Глава 12

Ощущение, будто пуля входит в грудную клетку, пробивает насквозь сердце и выходит, разламывая ребра. Оставляя после себя огромную дыру. В который раз убеждаюсь, что физическая боль не так сильна, как душевная.

Закусываю до крови щеку изнутри, чтобы не расплакаться прямо тут. При постороннем человеке. Устала, но именно сейчас реветь хотелось меньше всего. Я бы обняла себя, да всё равно не удержу. Распадусь на мелкие кусочки.

Внутри включается автопилот, позволяющий стоять на ногах. Не упасть прямо перед горничной носом в пол.

– А жена господина Ямадаева не против, что у него гости? – рассматриваю девушку на фотографии.

Молочного цвета платье прекрасно подчеркивало достоинства фигуры. Гладкие длинные волосы переливались, отражая лучи солнца. Очень привлекательная. Могла бы иметь популярность в «Тристаграм», демонстрируя новые шмотки и аксессуары.

Да. Такой я и видела жену Хозяина. Совсем не похожей на меня. Меня-то проще представить в зоопарке, пытающейся засунуть руку по локоть в пасть льва.

– Ох, я глупая. Я вам ничего не говорила!

Спохватившись, зажимает обеими руками рот, глядя на меня с таким лицом, будто совершила самую страшную в жизни оплошность. Хозяин за длинный язык не похвалит. Да вот поздно уже идти на попятный.

Смотрю на неё воспалённым, напряжённым взглядом. Мне хочется приставить к её горлу острие ножа и поторопить.

Но вместо этого я лишь склоняю голову вбок, ожидая ответа.

– Только, пожалуйста, не говорите господину Ямадаеву, что я вам рассказала! Он же меня уволит. Меня мама убьёт!

Думаю, мы ровесницы с ней, но ощущение, будто я уже успела десять жизней прожить, пока она переживала о том, что сделает с ней мама.

– Не скажу, – флегматично отвечаю.

Ей и хочется и колется поделиться сплетнями. Скучно, должно быть, ей тут. Не с кем почесать языком.

– Госпожа Самира погибла. Почти шесть лет прошло, – всё же решается поведать. Её глаза бегают по моему лицу, пытаясь найти во мне жаркий интерес или одобрение. – Такая грустная история.

Сокрушённо опускает очи в пол, словно ей действительно есть дело до этой Самиры, жившей тут ещё до неё.

Не ощущаю от Аиды злого намерения, лишь безыскусность и простоту. И всё же не могу сдержать раздражения на неё, природы которого не понимаю. Возможно, не зря гонцов, принёсших плохие вести, убивали.

– Погибла? – хмурюсь. Ничего не соображаю. – Несчастный случай?

Кивает нервно.

– Наверное, лучше, если вам Хозяин сам обо всём расскажет, – вновь начинает мяться, чем меня лишь раздражает.

Мне хочется надавить на неё. Зажать в углу и пытать, пока не выложит всё до точки. Но вижу по её лицу, которое из любопытного превращается в кроткое за одну секунду, что ничего подобного лучше не творить.

– Можно кофе? Ужасно хочется, – улыбаюсь из последних сил, плохо симулируя добродушие.

Девушка выдыхает с облегчением, посчитав, что угроза миновала.

– Да! Конечно! Конечно! Господин приказал накормить вас! Я такая растяпа! Шла за вами, а тут вы. Комната должна была быть запертой на ключ. А я, убираясь, забыла запереть, – она тараторит, выпроваживая спешно вон. А у меня в груди сердце делает кульбиты.

Ничего не соображаю. Не понимаю, какую позицию занимаю на этой шахматной доске.

– Аида, меня зовут Аида, если вы не запомнили, – напоминает она, провожая в знакомую комнату, где я однажды уже завтракала. Правда, к столу меня тогда никто не приглашал.

Аида бегает ко мне из смежной кухни, расставляет перед моим носом еду. Запах дурманит. Но аппетита нет.

– Сядь, Аида, составь мне компанию, – прошу её, размазывая яичницу по тарелке.

– Что вы! Мне нельзя!

Её повышенная эмоциональность расходится с моим подавленным настроением. Хочется дать ей оплеуху. Сдерживаю себя из последних сил.

– Пожалуйста, не отказывай мне. Не люблю одна есть, – прошу как можно мягче. Не ощущая никакой мягкости в себе. Лишь стальные колючки.

