38

Роман

Мой новый телефон (старенький самсунг сестры) буквально разрывался от звонков. Пришлось поставить его на вибро-режим. Я примерно знал, что они спросят: однокурсникам было ужасно интересно, спятил ли я или, может, чего нанюхался, когда записывал это видео. Очередной жареный повод для сплетен, не более. Потому и не отвечал.

Здесь не о чем было беспокоиться. Наконец-то, мне тоже было без разницы, что обо мне подумают. Пусть хоть вся планета разом решит, что я спятил. Значит, так тому и быть. Я чертов сумасшедший, и мне от этого нереально хорошо!

— Здравствуйте. — Не вошел, а буквально влетел в магазин вместе с осенним ветром.

— Чем могу вам помочь? — Одна из продавцов расплылась в широкой улыбке, приветствуя меня.

Я оглядел полки с вещами и многочисленные вращающиеся витрины. Кажется, это то самое место, про которое говорил Исаев. Масс-маркет — самый доступный сегмент рынка для самой обширной категории населения. Я давно не был в таких магазинах… три, пять, семь лет? Может и вовсе никогда.

— Попробую справиться самостоятельно. — Вежливо улыбнулся девушке-консультанту.

— Конечно. — Она продолжала разглядывать мою одежду, словно не понимая, что такому, как мне, вдруг понадобилось в этом месте. — Если будут вопросы, спрашивайте, не стесняйтесь.

Стеснение — это не про меня. Я быстро прошел вдоль стендов с одеждой. Ботаник уверял, что за пару тысяч здесь можно прикупить пару вещей, которые даже из попугая сделают человека. Кажется, теперь я понимал, о чем он. Да ведь здесь все шмотки выглядели так, будто были сшиты специально на него!

— Ух, ты. — Мой взгляд остановился на ценнике.

Интересно. Стоили они раз в двадцать дешевле того, к чему я привык. «Ммм… А вот это мне нравится». Быстро схватив джинсы модного фасона, легкий свитер и парку, я поспешил в примерочную.

«Надо же». А эти вещи неплохо на мне сидели.

— Вы не будете переодеваться обратно? — Спросила молоденькая продавец, когда я вышел из-за шторки.

— Нет. — Сказал с облегчением и швырнул изысканную итальянскую кожанку, дизайнерские джинсы и кашемировый джемпер в мусорную корзину.

— Сейчас все вам посчитаем. — Она деликатно обошла меня, проверяя, не остались ли под тканью магнитные «пищалки», затем вернулась за кассу, собрала ярлычки и пробила чек.

— Отлично. — Я был приятно удивлен озвученной суммой.

Оставшихся денег как раз хватило на всё.

— Значит, вашу прежнюю одежду вам не упаковывать? — Девушка кокетливо покосилась на мусорное ведро.

— Нет. Она мне больше не нужна. — С легким сердцем сказал я.

Продавец что-то написала на чеке, затем протянула его мне вместе со сдачей. Перед тем, как выпустить купюры из руки, она задумчиво произнесла:

— Э… а можно вопрос?

— Да? — Немного рассеянно откликнулся я и застегнул замок новой куртки.

— Это какой-то эксперимент, да?

— В смысле?

Девушка замялась, бросила озадаченный взгляд на мой прежний прикид.

— Ну, это чтобы быть ближе к народу? Что-то вроде того, да? Просто вы выглядите…

Я выпрямился и прочистил горло.

— Вообще-то. — Пожал плечами. — Это чтобы быть самим собой. — Взял из ее рук сдачу. — А еще для того, чтобы моя девушка могла чувствовать себя комфортно рядом со мной. Она у меня не любит ряженных Кенов с маникюром и фальшивым загаром. Раньше я напоминал примерно такого.

— А. Угу. — Мгновенно поникла она.

— Спасибо. — Развернулся и решительно направился к выходу.

Машинально опустил взгляд на купюры и чек. На кассовой ленте аккуратным почерком был выведен номер телефона, а ниже имя: Юлия. «Забыла добавить: позвони мне».

