно.

— Да, хорошо. — Закивали они.

Повисал неловкая пауза.

— Тогда я пойду. — Рома опустил голову, развернулся и, немного прихрамывая, пошел к выходу.

Мне безумно захотелось броситься за ним, но я сдержалась. Блондинка, которая пришла с ним, изучала меня взглядом. Она открыла дверь и помогла Гаю выйти. И только, когда они покинули кафе, мое дыхание немного выровнялось.

— Вы куда сейчас? — Неловко потоптавшись на месте, обратился Кирилл к Оле.

— Мы… — В поисках поддержки она глянула на меня.

— Не знаю. — Я обвела взглядом столик с остывшим кофе и недоеденными десертами. — Можем прогуляться где-нибудь. Все вместе. У меня сегодня выходной, поэтому хотела сходить в зал, проведать Сережика.

— Мы с тобой! Можно? — Завопили ребята.

— Можно, да? — Спросила Марина.

— Конечно.

И все быстро похватали свои вещи.

— А я могу записаться на бокс, если захочу заниматься? — Спросил Женя у Кирилла, когда мы вышли на холодный вечерний воздух.

— Почему нет? — Ответил тот.

Я вдохнула вечернюю прохладу и невольно пробежалась взглядом по припаркованным у кафе машинам. Красненькой среди них не было. Значит, Рома уже уехал. С ней. С той девицей. Ну, что ж. Решил вплотную заняться спором — успеха ему.

Мы пошли по улице, кутаясь от осеннего ветра в воротники плащей и курток. Оля с Кириллом будто специально немного отстали от нас — видимо, хотели поболтать. А Антон с Мариной продолжали обиженно пререкаться, идя впереди всех, толкаясь и атакуя по очереди бордюр. Мы с Женей молчали, думая каждый о своем.

— Ежова, ты почему без шапки? — Наконец, сказал он.

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Днем было тепло. — Изо рта у меня вырвалось облачко пара.

— Так надень хотя бы капюшон. А то простынешь.

— Хорошо, — поежилась. И добавила: — Исаев.

Парень рассмеялся. Остановился, преградив мне дорогу. Подошел вплотную, поднял капюшон и устроил его у меня на голове.

— Вот так лучше. — Он смущенно опустил глаза и отошел. — Кто будет ухаживать за твоей мамой, если ты заболеешь? Береги себя, Настя.

— Спасибо, Жень. — Я поежилась, пряча шею в воротник. — Спасибо тебе за то, что вступился… ну, за Рому… Я думала, он его убьет. И вообще, за все спасибо.

Исаев прикоснулся к синяку на подбородке и поморщился от боли.

— Знаешь, если бы у меня было время подумать, я, наверное, не решился бы. Драка это такое дело… — Он усмехнулся. — Все решается классе в первом. Когда мальчишки спорят о чем-то на заднем дворе школы. Если ты набрался духу и двинул другому мальчику в лицо, ты уже на полпути к своему мужеству. А потом двинули тебе. Вот это самое важное в становлении мужчины. Не бояться бить и получать в ответ, знать, как это бывает, и что ты при этом чувствуешь. А я… — Женя спрятал руки в карманы. — Наверное, в этом проблема всех ботаников. У нас не было такого опыта, мы изо всех сил его избегали. Мама всегда переживала, как бы я не запачкался в песочнице, не потерялся на прогулке, не ударил другого ребенка лопаткой по голове…

— Если бы не ты, Гаевскому бы проломили голову ножкой от стула. — Я подошла ближе и толкнула его лбом в плечо. — Ты не трус, ты — молодец, Женька. — Улыбнулась. — Не важно, когда ты становишься мужчиной, в первом классе или позже. Главное — становишься. И не обязательно махать для этого кулаками. Мужчина — это его поступки. Любые. — Я рассмеялась, еще раз ткнувшись в него головой. — Расслабься, Исаев, ты мой герой.

Он смущенно растрепал ладонью свои волосы.

— Я… я хотел тебя спросить…

— Спрашивай.