– Хорошо. Хозяин говорил, что вы должны поесть, – повторяет она. Словно её присутствие поможет исполнить требование шефа.

Вот это уровень заботы у Хозяина о своих вещах. А мне хочется кого-то убить.

Девушка сделала чашку кофе, нерешительно заняла место рядом, продолжая что-то щебетать. Уже безопасное для себя. Но совершенно не интересное для меня.

– Скажи, Аида, а как погибла жена Шамиля? – спрашиваю, не отрывая взгляда от растаявшей пенки в кружке капучино.

Снова мнётся. Боязливо поглядывает на меня, не понимая, какую информацию можно сообщить.

– Там страшная история, – переходит на шёпот, словно опасаясь, что Хозяин следит за ней даже в своё отсутствие, – её похитили. Мне мама рассказывала. Представляете, так страшно. Они с господином только поженились. Полугода ещё не прошло как. Хотя говорят, он не хотел совсем. Семья настояла.

– Похитили? – переспрашиваю, возвращая её к основной теме.

– Да, – тихо-тихо повторяет, – истязали и убили.

Жмурюсь изо всех сил. Грудь разрывает боль. Тупая. Незажившая рана вскрылась, обнажив края.

– А что Шамиль?

Смотрю на девушку. Она словно тоже возвращается в воспоминания, полученные через мать. Покрасневшая, с испариной на лбу. Не замечая моего состояния.

– Я точно не знаю, но говорят, что он всех причастных убил.

Сжимаю голову руками, ощущая, как пульсируют виски. Весь мозг. Дурно. Душно. Дышать нечем. И я хватаю воздух ртом.

Папа.

Не верю. Не мог он ничего подобного совершить с молодой девушкой. Зачем? У его ног был весь мир. Моя мама. Любая другая женщина. Сейчас, будучи взрослой, я это отлично понимаю.

Значит, Шамиль по ошибке его… устранил.

Не разобравшись, наверняка по чьей-то наводке, забрал его жизнь. Я подумаю об этом позднее. Переварю эту новость потом.

Смотрю на сотовый, врученный Хозяином. Моим Хозяином – какая ирония. Я держала его в руках, но даже в голову не пришло его разблокировать.

Пароля не было. Заглянула в телефонную книгу. Входящие номера поразили. Ян. Мама. Соломон звонил час назад. Нервно прокрутила в начало. Это первый и единственный звонок. Это моя симка. Шамиль её восстановил.

«Надо увидеться. Поговорить», – отправляю тут же СМС-сообщение Соломону.

«Скажи место», – немедленно приходит ответ.

«Кладбище».

Пальцы дрожали, пока набирала текст. Вспотели до липкости, как у преступницы.

– Я хотела за шмотками поехать. – Поднимаю взгляд на Аиду, оттягивая широкую майку, из ворота которой едва не вылезаю. – Вызовешь мне такси. Или я в плену?

– Нет! Что вы! Господин Ямадаев сказал, что его водитель к вашим услугам. Отвезёт, куда изволите.

Чёрт.

Обращение на «вы» ужасно резало слух, но пока это явно не проблема первой важности.

В какой-то момент я понимаю, что всё. Смысла прятаться нет и скрывать уже нечего. Водитель потом доложит шефу каждую мою геолокацию. Гори оно синим пламенем. Ну узнает Шамиль, где я, что это изменит? Мне в любом случае нужно отсюда смыться.

– Да, хорошо, – отвечаю, вставая из-за стола и направляясь к выходу.

– Подождите. Хозяин оставил для вас одежду.

Девушка убегает сверкая пятками и возвращается тут же с пакетами одежды. Обычной, повседневной. Джинсы, свитер, кеды, куртка. Бельё. То, что нужно. Спасибо, господин Хозяин. Позаботились о содержании своей вещи. Приемлемой упаковке для неё.

Не раздумывая, прямо при горничной переодеваюсь. Она, ошарашенная, отворачивается, не ожидая подобного поведения. Но мне всё равно. Не думаю, что у неё есть части тела, отсутствующие у меня.

Чую, что неспроста Соломон говорил, что доказательства вины Шамиля я обнаружу в его доме. Имел ли он в виду фотографии жены или что-то иное?

Вышла за порог. Двор, деревья в снегу. Здесь так уютно, что на короткое мгновение подумалось, что ехать на кладбище дурная идея. Можно ведь остаться здесь. В этом мирке с иллюзией спокойствия. Тут меня никто не тронет. Да и кому я нужна, если главный враг моего отца считает меня своей собственностью? С ума сойти, какая дикая штука жизнь.

