Глава 26

Из машины я выходил с намерением наорать на Блажену. Отвести душу, зная, что она все стерпит. Миссия у нее по жизни — терпила. Начальник орет — она молчит. Коллеги подставили коллеги — стерпела. Возможно, этот мир еще не рухнул, поскольку подобные люди существовали в реальности, а не в книжках о благородных рыцарях. Но сейчас мне нужно было слить негатив. Блажене просто не повезло. Поэтому, заходя в подъезд и поднимаясь на ее этаж, готовился к собственному взрыву, как сапер во время операции по разминированию. Уже будучи у ее двери, обрадовался тому, что она открыта. Меньше времени на раздумья, больше дел.

— Подержи!

Не успел я открыть рот, как в руки мне дали щенка. Того самого, безродного и страшного, отдаленно напоминавшего овчарку. Он высунул язык, обрадовавшись мне точно родному, и потянулся мокрым носом к моему лицу с намерением его вылизать.

— Фу, — я вытянул руки, удерживая радостное животное. — Какого черта, Солнцева?

— У нас ветеринарный осмотр, — невозмутимо заявила Блажена, выталкивая меня за порог своей квартиры обратно на лестничную клетку. — Уж извини, не успела тебе сообщить.

— А собака мне твоя зачем? — процедил сквозь зубы я, продолжая держать извивающегося щенка. — Не могла на дом вызвать?

— Ты цены видел? За выезд надо платить. Простые смертные люди, Никит, лишних денег не имеют, — отозвалась Блажена, закрывая дверь.

— Знаешь, я не обязан возиться с твоим псом. Не должен никуда везти. Собственно, какого черта? Блажена? Блажена!

Она меня проигнорировала. Попросту прошла мимо, думая о чем-то своем. Нажала кнопку вызова лифта, зашла в кабину, дождалась меня с собакой. И не предприняла попыток ее забрать. Щенок же, уютно устроившись в моих руках, зевнул и прикрыл глаза. Я вновь хотел начать разговор, но вдруг понял, что не знаю, с чего начать.

— Что у тебя произошло?

Меньше всего ждал этот вопрос. Пока мы спускались, я думал над ответом. Старательно разглядывал табло. Будто там был ответ на все мои вопросы, и в конце концов устало произнес, признавая собственное поражение:

— Не знаю. Я увяз, но не могу понять в чем.

Блажена улыбнулась в ответ. Стоило лифту остановиться, она вышла и повернулась в мою сторону.

— Ты просто запутался. Так бывает. Главное, не позволяй себе стоять на месте, каким бы сильным ни было это желание.

Я вздрогнул. Мне кажется, Солнцева говорила в перспективе на будущее. Ведь так?

Дождь кончился ближе к трем часам. Мы шагали по осеннему парку, а впереди бежал щенок. Оказывается, его зовут Бублик. Более идиотской клички для собаки нельзя было придумать. Но Блажене очень нравилось отстегивать его поводок от ошейника. Дабы потом на весь парк кричать: «Бубличек, иди к мамочке». И все вокруг оборачивались на тявкающее серое пушистое создание, бегущее радостно к хозяйке. Подумать только, а всего сорок минут назад скулил у ветеринара, боясь маленького укола.

— Как прошел твой вечер встречи? Я так и не спросил, — задал вопрос, пришедший в голову первым.

До сего момента мы просто шагали по дорожке, разглядывая желтеющие макушки деревьев и пейзажи вокруг. Блажена задумчиво пнула упавший лист, сунув озябшие руки в карманы кожаной куртки.

— Нормально, — она пожала плечами и вновь солнечно улыбнулась. — Я правда толком ничего не успела. Все время бегала туда-сюда, занимаясь организацией. То бутылки с алкоголем пропали, то блюдо не донесли по меню. Ребятам вроде понравилось.

На этом месте я затормозил, нахмурив брови.

— Погоди, то есть идея была общая, а реализацией занималась только ты? — уточнил на всякий случай.

Блажена тоже замерла и обернулась. Я выжидающе смотрел на Солнцеву, а она молчала. Может, не знала, что ответить. Или наоборот, боялась осуждения с моей стороны. Пока мы вот так стояли, погода вновь начала портиться. Холодный сентябрьский ветер подхватил несколько листочков и подул с невероятной силой, заставляя невольно поежиться. Из-за этого темные длинные волосы Блажены растрепались, закрывая от меня выражение ее лица.

— Просто… Кто-то должен был это делать. И мне было совсем несложно, — она запнулась, нервно рассмеявшись и поправляя волосы, дабы не мешали. Звучало как оправдание. Я буквально кожей чувствовал, что ей очень неловко.

Рассказать нечего, похвастаться тоже. Всю ночь быть на побегушках у целой кучи здоровых лбов и кобыл, которые гоняли ее с поручениями — та еще морока. «Принеси-подай-спроси» девочка.

