28

— Нет мне до него никакого дела!

Надеюсь, прозвучало правдоподобно. Я сказала это, отвернувшись к стене и с серьезным видом роясь в собственной сумке. В душной женской раздевалке спортивного зала никого, кроме нас троих, не осталось.

— Тебе плевать, что он обжимается с половиной девчонок нашего курса?

Сарафан никак не хотел влезать в самое большое отделение сумки. Пришлось расправить его и повесить на крючок.

— Плевать.

Занятия спортом, где все соревновались в физической выносливости, никогда не доставляли мне ничего, кроме неудобства. Если бы была возможность, я бы лучше заменила их двумя часами экономических или математических дисциплин. Наверное, популярные девочки чувствовали себя примерно так же, как я на физ-ре, когда писали итоговые работы по высшей математике — пыхтели, нервничали и покрывались потом.

А еще я элементарно стеснялась переодеваться в узком, закрытом помещении вместе со всеми нашими модницами и признанными красавицами. Слышать за спиной хихиканье над твоей одеждой или хлопковыми бабушкиными трусами — не самое приятное, что хочет слышать молодая девушка, неуверенная в собственной привлекательности. Поэтому в раздевалку перед занятием физкультурой я старалась приходить позже, когда все уже разойдутся. И Оля с Мариной вечно подталкивали меня, торопили и не понимали, как можно быть такой медлительной.

А мне не терпелось дождаться окончания года, когда с физической подготовкой в университете будет окончательно покончено. Эти занятия плаванием, бегом и утомительные прыжки в длину испытывали меня на прочность похлеще маминой болезни, а избежать их, не уходя на больничный, было практически невозможным.

Наш преподаватель Андрей Павлович очень щепетильно относился к предмету и считал своим долгом озаботиться физическим здоровьем каждого студента лично. А особенно его волновали студентки — к девочкам он почему-то относился с особым трепетом.

— Нет, мне не плевать, Оль. — Я застегнула спортивную кофту и повернулась к подруге. — К чему лукавить? Мне неприятно и больно. Вот, что я чувствую. Не хочу видеть, как он с ними… обнимается. И думать, что же он с ними делает, когда никто не видит. И, да, мне стыдно за то, что хотя бы на секунду, но я поверила в то, что в глубине души он может оказаться хорошим и надежным. На этом всё. — Собрала волосы в хвост и закрепила резинкой. Больше не о чем говорить.

— Насть!

Но я уже направилась к выходу.

— Я бы тоже расстроилась. — Вздохнула Марина.

— А я бы отомстила. — Сказала Оля. Они направились следом за мной. — Чтобы вправить ему мозги. Но точно не отступилась бы. И вообще, ревность закаляет. Хочется пуститься в бой. Надрать тощие задницы всем его подружкам.

— А как же самоуважение?

— Тоже верно…

Мы вышли из здания и поплелись вверх по лестнице, к стадиону, как на эшафот. Оля в цветных обтягивающих лосинах и тонкой ветровке, Маринка в старомодных широких брюках, спортивной кофте под горло и очках — их она снимать не собиралась, и я — в тех же штанишках и розовой кофте, в которых была на вечеринке у Гая. Больше мне нечего было надеть на занятие под открытым небом.

Я шла и кусала губы.

«Разрешите влюбиться?» Блин. Наверное, он так подкатывал к многим. И к Роговой с ее пережженными перекисью волосами и даже к этому дирижаблю с мегатрицепсами — к Кузиной.

И от пожирающей меня изнутри жгучей ревности опускались руки. Когда он сказал, что считает меня красивой, я знала, что это все было ради спора. Но беда в том, что в какой-то определенный момент, сама не поняла, какой, я вдруг позволила себе считать, что ошибалась в нем. Что все эти слова могли быть правдой. И от этого сейчас ощущала только стыд и горечь.

— Внимание! Будем готовиться к осенней эстафете! — Андрей Павлович пригладил взъерошенные ветром темные вихры и дунул в свисток, привлекая внимание парней, которые отвлеклись на разговоры. — Построились! — Скомандовал он, указывая на тянущуюся вдоль поля линию. — Считайте, что это отбор на соревнования. Сейчас я разделю вас на команды. Победившая команда автоматически получит зачет за этот семестр, а те, кого я отберу для городской эстафеты, получат и экзамен автоматом.

Ребята радостно засвистели, предвкушая борьбу. Девочки переминались на месте, перешептываясь друг с другом. Мы же, стоя в самом конце шеренги, уныло и дружно вздыхали.

— Опять двадцать пять. — Буркнула под нос Савина. — Какие соревнования? Да мне на его физ-ру не то, что параллельно, а вообще коллинеарно!