Женька прочистил горло и посмотрел на меня:

— Тот… Рома. Гаевский.

— Да?

— Он… Вы с ним…

— Что?

— Я просто заметил, что между вами что-то есть.

Я не удержалась от нервного смешка. Хорошо, что уже стемнело, и Женя не мог видеть, как я покраснела.

— Тоже будешь читать мне нотации, что он плохой, и все дела? Даже не утруждайся. Нет у нас с ним ничего.

— А, ясно. — Исаев нахмурил брови. — Я еще подумал, вдруг ты знаешь, чего это они с этим, с Тимом, сцепились?

— Нет. Не знаю. — Пожала плечами. — Но мы можем спросить у Кира. Они вроде общаются. И… Гай что-то говорил про свою сестру, когда бил Левицкого. Наверное, с этим как-то связано.

— Хм. Да. Наверное. — Женя задумчиво кивнул.

Больше мы этой темы не касались. Шумно и весело завалились всей толпой в зал. Дядя Костя удивился такой дружной компании. И, раз уж мы явились без предупреждения, разрешил нам позаниматься в уголке, не отвлекая других, только заставил переодеться и снять уличную обувь.

Когда его ученики закончили тренировку и ушли в раздевалку, дядя Костя подошел к нам и даже преподал несколько уроков Антону с Женей. На удивление, сильнее парней заинтересовалась этим видом спорта Маринка — ее было не оторвать от груши. Она сняла очки, потуже закрутила свой бублик на макушке и лупила по снаряду с таким остервенением, будто собиралась изгнать из него демона.

— Кирилл. — Обратилась я к парню, который сел отдохнуть и наблюдал за Олькой, которой сейчас подтрунивала над разъяренной Мариной.

— Да? — Внимательно посмотрел на меня.

Я подошла и села рядом на невысокую скамью.

— Ты мне скажешь, что произошло между ним и Тимофеем Левицким?

Он пожевал губу, словно решая, говорить мне или нет, а затем тихо произнес:

— Гай отомстил за свою сестру, а Тиму это не понравилось.

— Отомстил?

— Угу.

— Как?

Парень посмотрел на ребят, затем снова на меня:

— Мы угнали его тачку и вернули законному владельцу.

— Вы что сделали? — Прошептала я, чувствуя, как пересыхает в горле.

— Пойдем. — Он встал и показал на тренерскую. — Мы сейчас. — Подмигнул Оле.

Мы вошли в кабинет и подошли к клетке с ежиком. Сергуня сладко спал и никак не отреагировал на наше появление. Кирилл посмотрел на бутылку воды:

— Можно?

— Да, конечно. — Я подала ему стакан. — Держи.

Выпив воды, он утер губы тыльной стороной ладони.

— С вами прикольно. — Улыбнулся Леманн. — Вряд ли бы кто-то поверил еще год назад, если бы ему сказали, что я буду тусоваться с ботаниками. — Он поставил стакан обратно на столик и медленно провел пальцами по прутьям клетки. — И тебе не понравится, если ты узнаешь, кем я был, и как себя вел. И вряд ли ты захочешь, чтобы такой отморозок, как я, ухаживал за твоей подругой.

— О чем ты?

Он навалился бедром на стену.

— Год назад мы с Тимом плотно подсели на угон тачек. Сначала для развлечения. Чтобы хапнуть адреналина. Потом — серьезнее. Все тщательно продумывали, выбирали под заказ определенные модели, долго пасли владельцев, разрабатывали план угона и потом осуществляли. Все по-взрослому, с новомодными приспособами и большими деньгами.

— Я не понимаю. — Тяжело вздохнула. — Но зачем? Вы же оба… у вас все есть, вы из обеспеченных семей.

— Сытая жизнь — скучная. — Он посмотрел на собственный кулак и погладил костяшки. — У тебя много денег, и кажется, что все дозволено. Хочется пить эту жизнь жадными глотками, и ты не задумываешься о последствиях.

— Значит, вы воровали машины.