Сердце в груди грохочет. И покоя нет. Мне в этом мире места нет. Нет опоры. Словно я лечу в пропасть и никто не поможет, не остановит падение.

Я потеряна, разрушена. Брошена на обочину жизни. А мои чувства… прах и тлен.

Водитель, куда больше похожий на надзирателя, с внешностью мордоворота, распахнул передо мной дверь автомобиля. Ощущая себя не в своей тарелке, забралась в просторное нутро. Пахло кожей и деньгами. Новая тачка. Для нового приобретения Хозяина.

Пока одевалась, заметила, что все купленные мне шмотки не просто добротные. Брендовые. Очень дорогие. Я таких вещей со смерти отца не могла себе позволить. И странно было ощущать себя настолько хорошо одетой. Непривычно. Словно я больше не уличная девка, а важная персона. С водителем. И горничной.

– Куда вас отвезти? – проносится по салону голос, заставивший меня вздрогнуть. Автомобиль заурчал, как дикий зверь.

Назвала кладбище за городом. Мужчина и бровью не повёл. Наверное, удивляться не входило в его должностные обязанности.

Добрались мы молча. А вот оставлять меня одну он не планировал.

– Я провожу вас, – не спрашивает, а утверждает. Не предполагая услышать отрицательный ответ.

Подобное отношение меня искренне взбесило. Я даже не сомневалась, что Шамиль приставил его следить за мной. Но не ожидала, что он даже не попытается этого скрыть.

От ярости глаза налились кровью, как у быка на арене. Бешенство так и клокотало в крови.

– Я хочу посидеть у могилы родственников. Одна. Я многого прошу? – процедила сквозь стиснутые зубы.

Водитель нахмурился, замешкался, не зная, что ответить. И явно не понимая, как вести себя с непокорным объектом для наблюдения. Должно быть, на этот счёт инструкции от Шамиля он не получил. Вряд ли Хозяин ожидал, что я соберусь на кладбище.

– Мне не велено отпускать вас одну, – упрямо настаивает.

Вбираю в лёгкие воздух. Ещё чуть-чуть, и изо рта извергну пламя.

– Что, по мнению вашего Хозяина, со мной случится на кладбище? Тут один вход, он же выход. Как думаете, как скоро вас заменят из-за профнепригодности, если я пожалуюсь? – Где-то внутри меня мог бы родиться стыд. Но нет. Он даже не приподнял голову в ответ на явную наглость и ложь. Мыслей жаловаться Шамилю я не имела.

Тяжело вздыхает. Коротко кивает бритой головой с длинной бородой. Встреть такого в тёмном переулке, дала бы дёру не раздумывая. Хорошо, что он на моей стороне.

Лица с могильных портретов провожали меня взглядами, пока я следовала к отцу и брату. Не смотрела на них. Но они всегда меня завораживали. Изображения некогда живых людей. Годы жизни. Длинные. Короткие. У всех по-разному. Но судьбы, завершившиеся в одном месте, у всех одинаковые.

С тягостными мыслями я дошла до нужного сектора. Тупая боль пронзила грудь. Разворошила рану. И она вновь закровоточила. Особенно от портрета брата. Когда-то мы были очень похожи. Но теперь я выросла, а он – нет. Только вот, чтобы отпустить его, мне потребовались годы. Осознать, что он ушёл. Оставил меня, хотя мы вместе были с утробы матери.

Слёзы душили, но я в очередной раз затолкала их подальше, увидев приближающегося Соломона. Он находился неподалёку. Ждал меня здесь.

Высокий, в тёмном длинном пальто, с русыми, убранными назад волосами. Загорелым лицом. Должно быть, недавно вернулся из тёплых стран. Светлые глаза рассматривали меня внимательно, изучая мои шмотки. Делая соответствующие пометки в голове.

Ощутила, как от него повеяло злостью и странным удовлетворением. Поразительная гамма чувств, истоки которых я не понимала.

– Тебе всё же удалось приблизиться к Ямадаеву, – заглядывает мне в глаза, оказавшись на расстоянии вытянутой руки.

Не спрашивая. Утверждая. И обвиняя одновременно. Хотя именно это и являлось целью, которую он передо мной поставил. Я ведь делала лишь то, что просил.

Вот только главную задачу я не выполнила. Ни на шаг не подобралась к тайнам Хозяина «Рая». От того, что я ему отсосала, через сперму в мой мозг не забрались важные сведения, которые могли бы помочь в выполнении задания, данного Соломоном.