— И не говори-ка. — Поддержала Еремеева.

А я жалела, что назад дороги нет. Уже не смыться, придется бегать.

— Для начала разомнемся. — Радостно скомандовал преподаватель.

И мы побежали по кругу.

Осенний ветер словно решил над нами сжалиться и стих. Очень кстати, потому что в одной кофте мне с непривычки было зябко. Солнце хоть и светило, но почти не грело. Хорошо хоть, на втором круге стало теплее. И, решив, что довольно изучать пыль под ногами, я подняла взгляд.

— А эти-то здесь зачем? — Толкнула меня Ольга, указывая на противоположную сторону стадиона.

О, нет. Только не это.

Лениво поднимаясь по лестнице, на площадку прибывали студенты параллельной группы. А вот и Гай. Подтянутый, высокий и такой красивый в простеньком черном костюме и белых кроссовках. Поднялся и остановился, чтобы оглядеться.

В сердце кольнуло. Нет бы, развернуться и бежать прочь, но это выглядело бы глупо. И мне приходилось с каждым шагом сокращать расстояние по направлению к нему.

— Так. — Андрей Павлович жестами показал им, чтобы быстрее присоединялись к разминке. — У инженеров-строителей отменили лекцию, поэтому они занимаются с нами. Быстрее, ребята! Присоединяйтесь! Бодрее! Бегом!

А теперь мне хотелось ускорить шаг, потому что мы пробегали мимо их группы, а, следовательно, стартуя, они оказывались и среди нас, и позади. Я побежала быстрее, но заметила краем глаза, как Гай довольно улыбнулся, заметив меня в толпе.

— Ёженька-а, — ехидно.

И так неожиданно, что я на мгновение затаила дыхание. Оля хихикнула, глянув на него через плечо. Похоже, что Гай бежал, едва не наступая мне на пятки.

— Ёжа-а-а. — Игриво и ласково.

Первой не выдержала Марина:

— Ты бы не болтал на пробежке, приятель. Вдруг муха залетит. И я уже молчу про то, что во время физических упражнений важно дышать правильно, а все эти бессмысленные разговоры этому не способствуют. К тому же, если ты курильщик, то тебе и так тяжелее остальных. Того и гляди, легкие выплюнешь.

— Я бросил. — Немного ошарашенно от ее напора, но гордо ответил парень. — К тому же, болтаешь сейчас ты, а я просто позвал Ёжку.

— Ее Настя зовут.

— Правда? — В его голосе слышалось наигранное удивление. — Кажется, она не имеет ничего против Ёжки. Да, Ёж?

— По-твоему, это не обидно? — Нахмурилась Марина.

— Это ласково. — Усмехнулся он.

Савина засмотрелась назад и запнулась. Дернулась, неуклюже чертыхнулась и полетела носом вниз, но Гай вовремя ее подхватил. Нам пришлось остановиться. А остальные студенты продолжили движение.

— Очки запотели? — Поставив девушку на ноги, спросил Гай.

— Все в порядке. — Выпрямилась Марина. — Всё-всё. Грабли свои убери.

Мы с Ромой столкнулись взглядами. Этого я и боялась. Он смотрел на меня так, будто сам боялся того, что делает это. Медленно вдохнул сквозь приоткрытые губы и вздрогнул, будто его легкие обжег прохладный осенний воздух.

— А ты? — Его горячая ладонь легла на мое плечо.

— Что я? — Сглотнула, теряя уверенность под его взглядом.

— В порядке?

— Это я, вообще-то, чуть не упала. — Напомнила Марина.

— Не останавливаемся! — Крикнул Андрей Павлович, приближая к губам свисток.

И мы побежали снова. Я едва ли не теряла сознание, понимая, что Гай бежит за моей спиной и пялится сейчас на мою пятую точку. Но это было лучше, чем глядеть в его сосредоточенное лицо, которое словно пыталось скрыть какие-то эмоции, пыталось усмирить в себе что-то.

— Ёжа. — И опять это прозвучало так неожиданно ласково, что у меня задрожали коленки.

— Что? — Попыталась придать голосу раздражения.

Оля подавила смешок.

— Скучала по мне?

— Че-го? — Изумилась я.

— Я говорю, холодно тебе?

— Нет.

— А что дрожишь?

— Я?

— Ты.

Вздохнув, я добавила скорости. Девчонкам пришлось сделать то же самое, чтобы не отстать. Но, похоже, для Гаевского не составляло труда поддерживать тот же темп, потому что ровно через секунду его голос опять разлился над моим ухом пряным медом:

— Ёжичка…

— Ты кто такой, вообще? — Возмутилась Марина. — Даже я не могу ее так называть.

