Глава 26 · Джош

Больница находилась недалеко от кампуса Тайера, и мне не понадобилось много времени, чтобы добраться до научной библиотеки – официально названной в честь Джорджа Хэнкока, давно умершего дарителя, и неофициально известной, как СайЛи. Эта тайная жемчужина скрывалась на третьем этаже факультета биологии. Если Фултон, основная библиотека, всегда была переполнена во время экзаменов, в СайЛи круглый год царил покой.

Прогулка позволила отодвинуть навязчивые мысли о смерти Тани на задний план. За пределами больницы, среди веселья и болтовни студентов, мне полегчало. Я будто попал на съемочную площадку, где мог притвориться человеком, которым хотел быть, а не являлся на самом деле.

Когда я пришел в СайЛи, там было всего несколько студентов. Стеллажи с книгами тянулись до потолка высотой в два этажа – их прерывали лишь массивные витражи, установленные через равные промежутки. Свет настольных ламп из зеленого стекла смешивался с лучами солнца, заливая притихшее святилище науки теплым туманным сиянием.

Толстый изумрудный ковер приглушал мои шаги, пока я шел в заднюю часть помещения, где сидела Джулс.

– Вижу, ты упорно работаешь, – сказал я, приблизившись. Рядом с вездесущим карамельным мокко возвышалась стопка учебников, а отдельные листы и карточки покрывали каждый сантиметр дубовой поверхности.

– Кто-то же должен. – Она подняла голову, и мою грудь сдавила тревога, когда я заметил опухшие красные глаза.

– Ты плакала?

Что за хрень творится на юридическом? Учебные материалы точно не должны заставлять плакать – если только от усталости, – а Джулс явно не из тех, кто станет рыдать из-за науки.

– Нет. – Она постучала маркером по блокноту. – У меня аллергия.

– Чушь.

Мы говорили тихо, поскольку находились в библиотеке, но все были настолько увлечены своими делами и так далеко сидели друг от друга, что это не имело особого значения. Джулс громче застучала по клавишам.

– Тебе какое дело? Я позвала тебя для секса, а не разговора по душам.

– Мне все равно. – Я опустился на соседний стул и еще сильнее понизил голос. – Но у меня нет желания трахать плачущую девушку, если только это не слезы восторга. Любые другие меня отталкивают.

– Очаровательно.

– Ты предпочла бы, чтобы меня возбуждало чужое страдание? – Учитывая сегодняшний день в больнице, я с поразительной легкостью включился в очередную перепалку, но рядом с Джулс все остальное переставало существовать.

К добру или нет.

– Сегодня у меня нет сил спорить, ясно? – отрезала она, и в ее голосе недоставало обычного огня. – Либо трахни меня, либо уходи.

Краткая вспышка юмора мгновенно угасла. В любой другой момент я без колебаний принял бы предложение заняться сексом, но сегодня все шло наперекосяк.

– У меня новости, Рыжая: дерьмовая неделя выдалась не только у тебя, так что хватит строить из себя особенную, – холодно сказал я. – У нас взаимовыгодное соглашение. Это не значит, что ты можешь мне позвонить и я примчусь обслуживать тебя, как гребаный жиголо.

– Я не…

– Уж мне-то не рассказывай.

Мы пристально смотрели друг другу в глаза, и воздух потрескивал от плохо скрываемого раздражения, но потом плечи Джулс опустились, она уронила маркер и потерла лицо.

От этого простого действия все мое раздражение улетучилось. Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться с дикой скачкой эмоций сегодняшнего дня.

– Плохой день на работе? – спросила она. Я невесело рассмеялся:

– Можно сказать и так.

Я обсуждал тяжелые стороны своей работы только с коллегами. Ничто так не портило настроение, как слова «привет, сегодня на моем дежурстве умер человек».

Но в груди снова нарастало давление, и нужно было ослабить его прежде, чем оно сведет меня с ума.

– Сегодня я потерял человека. – Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок, не в силах посмотреть Джулс в глаза и признать неудачу. – Ей было семнадцать. Сбил пьяный водитель.

Было странно произносить это вслух. Я потерял человека. Звучит так буднично. Люди теряют игрушки и ключи от дома; они не теряют жизни. Жизни отнимают, их крадут жестокие руки неумолимого бога.

Но произнести эти слова не так просто.

Мою ладонь накрыла мягкая рука. Я напряженно уставился в потолок, но узел в груди немного ослаб.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Джулс. – Я не… Я не могу представить…

– Все в порядке. Я врач. Бывает.

