Эпилог
— Расширение радиуса Разрухи на три с половиной километра даст нам возможность не только увеличить площадь Города, а и потенциально повысить рождаемость, поднять порог численности населения, которое может вмещать в себе Город. В будущем мы сможем ускорить темпы освоения Разрухи, что не только даст шанс Городу развиваться, а нам — не бояться за то, где будут жить и чем питаться наши дети, а и станет поводом надеяться на то, что когда-то вся планета очистится от ошибок прошлого, и человечество сможет сделать новый шаг в своей эволюции…
Каролин отключила экран. По всем каналам крутили обращение президента, словно в этом был какой-то толк. Она знала, что народ однозначно поддержит инициативу Рэйвана по расширению зачищаемой территории; в последнее время темпы, с которыми проводились разведывательные работы, значительно возросли. Отсутствие Бекки де Морт, кажется, очень положительно повлияло на быстроте продвижений.
— Ты не устал это слушать? — спросила она у Рэйвана.
Тот только пожал плечами.
— Я устал это говорить, — протянул президент. — Одно и то же. Каждый раз. Потому что каждый раз нашему прекрасному народу надо доказывать, что ты желаешь им добра, добра и только добра. Можно подумать, президент с такой прекрасной репутацией может кому-то причинить вред.
Каролин рассмеялась.
— Тогда зачем включаешь?
Рэйван пожал плечами.
— "Экстренный прямой эфир" в повторе, — скривился он. — До этого там показывали какой-то фильм.
— Ты ж их не смотришь.
— Фоном.
Рэйван не солгал. Каро была права, он действительно терпеть не мог смотреть фильмы, передачи и прочую гадость. Но кто-то из местных гениев-кинорежиссёров пытался отснять нечто о Разрухе, и фоном Рэйвану нравилось посмеиваться с тех кадров, которые демонстрировались доверчивым горожанам. Ему всё это казалось попросту смешным. Люди, никогда не бывавшие в Разрухе, слепили домик с розовыми стенами и назвали его домом Бекки де Морт, развернули детектив по поиску этой самой Бекки и её убийцы — хотя никто толком не знал, мертва ли Ребекка или просто пропала…
Рэйвану хотелось сделать шаг вперёд и представиться: "Здравствуйте, я — Рэйван Тэлоуинн, президент Города уже девятнадцатый год подряд, и я убил свою мать".
Или "и я убил Бекки де Морт".
Но по общепринятой легенде его тогда не вынесло в Разруху, его спутник выпал из мобиля, и потому не осталось ни тела, ничего. А Каролин, Паоло, Хельга…
Каролин и Паоло не получили никаких серьёзных травм, и Рэйван просто не показывал их врачам. А Хельга пострадала из-за своей сумасшедшей матери.
Что ж, частично это было правдой.
— Как твой брат?
Рэйван терпеть не мог видеться с Паоло. Он и остаться-то ему позволил только ради Каролин — потому что знал, насколько расстроится девушка, если узнает, что её мужчина вытолкал её же брата прочь из Города и обрёк его на верную смерть. Хотя это было бы очень просто. А Каролин можно было бы обозвать Хельгой Шерман, избавившись предварительно от дочери Сивирры, и не морочиться со всеми документами, которые даже президент с трудом провёл мимо излишне бдительных помощников и журналистов.
Он больше не позволял никому задерживаться рядом настолько надолго, как это было с Лаидой. Беланже показала на своём примере, что доверять людям бывает очень опасно, и Рэйван не собирался повторять этот опыт ещё раз. Ему хватило с головой уже того, что пришлось пережить.
Впрочем, Лаиде было за что сказать спасибо. Мир избавился от Бекки де Морт, Сивирра Шерман перестала быть серьёзным конкурентом — её долго и упорно лечили в местной больнице, и, как подозревал Рэйван, когда Сивирра наконец-то выйдет из психлечебницы, она уже не будет помнить, как сильно хотела власти.
Паоло получил возможность стать гражданином Города.
Каролин избавилась от своих страхов.
Рэйван… Что ж, Рэйван научился хотя бы иногда быть счастливым.
— Паоло в порядке, — легко ответила Каролин. — Есть будешь? — Рэйван отрицательно мотнул головой, и она, приняв это за разрешение рассказывать дальше, широко улыбнулась. — Они с Хельгой наконец-то переехали из старого дома её родителей. У Леонарда, кстати, скоро должна быть выставка, придёшь?
Не хотелось. Но президент, который посещает культурные мероприятия, приятно близок народу, и потому пришлось кивнуть.
Картины Леонарда Шермана, как и он сам, Рэйвана совершенно не раздражали. Сивирру он там увидеть не мог точно. А Хельга и Паоло — это были просто Хельга и Паоло.