— А я могу. — Самоуверенно.

Савина опять рисковала своим здоровьем: бежала, не глядя на дорогу.

— С какого перепуга?

— А, может, я ей ближе всех вас?

Девочки как по команде залились смехом, а я, воспользовавшись случаем, покосилась на него через плечо. Довольный, улыбающийся, почти счастливый. Совсем спятил этот Гай.

— Как же. — Покачала головой Оля. — Не припомню, чтобы у вас были отношения. Кажется, кто-то из вас кого-то недавно послал?

— Да, мы в некотором разногласии, но еще не разорвали наших отношений и не оформили официально опеку над Серегой. Это держит нас вместе. Насть, — он обогнал меня и побежал спиной вперед, — я собираюсь забрать его себе.

У этого парня точно раздвоение личности. То ненавидит меня, то флиртует.

— Обойдешься. — Выдавила строго.

— Все-таки, о нем заботиться нужно. — Сделал невинные глазки и сложил губы бантиком.

Проклятый ветер доносил до меня его запах. «За что? За что? Как же приятно он пахнет!» Но этот же ветер, слава небесам, сдувал сейчас жар с моих пылающих щек.

— Ты не подходишь. — Вскинула подбородок. — Ты безответственный.

— Я? — Удивленно опустил плечи Гай.

— Ты-ты. — Кивнула ему. — Под ноги не забывай смотреть.

— Кстати, — поравнялась с ним Марина. — А твоя девушка-шкаф не против, что ты к нашей Насте шаньги мажешь?

Гай рассмеялся, но это замечание заставило его развернуться так, чтобы я не видела его лица.

— Она здесь вообще не при чем. — В его голосе почувствовался холод.

Шутки шутками, флирт флиртом, а правда резала глаза.

— Стоп! А теперь все сюда и делимся на команды. — Громко сказал Андрей Павлович.

И перетасовал нас по своему вкусу. Поставил меня в команду с Антоном, Мариной, еще каким-то парнем и Лидой.

— Насть. — Хотел сказать мне что-то Рома, но я отвернулась.

Мы впятером уже отошли в сторону, чтобы выслушать указания преподавателя. Все это время Лида смотрела на меня, сузив веки и насупив брови. Будто я, а не любвеобильный Гай была теперь ее личным врагом. Преподаватель еще раз напомнил нам правила соревнования, показал, как правильно передавать и принимать палку, а затем выстроил в нужном порядке по всей дистанции.

— Вот так. — Андрей Павлович помог Оле, которая стояла рядом со мной, принять нужную позу. — Ты должна начинать разбег до начала зоны передачи, так сможешь достигнуть большей скорости. — Коснулся ее руки. — Вытяни. Вот. Принимаешь левой рукой. Не напутай, Еремеева, а то я помню прошлый раз.

— Да там я просто запуталась!

— Вставай ближе к наружному краю дорожки. Вот, молодец.

И он двинулся к стартовой линии, где, наклонившись, уже ждали первые участники каждой из команд. За нас на этом этапе выступала Лида.

— Ты готова? — Улыбнулась мне Оля.

Я шумно выдохнула.

— С тобой мне соревноваться бесполезно. Но готова, да.

Прошла еще пара минут прежде, чем все выстроились в нужном порядке, и был дан сигнал к старту. «Хоп!» И стартующие сорвались с места с палками в руках.

Я оглядывалась назад, чувствуя, как от страха покалывает в конечностях и сбивается дыхание. Несмотря на свою хрупкость, Лида бежала довольно неплохо. Она обогнала трех девочек и уступала только одной, которая должна была передать эстафету Оле.

Секунды пошли на обратный отсчет. Три, два, один. Как учили, я вытянула левую руку назад и вниз, отставив большой палец. Начала движение и приготовилась, что вот сейчас Лида вложит мне в ладонь палку точным движением. Но вместо этого она грубо швырнула мне ее под ноги, словно не желая касаться моей руки.

Черт!

Мне пришлось остановиться, развернуться, подбежать и поднять палку. Эстафета продолжалась, и некогда было злиться и выяснять отношения. Быть может, она сделала это не нарочно? Но ее довольный взгляд, брошенный мне в лицо, развеял все сомнения — она издевалась надо мной специально.

Стиснув зубы, я рванула вдогонку за теми, кто должен был быть позади меня, если бы все сложилось, как нужно. Ветер рвал мои волосы, хлестал по щекам, сердце прыгало в груди и шумело пульсом в ушах. Я не видела никого и ничего вокруг, кроме яркого пятна — кофточки Марины, ожидающей меня на следующем этапе. Ноги, казалось, не слушались меня. Я пыталась ускориться еще и еще, но их единственным желанием было врасти в землю.