Я профан. Бездарь. Неудачница.

– Мне нужны доказательства того, что Ямадаев – убийца моего отца, – требую. Просить уже смысла нет. Хотя никакого права на это не имею. Ведь сорвала нашу с Соломоном сделку. Не предоставив нужной информации.

– Не доверяешь мне, Лисёнок? – склоняет голову.

Подувший в мою сторону ветерок принёс острый запах его одеколона. На мгновение задержала дыхание, ожидая, когда ветер переменит направление.

– Никому не доверяю.

В ответ Соломон лишь улыбается, вынимая из портфеля папку с документами.

– Что это? – недоуменно поднимаю ресницы.

– Это материалы уголовного дела в отношении Ямадаева.

– Уголовного дела, – механически, как робот, повторяю, с трудом соображая.

До чего хорошо работает интуиция у этого человека, раз он сразу понял, ради чего я назначила ему встречу.

– Именно. Шамиль Ямадаев проходил подозреваемым по делу об убийстве твоего отца и брата, – произносит, впившись в меня взглядом. Цепким, хищным, холодным. Ожидая моей реакции.

– Почему? Зачем ему это было нужно? – Забираю папку трясущимися руками, рискуя растерять листы. И прижимаю её к груди, чтобы не выдать своего состояния.

Всё из-за жены? Этой женщины на фотографиях? Какое отношение её смерть имеет к моему отцу…

– Ямадаев ошибочно посчитал, что твой отец виновен в смерти его супруги. Но это не так. Ты же понимаешь, чем мы занимались. У нас была уйма врагов. Но мы не трогали женщин и детей, – Соломон вглядывается в моё лицо, будто пытаясь прочитать мысли.

Смотрит честно. Прямо. Так, что невозможно не поверить. И я верю. Не могу не верить. Ведь речь о моём папе. Я его помню. Знаю. Он не мог бы сделать того, о чём поведала Аида. Не мог.

– Почему тогда Шамиль не понёс наказания? – Теснее обнимаю папку.

Соломон пожимает плечами. Раздражённо и зло.

– Связи, Лисёнок. Он просто заплатил кому нужно, и дело замяли. Закрыли за недостаточностью улик. И всего делов. За убийство твоего брата и отца он не понёс никакого наказания. А ведь вместе с ними могла бы погибнуть и ты. Он планировал всех вас убрать.

Каждое слово выжигало мою душу по кусочкам. Сеяло смуту.

Мазнула взглядом по гранитным памятникам. Фотографиям своих родных. Годам их жизни. Именам и эпитафиям.

В моём воображении на свободном участке земли рядом с братом вырос ещё один памятник. С моим лицом. С моими годами жизни.

Встряхнула головой, прогоняя морок.

Хотелось стереть эту картинку, но она раз за разом возвращалась.

Должно быть, я зависла в своих мыслях. И лишь прикосновение Соломона вернуло меня обратно. Он нежно дотронулся до моей щеки, убрал прядь волос, щекотавшую кожу. Оставляя руку на моём плече. Вдавливая меня в землю её тяжестью. Возникло острое желание сбросить эту ношу, но сил во мне на этот жест не нашлось.

– Ты можешь восстановить справедливость, Лисёнок. Всё в твоих руках. Если твоя решимость не пропала, – его речь лилась жёстко и мягко одновременно. Надавливая на мои кровоточащие раны.

В горле образовался тугой ком, мешающий дышать и говорить. С трудом проблеяла вопрос:

– Как?

В голове белый шум. Больше ничего.

Наблюдаю за тем, как Соломон ныряет рукой в карман пальто. И что-то вытаскивает. Распрямляет пальцы, показывая мне флешку.

– Всё очень просто. Тебе только нужно оставить информацию с этой карты на его компьютере. А дальше дело за малым. Я позабочусь, чтобы нужные органы провели обыск. И тогда он наконец понесёт наказание.

– А что здесь? – смотрю на карту памяти, не понимая, к какому буйку прибьёт меня течение.

– Только правда. Материалы касаются его деятельности. К сожалению, он слишком хорошо заметает следы. Ты бы всё равно ничего не смогла найти. Я долгие годы копал под него. Безрезультатно.

Не могу соображать. Мысли стали вязкими. Словно муха, угодившая в мёд. И я не понимаю, где таится правда, а где ложь.