Каролин нравилось проводить с ними время не потому, что она так сильно жаждала компании брата или подружилась с Хельгой. Напротив, усмехалась, что горожанки всё-таки слишком слабы. Что Хельга до сих пор иногда дрожит, когда слышит голос, похожий на голос Арина. Что она перестала радоваться жизни и возвращается в норму очень медленно, куда медленнее, чем удалось сделать это намного сильнее пострадавшей Каролин.
Нет, просто Каро нравилось сидеть с их ребёнком — крохотным забавным существом, не способным усидеть на месте больше трёх секунд. Каролин и сама мечтала о детях.
А Рэйван делал вид, что мечтал. Дети в целом ему не нравились. Мысль о собственных несколько пугала, но, в принципе, ради Каро он был готов на это пойти.
Ребёнок Хельги и Паоло пару раз высидел на руках у господина президента аж по пятнадцать минут, и Каролин сделала очень удобный вывод — что он хорошо сходится с детьми и будет отличным отцом. Рэйван подозревал, что она несколько преувеличивала его способности, но… Кто он такой, чтобы спорить?
— Меня видели журналисты, — тем временем вновь нарушила тишину Каролин. — Едва убежала.
— Им не нравится, что ты от них бегаешь.
Каролин фыркнула. Конечно, не нравится. А ей не нравилось, что бегали за нею, но ведь она молчала, а не устраивала истерики, правда? Всем в этой жизни что-то не по душе, приходится жить так, как получается…
— В следующий раз не буду, — пообещала она. — Но ведь у тебя интервью?
Президент кивнул.
У него постоянно были какие-то интервью. И постоянно много работы, а выходные — не как у людей, а в лучшем случае два дня в месяц. Но он привык. Быть президентом — его обязанность и его, наверное, призвание…
Каролин тоже привыкла. Быть первой леди Города оказалось не так сложно, как она себе представляла, когда старательно отпиралась от регистрации брака.
Но у идеальных президентов не бывает любовниц. У них бывают жёны. А Каролин заслуживала того, чтобы её любили — и Рэйван любил, настолько, насколько вообще умел. Кажется, ей это нравилось.
— Что ты скажешь, когда они вновь спросят о пополнении в семье президента?
Рэйван улыбнулся супруге и повернулся к окну.
Сыпал густой снег, чистый, белый, гуляли люди. В последнее время район, в котором располагался дом президента, стал куда более населённым. Рэйвана перестал раздражать визгливый детский смех, и он мог спокойно проходить мимо игровой площадки. В конце концов, этим-то детям не грозила Бекки де Морт.
— Ну, — произнёс наконец-то он, — мы ведь не королевская династия, чтобы наследники играли такое большое значение. Скажу, что через какое-то время, примерно в следующем полугодии, президент станет спать по ночам немного меньше. Надеюсь, их это не смутит.
Мама — Миранда Тэлоуинн — будет очень рада этому интервью. Она обязательно приедет к сыну в гости и будет загадочно коситься на его молодую супругу. С усмешкой, может быть, скажет, что ему уже лет двадцать с лишним как надо было остепениться.
Ей неизвестно, что у Рэйвана не было такой возможности. Пока жива Бекки де Морт, ни один разрушенец, оставаясь в своём уме, не решится завести ребёнка.
Вот только Бекки де Морт не было. Она умерла.
Рэйван почувствовал себя свободным.
Противно запищал коммуникатор, и Каролин, сказав что-то напоследок, пошла принимать вызов. Возможно, это был её брат. Возможно, кто-нибудь решил взять интервью у первой леди Города. За прошедшие годы Каролин привыкла ко всеобщему вниманию и тоже перестала бояться людей. А ещё ей нравился детский смех, и с чужими малышками она вела себя так, как ведут горожанки.
Хотелось верить, что такой же Каролин останется и со своим ребёнком.
Рэйван поднял голову. Сквозь окна его дома можно было видеть не только гуляющих детей, не только просторы Города, а и потрескивающую вдалеке границу, за которой простиралась бесконечная Разруха. И каждый сантиметр чистой земли, отвоёвываемой у того подобия людей, что жило там, казался огромной победой.
— Мы никогда не сдаёмся, — прошептал Рэйван. — В отличие от местных, в разрушенцах есть стержень, правда, Бекки? — она вряд ли могла ему ответить. — Пока я буду жив и пока буду при власти, я сделаю всё, что могу, чтобы выжечь вас дотла. И от Разрухи не останется ничего.
Он отступил от окна и случайно посмотрел в зеркало.
Никто улыбался. Каким бы ни было решение Рэйвана Тэлоуинна, принимал он его в гармонии с самим собой.