– Джош…

– А ты? – перебил я, повернув к ней голову. – Что случилось? И не надо втирать мне бред про аллергию.

– У меня правда аллергия. – Прошло несколько мгновений, прежде чем она призналась: – Возможно, мне придется… сделать то, чем я не горжусь. Я обещала себе больше никогда так не поступать, но, возможно, у меня не будет выбора. Я просто… – Она тяжело сглотнула и нахмурилась: – Я не хочу быть таким человеком.

Чертовски расплывчато, но ее страдания были практически осязаемы и просачивались под кожу.

– Уверен, все не так плохо, как ты думаешь, – сказал я. – Если только ты никого не убила и не устроила пожар.

Джулс фыркнула:

– Мне бы твой оптимизм.

– Завидуй молча. – Я глянул в сторону небольшой справочной секции, расположенной в отдельном помещении. – Ты все еще хочешь трахаться?

Этот дерьмовый день мог спасти только хороший секс.

Кроме того, из-за ее невольной ночевки и нынешнего ослабления бдительности мы слишком далеко отошли от правил. Пора вернуть все, куда следует: к сексу. Быстро и взаимовыгодно.

Судя по напряженной шее и плечам, Джулс тоже требовалась физическая разрядка.

Вместо ответа она собрала записи и сложила в рюкзак. Учебники мы оставили на столе – я очень сомневался, что кто-то захочет украсть том по корпоративному праву – и как можно непринужденнее прошли в справочный раздел.

Я подвел Джулс к стеллажу, который не попадал в поле зрения камер, а потом прижал к полкам и приник губами к ее губам. Все началось целомудренно, почти бездушно – способ забыть о проблемах и не больше.

Но из головы не выходил ее измученный вид, и то, как меня успокаивала ее рука – прежде чем я успел это осознать, поцелуй смягчился и превратился в нечто более… не сказать чтобы нежное. Но понимающее.

Это был наш первый поцелуй без гнева, и он оказался приятнее, чем я ожидал.

Я обхватил ее лицо ладонями и провел языком по губам, пока они не открылись. Боже, невероятный вкус: острота, специи и сахар.

Я всегда любил шоколад, но корица быстро стала моим новым фаворитом.

Ее руки обвили мою шею, а тихий вздох пробежал по спине и остался где-то глубоко в животе.

– Думаешь, получится на время забыть эту дерьмовую неделю? – прошептала она.

Услышав в ее голосе уязвимость, я почувствовал, как в груди вспыхнула яростная защитная реакция, но подавил ее.

Мы вместе только ради секса. Все остальное вне обсуждения.

– Милая, через несколько минут ты забудешь собственное имя.

Я опустился на колени, мой рот приоткрылся от удивления в ее глазах. Наши последние несколько раз были грубыми и восхитительно грязными, но сегодня мне хотелось устроить праздник другого рода.

Я подцепил пальцами ее нижнее белье и спустил его.

– Возможно, тебе придется зажать рот, Рыжая.

Это стало единственным предупреждением, прежде чем я раздвинул ей бедра и нырнул внутрь, то нежно облизывая, то долго и сильно засасывая ее милый маленький клитор.

Я застонал. Здесь она оказалась еще вкуснее. Большинство женщин думают, что мужчины хотят чувствовать вкус ягод, лаванды или чего-нибудь еще, но когда мы едим… вагину, мы хотим ощущать вкус вагины. В этом чертова суть.

Джулс сжала мои волосы, когда я вошел в нее двумя пальцами. Я медленно делал это, продолжая стимулировать клитор. Он стал опухшим и чувствительным, и когда я коснулся его зубами, ее тихий стон устремился прямо к моему члену.

Я заставлял себя сохранять мягкий ритм еще некоторое время, а потом увеличил темп и интенсивность, и принялся трахать Джулс пальцами, пока ее возбуждение не начало стекать по моей руке и ее бедрам. Я выпил все, опьяненный ее вкусом. Забудьте о еде и воде. Я мог бы наслаждаться Джулс вечно.

Я вытащил пальцы и задействовал язык, страстно желая большего.

Джулс задрожала. Она с приглушенным криком сжала мои волосы еще сильнее, и через секунду мне на язык хлынули ее соки.

Твою мать.

Мои чувства переполнились ее запахом, и когда она начала извиваться, пытаясь немного отодвинуться, я схватил ее за бедра и заставил оставаться неподвижной.

– Джош… – Мое имя прозвучало как приглушенное хныканье.

