Глава 25

Я потерял голову. Не сказать, чтобы совсем, но гормоны свое все-таки взяли. Во всяком случае, так пошутил Рома, когда я в среду дергал его каждые пятнадцать минут, требуя сказать сколько времени и когда этот чертов рабочий день закончится.

Идиот.

Сташенко, не я. У меня просто нежданная страсть в крови заиграла. Во всяком случае, так я себя убеждал все эти дни. Засыпал и просыпался рядом с ней, иногда по несколько минут глядя в безмятежное лицо. Где-то внутри скреблись тени, шепчущие тихо о том, что все однажды закончится. Для нее, для меня. Я отчаянно гнал их прочь, но они возвращались. Страх иногда так сильно охватывал все мое существо, что тело не двигалось. Лежал, смотрел и представлял все возможные ужасы.

Она умрет или вновь сделает больно. Как Лена. Стоит только дурацкому слову на букву «Л» сорваться с этих губ, как меня вновь затянет в трясину. Умом понимал, что все это лишь мое наваждение, однако ничего не мог с собой поделать.

Иногда я боялся засыпать по ночам, боясь, что Диана исчезнет. Просто растворится с приходом раннего утра в первых лучах солнца. Словно она была чем-то нереальным, бредом сумасшедшего наркомана под ударной дозой галлюциногенов. В эти минуты я тянулся к ее руке, касаясь теплой кожи и отсчитывая пульс.

«Это не любовь», — так я себе говорил каждый раз, когда целовал ее или обнимал. Утром, прощаясь до вечера, по выходным, когда она уезжала к брату или я навещал Федю с Василисой.

— Егор с Катей купили розовую машину. Уверена, выбирала ее Катюшка, — хмыкнула Диана, сунув в рот ложку, которой еще минуту назад размешивала сахар в кофе.

— Теперь он будет ездить с еще более кислой миной, — усмехнулся, ни капли не сочувствуя младшему брату Ди.

Он терпеть не мог меня. В его понимании я был наихудшим кандидатом на роль бойфренда его старшей сестры. Десять лет разницы, мое прошлое, посещение психотерапевта с группой поддержки и болезнь самой Дианы казались ему достаточным основанием для этого. Правда, Загорская быстро пресекла любые попытки наставить ее на путь истины.

— Язвить нехорошо, — погрозила Ди мне ложкой, подходя ближе.

Я ловко схватил ее за запястье, разворачивая к себе спиной. Прижавшись к ней, уткнулся носом в волосы, обхватив руками. Она смеялась, шутливо пытаясь выбраться из крепких объятий, пока не успокоилась окончательно, тяжело дыша.

— Собираться надо, — тихо выдохнула Диана, наклонив голову набок, дабы было удобнее целовать ее шею. — Сегодня смена на радио. Не вздумай опоздать.

— Ага.

Я почти не слушал того, что Загорская говорила. Скользил ладонями по шелковистой ткани халата, развязывая пояс и распахивая полы. Когда моя ладонь коснулась Дианиной кожи, она судорожно вздохнула, дернувшись в моих руках.

— Ты меня опять не слушаешь.

— Я никого не слушаю, — ответил я, разворачивая Ди к себе лицом, дабы поцеловать.

К Грише на сеанс я, конечно же, опоздал. Несколько минут смотрел в одну точку, стуча пальцем по рулю в такт какому-то новомодному треку, услышанному по дороге. Очередной рэп-мотив почему-то не выходил из головы, хотя песня была очередной попыткой напеть пафосным голосом о богатой и сытой жизни золотого мальчика. Меня это почему-то немного успокаивало, хотя в карман куртки я все равно полез за успокоительными таблетками.

Осталось всего пара штук, а ведь упаковку я купил, кажется, вчера. Или позавчера?

Память отчаянно сопротивлялась, подкидывая пикантные подробности прошедшей ночи и утра. Тихие стоны у самого уха заглушали даже стук собственного сердца, на секунду выбив меня из реальности. Я не сразу понял, что кто-то осторожно постукивает в запотевшее стекло с водительской стороны.

— Ты выходить собираешься? Я твою машину увидел еще полчаса назад, когда выходил покурить, — стоило открыть дверь, как Гриша, придерживающий зонт одной рукой, с любопытством осмотрел меня.

— Ага, да. Сейчас. Просто задумался, — рассеянно ответил я, незаметно пряча упаковку с таблетками куда-то между сиденьями.

— Все хорошо? Ты в последнее время рассеянный, — прищурился Соболев, пока я выходил из машины, едва не забыв поставить ее на сигнализацию.

От этих слов я почему-то вздрогнул. Мне казалось, что Гриша видит меня насквозь. Сейчас подскочит, схватит за грудки и начнет трясти с криком: «Покайся! Немедленно покайся!». Но, присмотревшись, я не заметил ничего подобного. Скорее, мой психотерапевт наблюдал за мной, ища подвохи в поведении. Стоило внимательнее следить за собой.

— Насыщенная бурная личная жизнь, — пожал я плечами, шагая ко входу в клинику. — Сам знаешь. Как там вы, старперы, говорите? Дело молодое.

— Да, я заметил. Не хочешь сегодня обсудить ваши отношения? — как бы невзначай поинтересовался Гриша, складывая зонт и стряхивая с него капли. Дождь больше напоминал неприятную морось, но толком вымокнуть я не успел. Видимо, Соболев долго ждал, пока я выйду.

— Нет, — коротко ответил я, здороваясь с администратором.

— Хорошо, как скажешь, — подозрительно быстро и чрезмерно дружелюбно согласился он.