Пока я слушал Блажену, очень хотелось закатить глаза и сообщить ей, что она — редкостная дура. Одним не угодила еда, вторые были недовольны ценами. К середине празднования закончился заранее купленный, алкоголь, а народ хотел продолжения банкета. Затем не хватило всем сигарет. И весь вопрос по снабжению лег на плечи одной Солнцевой, готовой помочь и услужить каждому. Без вопросов, упреков и возмущений.

— Не успела даже потанцевать, — размахивала руками Блажена, тяжело вздыхая. — Да и меня не звал никто. Все же с парами пришли. Или приметили кого в клубе. Пару раз только девчонки выходили, звали с собой, но это ерунда. В следующий раз обязательно подумаю заранее с запасом продуктов.

Нет, я все же не удержался. Закатил глаза, закурил сигарету и сел на первую попавшуюся лавочку, вытягивая ноги. Смотрел на Солнцеву внимательным взглядом до тех пор, пока она не замолчала.

— Что? — она потупила взгляд, шаркая подошвой своих ботинок по асфальту. Бублик запрыгал рядом, радуя нас своим лаем и периодически пытаясь раскопать что-то среди листвы.

— Ты — мать Тереза? Нечем больше заняться, кроме как обслуживать людей? Зачем?

Она поджала губы, присаживаясь рядом и внимательно смотря на меня. Я чуть сигаретой не подавился, потому отодвинулся на край. Кто ее знает, сумасшедшую. Сейчас меня альтруизмом заразит. Потом начну голодающих детей Африки спасать да подбирать все подряд с улицы.

Тьфу-тьфу.

— Людям надо помогать, — убежденно заявила Блажена, кладя свою ладонь поверх моей руки, лежащей на спинке скамейки. На удивление, ее кожа была очень теплой и приятно грела. — Знаешь, мир не такой плохой, как тебе кажется.

— Ты сейчас меня пытаешься убедить или себя? — хмыкнул я, туша сигарету и бросая окурок в мусорку. — Давай еще расскажи, будто люди не тупые. Серьёзно. Единственное, чем им помочь можно — это выдавать бесплатно мозг. И то с инструкцией пользования под жестким контролем. Иначе все просрут.

— Наклонись, — внезапно и как-то сурово произносит Блажена. Приподнимаю брови, затем вздыхаю, подчинившись для вида. Удар по лбу ладонью, которая всего пару минут назад согревала мою руку, стал полной неожиданностью. Ойкнув, я соскочил со своего места, возмутившись:

— Какого черта?!

— Нельзя смеяться над кем-то, — фыркнула Солнцева и скрестила руки на груди. — Люди, может, и не самые лучшие создания на планете. Но они по-своему прекрасны. Как весь мир. Нельзя смотреть лишь на одну сторону медали.

Я потер ушибленный лоб. Сделал вид, будто задумался над ее словами, после чего вновь подошел и наклонился к Блажене, проговорив:

— Ты, безусловно, права, но…

Чем ближе я был, тем сильнее она отклонялась. Во взгляде появился испуг, смешанный с еще десятком эмоций. Это было забавно. В конце концов расстояние между нами стало совсем минимальным, отчего я практически ощущал ее дыхание на своей коже.

— Не делай так, — пискнула Солнцева, схватившись одной рукой за мое плечо и попытавшись оттолкнуть. — Это неправильно.

— Почему? Могла бы воспользоваться ситуацией. Я же нравлюсь тебе, — поинтересовался я вдруг, но не сдвинулся с места. Наоборот, уперся ладонями в спинку лавочки позади Блажены, не давая ей возможности сбежать.

Не знаю, для чего мне это было нужно. И кому я что пытался доказать. Было любопытно, насколько сильны ее убеждения. Готова ли будет пожертвовать своими принципами ради своего комфорта. Сумеет выстоять против соблазна, если дать ей в руки возможность исполнения мечты? Я опустил ресницы, разглядывая лицо Блажены, пытаясь уловить изменение в выражении лица. Оно исказилось неуверенностью и страданием. Вот оно. Все люди хотят быть счастливыми. Никому не чужда зависть и обиды. Даже таким святошам.

— Знаешь, ты ничем не отличаешься от других. Просто хочешь верить, что чуточку лучше, и возможно, кто-то тебя за это полюбит. Смешно, но так не бывает. Никому ты не нужна такая хорошая и добрая. Поверь, — прошептал я издевательски. Блажена молчала, опустив голову. Перестала отталкивать меня, не смотрела на меня, будто пыталась переварить все сказанное мною и понять смысл слов.

А потом заплакала. Просто всхлипнула громко, пряча лицо в ладонях и разревелась. Будто я ударил ее наотмашь, причинив невероятную боль. Непроизвольно отскочив от нее, ошарашенно посмотрел на плачущую Солнцеву. Она вся сжалась, словно пытаясь исчезнуть, стать незаметнее.

— Прекрати, — выдохнул я, внезапно испугавшись сам и зарываясь пальцами в волосы. Не знал, что предпринять, поэтому пытался привести в чувство. — Слышишь? Прекращай реветь.