Усмехнувшись, я смял чек, вышел из магазина, швырнул его в урну, надел капюшон и поспешил в универ.

— Гай! — Голос Дэна заставил замедлиться, но не обернуться. — Гай, стой! — Повторил он.

Коридоры вуза и так кипели от любопытных перешептываний, а теперь еще это.

— Гай! — Наконец, рука Дениса легла на мое плечо.

Пришлось повернуться.

— Привет. — Сказал я.

И про себя отметил, что ни один проходящий мимо студент все еще не может оторвать от меня взгляда.

Похоже, что публичное выступление на сайте метки сделало меня местной знаменитостью.

— Вот это да… — Друг даже присвистнул, оглядывая меня с ног до головы. — Вот это ты прикинулся!

— Чего тебе? — Спросил нетерпеливо.

Лицо Дениса вытянулось от удивления:

— Ты чего, братан? — Он хлопнул меня по плечу. — Я смотрел твое видео. Я тебя понимаю. Понимаю, что все серьезно, но зачем сразу в штыки?

— Ты хотел мне что-то сказать? — Бросил взгляд на настенные часы. — Мне нужно идти, так что говори быстрее.

Дэн перестал улыбаться, его брови приподнялись.

— Ладно, всё, я всё понял. — Он всплеснул руками. — Ты у нас парень четкий и ломом подпоясанный. С тобой шутки плохи.

— Отвали, Дэн. — Устало вздохнул я, развернулся и направился к столовой.

— Нет, нет. Романыч. — Друг снова обогнал меня и перегородил дорогу. — Я не прикалываюсь над тобой. Стой.

— Что?

— Я просто… хотел сказать, что не хочу, чтобы… — Он почесал затылок. — Короче, я хочу общаться с тобой и дальше, сечешь? Не нужны мне все эти терки с машиной и прочее. — Рука Дениса нырнула в карман, и он вытащил оттуда ключи. — Вот, держи.

— Да не нужна мне эта тачка. — Отмахнулся я. — Можешь оставить ее себе.

— Нет! Нет. — Друг взял мою ладонь и насильно вложил ключи. — Она твоя. Ты знаешь, как ею распорядиться. Я не могу ее взять, потому что тоже мухлевал.

— Мм?

Денис опустил взгляд, замявшись.

— Помнишь то пари? Когда мы в баре поспорили, что ты возьмешь номера телефонов у всех девчонок?

— Еще бы.

Ведь именно тогда он и выиграл у меня мою тачку.

— Ты взял номера у всех, кроме одной. И думал, что это из-за того, что она другой ориентации, но тогда я забился с тобой, что смогу взять у нее номер.

— И?

— Так и было. — Дэн оттянул ворот свитера и потер шею. — Я подкатил к ней, она сказала, что у нее есть подружка. Прикинь? — Он пожал плечами. — Ну, я и сговорился с ней за пару тысяч, что она сделает вид, что целует меня и что напишет свой номер.

— Засранец. — Усмехнулся я.

— Так что все честно. Тачка твоя.

— Ладно. — Я подкинул ключи, поймал и убрал в карман. — Мне она пригодится. Спасибо, Дэн.

Дружище прямо на глазах воспрянул духом:

— Ну, ты это… — Полез обниматься ко мне. — Не серчай на меня, лан?

— Ага. — Потрепал его по спине, а затем отпустил и пожал руку. — Береги себя.

Улыбнулся и пошел дальше.

Настя

— Насть, ты теперь звезда. — Сказал Антон, когда мы расселись за крайним столиком в столовой.

Он подвинул Маринке стул, но она тут же решительно ухватилась за другой, чтобы не принимать его помощь.

— Точно. — Подхватила Олька. — Гляди, как они все смотрят на тебя, Насть.

— Завидуют. — Хмыкнула Марина.