Поразительно, но я их догоняла, мне удалось даже обогнать кого-то из впереди идущих. Не поняла, как это произошло, все было, как в тумане. Видела, как разбегается Савина, как я лечу за ней вдогонку и вкладываю палку в ее левую руку. Отпускаю. И всё — сгибаюсь пополам. Легкие отчаянно сжимаются, из груди прет жар, а в нос бьет холодный воздух.

В шуме и криках я и не видела, как пробежала Маринка, а за ней Антон. Выпрямилась, держась за бок, который пронзила колющая боль, и попыталась вглядеться вдаль. Туда, где должен был финишировать паренек из нашей команды. И увидела, что Гай бежал первым. Остальные участники были для меня лишь темными силуэтами, но его фигуру я уже научилась вычислять даже на расстоянии по одной мне ведомым признакам.

— Давай! Давай! — Закричала Оля, подпрыгивая. Обняла меня за талию. — Как ты?

— Жива.

Дышать все еще было тяжело.

— Что там у вас случилось? Палку выронила, что ли? — Спросила она, прижимая меня к себе.

Я повернулась и посмотрела на предыдущий этап. Лида, сложив руки на груди, ожидала развязки соревнования.

— Выронила. — Подтвердила я.

— Он издевается? — Зарычала Оля, отпуская меня. — Эй, Гай! Ты чего пешком-то поперся?!

Мне пришлось всмотреться вдаль. Похоже, что Рома действительно немного замедлился.

— Поднажми! — Засвистел кто-то.

— Что-то твой Рома не торопится к финишу. Эй, дрищ! Шевели булками!

Я видела, как паренек из нашей команды нагоняет его, и они вместе пересекают последнюю черту. Кто-то аплодировал, кто-то свистел, а Гай лишь развел руками. Мол, ничего не знаю, ничья тоже хорошо.

Затем Андрей Павлович разрешил парням поиграть в футбол на поле, а девочкам велел пройти в зал, чтобы самим выбрать игровой вид спорта, которым они хотят заняться. Я, прижав ладонь к боку, побрела вниз, зашла в зал и села на скамью.

— Как ты, Ежова? — Подошел ко мне преподаватель.

— Под ребрами колет. Немного. Сейчас пройдет.

— Ясно. Хорошо ты разогналась. — Андрей Павлович потрепал меня по плечу.

— Только вот палка выпала. — Сказала с сожалением.

— Не твоя вина. Лиды. Она у нее, видимо, выскользнула из руки.

— Видимо. — Кивнула я.

— Еремеева! — Окликнул он Олю. Когда девушка подошла, вынул из-за скамейки оранжевый мяч и отдал. — Организуешь игру?

Та неохотно покосилась на баскетбольный мяч.

— Давай-давай, моя хорошая. — Похлопал ее по спине. — У тебя хорошие организаторские способности.

— Хорошо. — Согласилась она, удаляясь.

Андрей Павлович присел рядом со мной.

— У Еремеевой хорошие данные. — Сказал, глядя ей вслед. — Не знаешь, чего она так от спорта шарахается?

Мало кто из ботаников жаждал посещать уроки физкультуры. Мы-то спорт любили, а вот он нас не очень-то. И каждый из нашей банды с нетерпением ждал окончания второго курса, чтобы распрощаться с данной дисциплиной.

— Не знаю. — Кротко ответила я.

Подняла глаза и увидела Гая, заглянувшего в спортзал. Он посмотрел на меня, хотел войти, но, видимо, заметив преподавателя, решил не нарываться и спешно скрылся за дверью.

— И у тебя все хорошо с физической культурой, Настя. Данные есть, немного позаниматься б только.

— Ой, нет. — Смутилась я. — Где я, а где физкультура? Мы ж с разных планет.

Застенчиво похлопала ладонями по коленям.

— Не скажи. Ты вон как рванула сегодня! Я думал, искры повалят из-под кроссовок. — Андрей Павлович взглянул на часы. — Не хочешь попробовать себя на городских соревнованиях?

— Нет, спасибо. — Сглотнула я.

— Ну, как знаешь. Заставлять не буду. — Он задумчиво облизнул губы. — Я еще хотел спросить… Помнишь, возле университета. Пару недель назад.

— Да.

Лучше бы я забыла, как растянулась там, а он помогал мне собирать Пашкину курсовую.