Я не чувствовал покоя. Мне все время казалось, будто за мной кто-то наблюдает. Привычные сеансы вдруг превратились в какую-то пытку, от которой я мысленно пытался отгородиться. Сидя на мягком зеленом диванчике, непроизвольно дергал ногой, то и дело поглядывая на электронные часы. Чертовы цифры не спешили сменять друг друга, отчего сегодняшняя встреча была бесконечно долгой.

— Поговорим немного о Елене. Кажется, что к своей тете ты привязался сильнее, чем к родителям, — Гриша сделал пометку в планшете.

Он снял очки, будто рассматривая запотевшие стекла, и вновь надел. Этот жест почему-то меня взбесил. Я дернул непроизвольно рукой, лежащей на коленке, однако не сдвинулся с места.

— Мы уже сто раз это обсуждали, — раздраженно ответил я, обнимая себя руками и устраивая одну ногу на другую. — Да, Лена мне долгое время казалась самым адекватным членом семьи.

— А Леонид?

Я закатил глаза, меняя свое положение. Расставил ноги, сложил ладони вместе и наклонился вперед. Откровенно говоря, сейчас я ничего не чувствовал к ним. Проговаривал каждый момент своей жизни вместе с Леной и ее мужем, и у меня словно отключались все эмоции. Скорее меня бесило, что мы вновь обсуждаем одно и то же.

— Он мог ударить меня, когда я мешал ему. Но чаще не обращал внимания, позволяя Лене делать со мной все, что ей вздумается.

— Леонид принимал участия в издевательствах? — тем же спокойным тоном поинтересовался Гриша, внимательно разглядывая мои пальцы, сцепленные в замок.

— Нет, ему было насрать. В такие моменты он чаще всего даже дома не ночевал.

— Ты его ненавидишь? За то, что он не защитил тебя ни разу?

Я озадаченно моргнул и выпрямился. Вопрос поставил меня в тупик. Внутренний голос молчал, подсознание никак не реагировало. Попытавшись разобраться в собственных чувствах, я хладнокровно и совершенно спокойно ответил:

— Нет, мне наплевать.

— А Лену?

— Тоже. Разве не так должно быть в итоге? — удивился я, не понимая, куда он клонит. Гриша нахмурился, делая очередную отметку в планшете. Ожидая ответа на свой вопрос, я пытался понять происходящее.

Если мне сейчас все равно, разве это не говорит о моем выздоровлении? Я отпустил это. Забыл, выкинул из своей жизни, ориентируясь на настоящее. А беспокойство обязательно пройдет, просто непривычные мне эмоции разом навалились. Ничего сложного — справиться с симпатией и собственными навязчивыми мыслями. Обычный страх, не более.

— Видишь ли, Никита… — потянул Гриша, опустив взгляд, а затем вновь посмотрел на меня прямо и очень серьезно. — Это-то и плохо.

— Что именно?

— Твое безразличие. Еще месяц назад ты буквально в ярости мог расколотить комнату, вспоминая свое детство. А сейчас вновь закрылся в себе, — он говорил очень медленно, проговаривая каждое слово. Я одновременно понимал смысл и никак не мог осознать.

— Чушь, — бросил я, поднимаясь с дивана. До конца сеанса пять минут. Сваливать надо быстрее.

— Здоровые люди должны испытывать эмоции. Весь их спектр, Ник. Но ты все больше зарываешься в себя. И я не знаю, что послужило причиной такому резкому откату.

Остановившись, я повернулся к Соболеву. Который уже встал с кресла и сейчас ждал моей реакции. Непроизвольно сжались кулаки, однако я не стал срываться на нем. Он просто ничего не понимает. Будто это плохо, забыть о кошмаре, всю жизнь преследовавшим тебя. Сам бы в нем пожить попробовал.

— Здоровые люди — это те, которые тупят беспрестанно и из ерунды раздувают проблему вселенского масштаба? — я рассмеялся, хоть смех мне самому показался натянутым. — Нашел с кем сравнить.

Услышав писк часов, я равнодушно бросил напоследок:

— Сеанс окончен. До следующего раза.

Будучи у самой двери, едва успел коснуться ручки, когда Гриша задал мне вопрос. Пальцы непроизвольно сжались до боли, но я ее почти не чувствовал.

— Эта женщина, Диана. Ты любишь ее?

Не помню, как выскочил из здания. Бежал из этой чертовой комнаты точно ошпаренный, прорычав напоследок испуганной девушке-администратору что-то на прощание. В голове все еще стоял грохот закрытой мною двери и этот тупой ненужный вопрос. Куда он полез? Какое вообще ему дело до моих отношений?

— Бесит, сука, — ударил по колесу своей машины, когда остановился подле нее.

Достал пачку сигарет, дрожащими пальцами вытягивая одну штуку. Спустя несколько безуспешных попыток использовать зажигалку я просто психанул. Бросил ее на асфальт, с остервенением топча ногой, представляя себе лицо Соболева. Нервы были совершенно расшатаны, поэтому, открыв машину и забравшись в салон, я принялся искать затерявшуюся пачку с таблетками. Достал две штуки сразу, сунул их в рот и, откинувшись на спинку кресла, несколько минут сидел, закрыв глаза.

Мне было этого мало. Еще бы пару штучек, а лучше три сразу. Во всем виноват Гриша с его вопросами. Сказал же, что моя жизнь сейчас его никак не касается. Хотелось сорваться на ком-нибудь. И стоило смартфону в кармане завибрировать, я вытащил его наружу и посмотрел на имя звонящего.

Блажена. Идеальный вариант.