Я нехотя подняла взгляд. Да уж. В переполненной столовой, где яблоку негде было упасть, каждый студент смотрел на меня. Кто-то косился втихаря, а кто-то таращился в наглую. Некоторые умудрялись обсуждать мою персону в кругу друзей, даже не утруждая себя тем, чтобы перейти на шепот.

Одна только Лида, виновница этих пересудов, сидя возле окна, молча жевала салат и словно ничем не интересовалась. После такой проникновенной речи Гай разом перестал быть самым завидным женихом и для нее, и для всех девиц нашего учебного заведения вместе взятых. О нем говорили, говорили, говорили, но исключительно в ключе последних сплетен вокруг всем известном видео. А вот где находился сейчас он сам, это и для меня оставалось загадкой. Никто не знал, где искать Рому, а его телефон не отвечал.

— Так что там с черной меткой? — Спросил Антон. — Вы смотрели?

— Что? — Нахмурилась Оля.

— Что они решили? Наказывать его или нет?

— А… — Задумалась Марина. — Я бы на их месте простила парня. Сказать вот так, на людях, о своих чувствах… это по-мужски.

— Да он и сам уже себя наказал. — Подхватила Олька. — Да, Насть? Ты как? Решила, прощать его или нет?

Я поправила очки.

— Прощать, конечно! — Не выдержала Савина, повысив голос. Затем наклонилась ко мне и сбавила тон: — А вот это вот «я влюбляюсь в тебя с каждым днем все сильнее»… Ммм…. Я поставила бы на повтор! И слушала бы, слушала, слушала! Ну, кто в наше время еще так скажет?

— По-твоему, никто? — Пытаясь сохранить невозмутимость, вступился Антон.

— Я что-то здесь настоящих мужчин не вижу. — Хмыкнула Марина.

— О, а я вот вижу одного. — Прервала ее Олька.

Я оторвала взгляд от тарелки и посмотрела туда, куда уставились друзья — на вход в столовую.

— Исаев, что ли? — Улыбнулась.

Женька остановился в дверях, огляделся, увидел нас, махнул рукой и пошел навстречу. И в этот момент я чуть не закашлялась, потому что за его спиной стоял… Рома.

Какой-то другой, непривычный, но все тот же Рома, от которого моя душа на крыльях ветра тут же понеслась вскачь.

— Ого… — Выдохнул кто-то из наших.

По залу пошел шепоток, ложки зависли над тарелками, и все разом замолкли, словно ожидая чего-то.

— Какой красавчик, — произнесла Ольга с придыханием. — Вау, Насть, если ты его бросишь, я подберу, зуб даю! Так что не тупи!

В этот момент Гаевский заметил нас и коротко махнул рукой.

— Это он нам? — Прошептал Антон.

Девчонки не растерялись и тоже ему помахали в ответ. Я же только сглотнула, не зная, какую эмоцию отобразить на своем лице.

Кровь забурлила во всем теле, щеки загорелись, сердце застучало аж в барабанных перепонках. «Господи, ведь вся столовая сейчас сидит и пялится, как первый парень универа здоровается с ботаниками, никого не стесняясь! С ботаниками, которые, в общем-то, еще вчера ни для кого просто не существовали. С ботаниками — самыми отстойными и занудными представителями учебной массы. Обалдеть».

А тем временем Рома уже не просто здоровался с нами. Он шел. Шел своими ногами к нам за столик! Прямо на глазах у всех! Он приближался, а я шаг за шагом, вдох за вдохом понимала, что это не галлюцинация. Ведь нет?

— Он что, сюда идет? — Прошептала Марина. — Прям сюда?

Кажется, в столовой никто не дышал.

— Не в каждой сказке Принц становится простым смертным ради своей Золушки. — Едва слышно произнесла Оля.

Я тоже больше не верила в шаблоны. В этой жизни все могло стать реальным. И Рома уже не раз доказал мне, что любовь побеждает любые предубеждения и любые «но».

— Привет! — Весело поприветствовал нас Женька.