— Да. — Кивнул Кирилл. — Опасность пьянила, а реальность была серой. Мне казалось, что мой брат-близнец добивается всего легко. Я завидовал. И в спорте он выше меня поднялся, и в жизни. Мне жутко хотелось его уделать, стать круче. И я сам затеял эту гонку между нами. Илья никогда не хотел со мной соревноваться, никогда не пытался что-то доказывать, и это бесило еще сильнее. Потом еще появилась эта девушка, Нана. — Он облизнул пересохшие губы. — И я совсем тронулся умом, когда нам пришлось ее делить. В общем, тогда нас с Тимом и поймали на горячем. Меня отмазали, его закрыли. Но тоже ненадолго, деньги все решили. Через пару месяцев он вышел и начал все заново. А я не смог. Не захотел. Ни машины угонять, ни с ним общаться.

— Он снова стал угонять тачки?

— Да. И Гай знал, что если просто побьет его, то тот ничего не поймет. Он хотел задеть его за живое. Уязвить так же сильно, как тот уязвил его сестру, распустив про нее сплетни.

— И он попросил тебя? Чтобы ты помог ему?

— Я не хотел. — Леманн покачал головой. — Долго не соглашался. Не хотел возвращаться во все это дерьмо снова. Но Гай… он настойчивый. Я нужен был ему, чтобы вскрыть и перегнать машину. И он не отстал, пока я не согласился. Мы провернули это вчера ночью: угнали угнанную тачку и вернули владельцу.

— Значит, Гай таким образом отомстил за сестру?

— Не просто отомстил. Лишил любимой игрушки, утер Левицкому нос.

— Понятно. — Я спрятала глаза.

— Я сделал исключение только потому, что у него были благие намерения. Больше никогда. Клянусь. У меня теперь другая жизнь, можешь поверить. Никаких приключений с ворованными тачками. — Поймав мой взгляд, Кирилл добавил: — Мне нравится Оля. И я не собираюсь все испортить. У меня было достаточно времени, чтобы переосмыслить свою жизнь.

— А что заставило тебя измениться? — Выдохнула я.

— Что именно? — Он вздохнул. — Не знаю. Все просто сломалось, будто карточный домик. Я лишился всего, что считал самым важным в жизни. Всего и всех, кто был дорог. Сам сломался. Друзья оказались ненастоящими, сердце разбитым, семья отвернулась от меня, а деньги вдруг оказались не нужны и не важны. Я целыми днями молотил грушу в спортзале, представляя, что она — это я сам. Мне хотелось наказать себя за всю ту боль, что я причинял людям.

— И сейчас тебе легче?

— Намного. — Улыбнулся Кирилл. — Я заново расставил приоритеты. — Он задумался на секунду. — А, знаешь, ведь у того, кто ведет такой образ жизни, который вел я, всего два пути в жизни: либо он продолжает в том же духе и на всю оставшуюся жизнь остается никого не уважающим бабником и циником, либо его жизнь вдруг переворачивает что-то или… кто-то, и он вдруг понимает, что все, что было раньше совершенно ему не нужно и даже чуждо.

— Ясно. — Я уставилась на клетку.

— Я был избалованным, капризным ребенком, который думал, что он мужчина. Запутался и не понимал, что нужно сделать, чтобы все исправить. Делал вид, что все нормально, пока все не потерял окончательно. И только тогда все понял. А уж теперь точно не упущу свой шанс. — Он взъерошил волосы. — Прежде, чем мы понимаем, что такое жизнь, проходит, как минимум, половина этой жизни. Вот такая несправедливость.

— Да, наверное.

— Ты уже надломила его, Настя. Он испуган и не понимает себя.

— Кто?

Леманн рассмеялся.

— Ну, мы же сейчас о нем говорим? Да? О Гае?

— Я не… — Краска бросилась в лицо.

— Да, ладно. Все и так видно. Даже очки не нужны. — Потрепал меня по плечу. — Все нормально. Расслабься. Этот идиот так на тебя смотрит, что я каждый раз переживаю, не разбил ли его паралич. — Показал на меня пальцем. — Вот так же испуганно, да. — И рассмеялся. — Настя, выдыхай!