— Та работа. Там на титульном листе стояла чужая фамилия…

По спине побежали мурашки. Половине преподавателей было все равно, кто и для кого делает работы, если это касалось не его предмета. Почему же этот решил докопаться до меня? Хочет сдать деканату?

— Да… это курсовая моего друга.

— Я так и понял. — Внимательно посмотрел на меня физрук. — Просто хотел тебе сказать, чтобы ты… больше отдыхала. А то загонишь себя этой учебой. И выглядишь неважно. Бледная. Наверняка, мало спишь.

— Нет, нет, все в порядке. Честно. — Спохватилась я. — Буду больше отдыхать. Обещаю.

— И приходи ко мне в секцию легкой атлетики. — Он улыбнулся. — Если хочешь. Я вижу в тебе определенные задатки в этом направлении.

— Э… я…

Как бы ненавязчиво отвязаться?

— Я не настаиваю. Решать тебе. — Мужчина встал, сделал несколько шагов и обернулся. — Кстати, тебя вызывали в медкабинет, Ежова.

— Меня? — Удивилась.

Я даже не знала, где в нашем вузе медкабинет. В последний раз ходила в медпункт еще в школе, а тут как-то не приходилось.

— Да.

— А зачем?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Иди, сходи прямо сейчас.

И удалился в тренерскую.

Я сказала девочкам, что отлучусь и побрела искать медкабинет. Нашла, постучала в дверь.

— Войдите. — Сказал кто-то.

Я вошла. За столом сидела грузная женщина в белом халате, что-то писала в журнале.

— Вы кто? — Спросила она меня.

— Ежова Анастасия.

— Присаживайтесь. — Указала на стул. — Какая группа?

Я продиктовала шифр. Женщина покопалась в бумагах, затем достала какой-то лист и положила перед собой.

— Что-то случилось? — Поинтересовалась я.

— Обычный медосмотр. — Сухо ответила она.

— А… почему только меня вызвали?

Медработник посмотрела на меня сурово:

— Ты не волнуйся. Всех осмотрят. По очереди.

Затем женщина послушала меня стетоскопом, задала вопросы по поводу самочувствия, проверила рефлексы и зрение.

— Все хорошо? — Я приподнялась, чтобы взглянуть в ее каракули.

Она что-то отметила в листе и убрала его в стол. Затем достала какую-то бумажку, заполнила ее и подвинула ко мне.7d423c

— Да, все нормально. — Посмотрела на меня изучающе. — Придешь через три дня по этому адресу.

— Сюда? — Решила уточнить на всякий случай.

Адрес — единственное, что можно было отчетливо прочесть в ее иероглифах.

— Сюда. Да. — Ткнула пальцем в бумажку.

Я растерялась окончательно.

— А… зачем?

— Пройдешь компьютерную диагностику зрения, тебе подберут линзы и оправу для очков.

— Я ничего не поняла…

— Госпрограмма, деточка. — Громыхнула совсем не женским баском медработник. — Обеспечивают лучших студентов всем необходимым по медицинской части. Что непонятного?

— То есть, это бесплатно?

Она устало вздохнула:

— Конечно. Ты им, главное, покажи направление, которое я дала.

— Хорошо. Спасибо.

Встала и пошла на выход.

«Повезло так повезло». Надо же.

Пока я шла по коридору, прозвенел звонок. В раздевалке уже было не протолкнуться. Девочки шумели, смеялись, переодеваясь, а в воздухе витал отнюдь не аромат Шанели.

— Ну, как? Ты где была? — Глянула Оля на листок с каракулями, который я все еще держала в руках.

— В медкабинете. На осмотре. — Я спрятала бумажку в карман сумки и начала переодеваться. — Мне очки бесплатно выпишут по госпрограмме для лучших студентов.

— Ух, ты. — Обрадовалась Маринка, стаскивая с себя влажную кофту. — А что за программа такая? Я не слышала. Интересно, я под нее попадаю?

— Не знаю. Сходи, спроси.

— И спрошу. Мне тоже очки новые надо. Заодно узнаю, что еще нам положено. Не отказалась бы от физио-процедур, массажа какого-нибудь, льгот на лекарства.

— Да-да, сходи Савина. — Хихикнула Олька. — Может, глицинчику бесплатно дадут.

— Да ты опять нарываешься? — Выпрямилась Марина, четко поставленным тычком пальца поправила свои очки и встала в боксерскую стойку.

Мы втроем дружно расхохотались.

Остальным девочкам оставалось только коситься на нас, непонимающе хмуря брови. Да уж, трое смеющихся ботаничек в трусах, носках и лифчиках — то еще зрелище. Не для слабонервных.