Но на него никто и внимания не обратил. Все молча продолжали наблюдать за тем, как движется в нашу сторону парень, который еще недавно свято верил в то, что все ботаники — занудные роботы, а лучших друзей нужно выбирать из тех, кто ближе всего тебе по социальному статусу.

— Привет. — Будто сквозь воду доносится его голос.

Он смотрит на меня. И все молчат. А я боюсь отвечать ему, но все равно отвечаю:

— Привет.

Рома стоит прямо возле стола и не двигается. Все замерли, никто не дышит.

— Тебе идут новые очки. — Улыбка прорывается на его лицо.

Ему плохо? Хорошо? Грустно? Он нервничает? Эмоции на лице Ромы меняются с такой скоростью, словно он сам не знает, что чувствует, разговаривая со мной вот так — у всех на виду.

— Госпрограмма. — Смущенно говорю я. — Для лучших студентов.

И больше не могу не улыбаться. Мы улыбаемся друг другу, как двое сумасшедших. Я думала, что будет странно, непривычно, страшно говорить перед толпой людей, но теперь понимаю — нас двое. Есть мы, и больше никого. И так будет всегда.

— Можно я присяду? — Рома кусает губы.

Я смотрю в его глаза и вижу, как небо сине-зелеными клочками валится к моим ногам и вспыхивает радугой.

— Нужно. — Отвечаю я.

И моя рука сама указывает на стоящий рядом стул.

Рома садится и смотрит на меня.

Слышали, с каким звуком охлопываются два магнита, оказавшиеся рядом? Вот сейчас происходит то же самое. Нас тянет друг к другу. Невозможно находиться рядом и не касаться. Видеть, ощущать, слышать друг друга и не слиться в объятиях. Нас тянет почти непреодолимо, а в воздухе гулко трещит электричество.

— Ты смотрела мое видео? — Рома делает глубокий вдох и замирает в ожидании ответа.

Слышатся странные звуки. Кто-то прокашливается, кто-то ерзает на стуле. Все присутствующие нервничают и ждут. А я пытаюсь отделить стук своего сердца от этих шорохов и вздохов, но вместо этого слышу, как бьется его сердце. Оно толкается в его груди все громче и громче. Слушаю его, и постепенно приходит понимание: мое сердце тоже бьется только для него.

— Эй, чувак, ну, правда! — Не выдерживает кто-то за моей спиной. — Все уже видели твое видео, что за глупый вопрос!

— Поцелуй ее! — Подначивает еще один.

— Ты что-нибудь решила? — Словно не слыша их, спрашивает Рома меня.

Я смотрю в его глаза и вижу себя. Там я еще красивее, чем на самом деле. В них я всегда могу быть самой собой. Потому что меня любят. И это потрясающе…

— Да. — Вижу в его лице едва уловимое сомнение, и вся моя безумная радость вываливается наружу: — Да, я тоже люблю тебя. И хочу попробовать еще раз.

— Слав те хосподи! — Восклицает кто-то с соседнего столика.

И вся столовая взрывается нетерпеливыми голосами. Люди снова ходят туда-сюда, снова свободно переговариваются, очередь у раздаточного стола тоже вдруг оживает. Кто-то аплодирует, кто-то свистит, другие снова берутся за ложки и вилки.

А мы по-прежнему вдвоем. Друг напротив друга. Одни.

— Спасибо тебе за всё. — Говорю я. — За маму. За видео. За те слова. — Дотрагиваюсь до его руки, и он улыбается. — Как ты решился?

Никому до нас и дела нет. Кажется. Но друзья все еще слушают. И очень внимательно.

— Поставил ультиматум черной метке. — Наши колени соприкасаются, и по коже тут же пробегаются мурашки. — У них не было выбора. Либо разместить мое видео, либо полностью рассекретиться.

Рома смотрит на меня так пристально и так пронзительно, что я начинаю дрожать всем телом.

— Так ты знаешь, кто они?

Он берет меня за руку, переплетает наши пальцы и придвигается ближе:

— Да. Вывести их организатора на чистую воду было не так уж сложно.