В венах забурлила кровь, когда я поднял голову и увидел, что она прижимает руку ко рту, пытаясь приглушить стоны. Прекраснейший румянец оттенял ее щеки, а в глазах блестели слезы от подавленного оргазма.

Мой член грозился пробить в джинсах дыру.

Мне нравились ее сладкие крики, но было нечто чертовски сексуальное в том, как кто-то сдерживается, когда его главное желание – взорваться.

– Я еще не закончил, Рыжая. – И снова лизнул ее клитор. – Ты ведь не станешь прерывать мужчину, пока он не закончил трапезу, верно?

Джулс ответила новым стоном.

Я вернулся к еде, облизывая, посасывая и трахая самую нежную часть Джулс. Когда я закончил, мне пришлось поддерживать ее, пока я вставал.

Я вытер рот тыльной стороной ладони, наслаждаясь ее вкусом. От возбуждения бурлила кровь.

Мне хотелось, чтобы времени хватило на еще один раунд, но мы уже испытывали судьбу. Нас никто не застал, но в воздухе витал запах секса, и случайному прохожему не составило бы труда сложить два и два.

– Всегда хотела сделать это в библиотеке, – пробормотала Джулс, прижимаясь ко мне так, как делала только во время секса.

У меня внутри забурлил смех.

– Подозреваю, меня могут лишить доступа в библиотеку, если кто-то узнает.

Член нетерпеливо пульсировал, но когда она потянулась к пряжке моего ремня, я схватил ее за запястье и вернул руку на место.

Она недоуменно изогнула бровь.

– Но…

– Я позабочусь об этом позже. Не волнуйся.

– Джош, это выглядит болезненно.

Было действительно больно. Тяжело и чертовски мучительно. Но какая-то часть меня наслаждалась происходящим.

Боль напоминала, что я еще жив.

– Тебе тоже нужна разрядка, – заметила Джулс, и я понимал – она имеет в виду не только оргазм.

– Я об этом позабочусь, – повторил я. Выходить со стояком размером с Монумент Вашингтону будет чертовски неловко, но другие посетители вряд ли что-то заметят – они слишком увлечены своими делами.

– Не будем испытывать удачу.

– Верно. – Она закрыла глаза, и ее дыхание замедлилось.

В воздухе повисло ленивое молчание. Сегодня наш секс отличался от обычного, но иногда нужно жестко и быстро, а иногда – долго и нежно.

К тому же я мог без устали наслаждаться вкусом Джулс целыми сутками.

Мой взгляд задержался на ее румянце на секунду дольше необходимого. Поддавшись порыву, я предложил:

– Сходим кое-куда в следующую субботу? Это не свидание, – уточнил я, когда она открыла глаза. – В больнице ежегодно устраивают пикник для персонала, и я знаю, что медсестры начнут меня сватать, как делают каждый год. Я решил этого избежать – привести фальшивую девушку.

Я сделал акцент на слове «фальшивую». Джулс подняла брови.

– Это противоречит соглашению.

Да, черт подери, противоречит. Я не знал, какой черт дернул меня позвать именно ее, хотя я мог привести кого угодно из случайных знакомых – каждый раз, когда дело касалось Джулс Эмброуз, разум покидал меня.

Это чертовски бесило, но поскольку я ничего не мог поделать, оставалось только смириться.

– Правила созданы, чтобы их нарушать. – Я пожал плечами. – Послушай, если тебе понадобится, чтобы кто-нибудь притворился твоим парнем, я готов. Это проще, чем просить случайного человека.

Когда Джулс продолжила сомневаться, я добавил:

– Будет бесплатная еда.

Через секунду она ответила:

– В целом я не против.

– Хорошо. Напишу подробности позже.

Я уже собрался уходить, но меня остановил ее мягкий, неуверенный голос:

– Джош. Ты точно в порядке?

Я замер. От ее внезапного беспокойства в горле образовался странный комок.

– Да. Все будет нормально. – Я улыбнулся. – До субботы, Рыжая.

Выйдя из библиотеки – слава богу, мой стояк никто не заметил, – я направился прямо домой и налил себе стакан «Макаллана». Дорогущее дерьмо, подарок Алекса на день рождения. Я экономил его долгие годы, сохраняя для самых праздничных и самых дерьмовых дней.

Я допил первый стакан и налил второй. Сидел на диване в гостиной, откинув голову назад и прислушиваясь к тишине.

Встреча с Джулс принесла удивительное утешение, но мгновенная легкость, которую я почувствовал в библиотеке, уже улетучилась.

Я допил остатки, наслаждаясь жгучим виски, согревающим горло.

В тот момент меня мог согреть только он.