— Все совсем не так было. — Вступает Женя. Он переходит на шепот: — Я первый тебе рассказал!

— Ты ему что? — Шипит Марина.

Антон почти ложится на стол:

— Можно потише? — В звоне посуды и общем шуме его голос похож на писк придушенной птицы. — Давайте вообще всем расскажем, тогда нас точно заметут!

— А я давно говорила, что пора прикрывать лавочку. — Выдыхает Оля. — Слишком опасно. Но вы ведь не слушали.

— А когда это стало опасно? — Надувается Марина. — Когда ты решила накапать на физрука!

— Я реально думала, что он того… — Взмахивает руками Оля. — Пристает ко мне!

— Вот и надо было сначала убедиться, а потом жаловаться!

Ш-ш-ш-ш-ш! Их шепот взрывается дружным возмущенным шипением, от которого у меня кругом идет голова.

— Ребят, что происходит? — Теряюсь я, оглядывая каждого по очереди.

Друзья склоняются над столом и начинают, перебивая друг друга, снова что-то мне объяснять.

— Все просто. — Тихо говорит Рома, наклонившись к моему уху. — Твои друзья — организаторы черной метки. Прежде, чем ты обидишься на них за то, что они не посвятили тебя в секту мстителей, я скажу одну вещь в их оправдание: ребята просто берегли твои нервы. У тебя и так было достаточно испытаний в жизни, чтобы еще переживать из-за их безумных проделок.

— Но как вы могли? — Обернулась к ним. — С ума сошли?

— Это не я. Не я! — Начали открещиваться они, убедившись, что нас никто не слышит.

— Это все я первый начал… — Признался Исаев, воровато оглядываясь по сторонам. Он поправил очки и опустил взгляд: — Я услышал, как один подонок везде треплется о девушке, которая мне нравится, и решил отомстить. Не мог же я прийти и попытаться набить ему морду? — В доказательство он показал перемотанное запястье. — Разные силовые категории… И мне нужны были помощники. А еще лучше — чтобы никто меня не заподозрил.

— Так появился сайт. — Объяснил Антон. — Один парень должен был мне деньги, но не отдавал. Появилось объявление, и все должники начали массово возвращать долги. Никому не хотелось наказания. Мы все грамотно организовали и постоянно заметали следы так, что ни один хакер сразу не вычислил бы. И был только один человек, который мог докопаться до истины…

— Я. — Вступила Марина, гордо взметнув вверх подбородок. — И я докопалась.

— Но ты не сдала нас. — Добавил Майкин.

— Нет. — Прищурилась она. — Я подумала и решила, что всеобщее внимание будет для Ливенской испытанием пострашнее, чем какой-то там суд. Хочет она того или нет, но ей придется теперь ставить оценки по знаниям, а не за деньги. И кто бы знал, какой кайф я испытала, придя на зачет! О-о, она больше не могла завалить меня!

— И если бы не Оля, которая, узнав о нашем маленьком секрете, решила вдруг накапать на физрука, то деканату и дела бы не было до нашего благотворительного проекта! — Женя нервно постучал вилкой по столу.

— А теперь нам придется или шифроваться дальше на свой страх и риск, или прикрыть лавочку. — Пробормотал Антон.

Я оглядела их всех. Покачала головой. Посмотрела на Рому непонимающе.

— Как ты там говорил? «Кто вы?» — Повернулась к друзьям. — Кто вы, ребят?

— Ты обижаешься, да? — Оля потянулась и погладила меня по руке. — Ёжик, не обижайся…

— Не обижайся на нас, Ёжка-а-а. — Пропела Маринка. — Мы бы тебе обязательно сказали. Вот хотя бы сегодня. Мы просто не знали, как на тебя это все вывалить.

— Вы сумасшедшие. — У меня заурчало в желудке, и я внезапно вспомнила, что мы находимся в столовой, и скоро нужно будет вернуться к занятиям. — И я никогда бы не подумала на вас…

— Насть, мы же хотели как лучше. — Вздохнул Женька. — Прости нас.

— Да. — Подхватили остальные. — Мы ведь делали только добрые дела.

— И почти добрые. — Добавила Марина. — Не надо было назло Гаевскому размещать Лидкины жалобы…4f7b7c

— Прости нас, а?

— Теперь, когда каждый добился, чего хотел, обещайте, что вы закроете сайт. — Попросила я тихо.

Они все замерли. Переглянулись.

— Ладно — Согласились. — Ладно!

— Мы подумаем. — Из вредности прокряхтела Маринка.

— Савина! — Возмутился Антон.

— Ла-а-адно. — Выдохнула она. — А я уже почти ощутила себя великим комбинатором. Было так весело… Я даже придумала нам эмблему и слоган…

— Савина…

Мы рассмеялись.

— И так, у нас четыре с половиной минуты, чтобы закончить обед. — Строго сказала Марина, взглянув на часы. — Предлагаю всем заткнуться и поесть. — Затем посмотрела на нас с Ромой: — Если вы, двое, еще слышите меня, то целоваться прямо в столовой я вам не рекомендую. Мои нервы это не выдержат.

Когда они приступили к еде, я все еще не могла прийти в себя. Столько новостей. Хороших, плохих, хороших. Даже не знала, как на все это реагировать. Смеяться? Плакать? Все забыть и жить дальше? Самое главное, что у мамы все налаживалось, остальное — мелочи жизни.

Повернулась к Роме. Он все еще не сводил с меня глаз.

— Разделишь со мной обед? — Улыбнулась. — А то этих ребят я теперь побаиваюсь.

— Если ты поделишься. — Ромка тоже улыбнулся, и, клянусь, в столовой сразу стало гораздо светлее.

Все голоса опять стихли, и мы словно оказались с ним вдвоем на плавно качающейся на волнах лодочке.

— Ты теперь всегда собираешься сидеть за этим столом? — Спросила я, и сердце замерло.

Его взгляд рассеял все сомнения. И как я могла сомневаться?

— Если ты меня не выгонишь. — Мягко улыбнулся он.

Наши ноги снова соприкоснулись, и по телу побежала дрожь. Мы смотрели друг другу в глаза и не могли наглядеться. Опять забывали о еде, о присутствии посторонних и о том, что нужно торопиться, чтобы успеть на занятия.

— Никогда. — Пообещала я, подавая ему салат со своей вилки. — Не выгоню.

Мы ели, не отрывая взглядов друг от друга. Я даже и не знала, что один долгий миг, когда двое даже не касаются друг друга, может быть горячее, чем самый страстный поцелуй.

— Прогуляем последнюю пару? — Предложил Рома, улыбаясь.

И в его улыбке было столько трепета, столько хрупкости и переживаний, что меня чуть не взорвало изнутри.

— Это так романтично. Прогуливать учебу. — Усмехнулась я, робко проводя пальцем по его руке. — Только обещай, что это будет в последний раз.

— Просто я хотел предложить тебе завалиться в библиотеку. — Он наклонился ко мне ближе. — Если уж я планирую взяться, как следует, за учебу, то мне понадобятся какие-то книжки, так?

— Так. — Сказала я, борясь с притяжением.

Но проиграла.

Наши губы соприкоснулись, кажется, всего на мгновение, но этот поцелуй был невероятно долгожданным, и я бы точно умерла, если бы он сейчас не случился.

Кто-то все-таки присвистнул. У кого-то упала вилка и звонко стукнулась об пол.

— Хм. А это довольно мило. — Послышался голос Маринки. — Весьма неожиданно, что меня не вырвало, и даже наоборот… О, Боги… Кончайте, ребят. Ну, фу-у… А вот это уже мерзость. С языком? Бе-е. Я, пожалуй, пойду…

— Огонь! — Хохотнула Олька и радостно захлопала в ладоши. — Просто огонь! Не останавливайтесь. Мы так счастливы за вас…