– Все доказательства у тебя, Лисёнок, – вкрадчиво доносит до меня, – если не веришь мне, позвони Короткову. Он участвовал в расследовании. Там на документах стоит его подпись.

Опускаюсь на деревянную, сырую скамейку, марая джинсы. Прикрываю веки.

Все эти годы мне долбили, что имя убийцы неизвестно. А теперь выясняется, что свидетелей множество. Среди них даже подполковник, человек, которому я доверяла. И ведь он и словом не обмолвился о возможном убийце… А что, если он был в доле, прикрывая зад Ямадаева. Потому и заботится обо мне, снедаемый чувством вины.

Соломон опускается передо мной на корточки. Аккуратно вкладывает в кармашек моей куртки флешку и складывает руки по обе стороны от меня.

– Лисёнок, я знаю, что тебе сейчас трудно. Я не мог рассказать всё раньше, рассчитывал, что сам смогу справиться. Но боюсь, что без твоей помощи не получится восстановить справедливость. Ты поможешь мне это сделать? Ради отца и брата.

Рассеянно смотрю на мужчину, которого знаю с детства. Бо́льшую часть жизни. Куда дольше, чем Шамиля. И оснований не доверять его словам не находится.

И ведь он говорит мне то, чего я столько лет от него добивалась. Так почему же я вдруг начала сомневаться?

– Все доказательства у тебя в руках. Не веришь мне, поверь им.

Киваю, давая понять, что обязательно ознакомлюсь с документами.

– У меня нет доступа к его компьютеру. Это невозможно, – сухо замечаю.

Я даже ни разу не оставалась одна в его кабинете. То, о чём просит Соломон, невыполнимо.

Соломон лишь усмехается.

– У тебя есть власть над ним, Лисёнок. То, что он позволяет тебе, Ямадаев не позволял ни одной женщине. Уверен, что ты найдёшь способ вывести его на чистую воду.

О чём он, чёрт возьми!

Я тягостно вздыхаю, мечтая о завершении этого диалога. В котором мой некровный дядя подталкивает меня на край пропасти. В постель к убийце моего отца.

Хочу, чтобы он поскорее убрался. Всё нутро выворачивает наизнанку от боли. И я едва способна сидеть и не реветь.

Соломон какое-то время молча наблюдал за мной. Я не смотрела на него, но чувствовала его пристальный взгляд. Не знаю, о чём он думал, но в его присутствии мне было не по себе. И когда он развернулся и направился к выходу, напряжение немного спало.

Сжимая папку, смотрела на фотографии отца и брата. Тоскуя по жизни, которой лишилась. И ощущая такое глубокое горе, которого не испытывала со дня их смерти.

Когда-то мне казалось, что отец может защитить меня от любой беды. А не так давно я решила, что Шамиль тоже на это способен.

Теперь же выходит, что я попала в руки к убийце отца, который возненавидит меня, узнав правду обо мне.

А я ненавижу его? Не могу понять.

Возвращаться к своему конвоиру хотелось меньше всего. Улучила момент, когда он отвлёкся, и побежала в сторону дороги. Повезло, мимо проезжало такси. И я нырнула в него, испытывая злорадное удовлетворение оттого, что обвела вокруг пальца человека Шамиля. И поехала в кафе, чтобы изучить материалы.

Заняла в самом дальнем углу столик и принялась за папку, листая материалы дела. Читала, изучала, пробираясь через незнакомые термины. С трудом разбираясь в этих непонятных текстах.

Во всех документах красной нитью вилась мысль о том, что Шамиль нанял убийцу. В стенограммах допроса отвечал нагло, дерзко. Так что, читая, я слышала его голос. И даже не сомневалась, что в моих руках вовсе не подделка, как хотелось бы думать.

И надежда на то, что Соломон врёт, исчезала с каждым перевёрнутым листом уголовного дела.

Голова загудела. Затошнило оттого, что давно не ела. Но еда в горло не лезла.

Плана не было.

Слишком много эмоций ворошилось в груди. Сплетаясь внутри меня ядовитыми змеями. Они кусали меня вопросами о том, смогу ли я оставить всё так, как есть. Без наказания за безвинную смерть брата.

Но я слишком боялась отвечать на этот вопрос. И в какой-то момент меня посетили страшные мысли о том, что я готова на всё закрыть глаза. Сделать вид, что ничего не знаю. Остаться с Шамилем вопреки всему. И это напугало больше всего.

Рассчиталась за кофе, к которому не притронулась, и назвала таксисту новый адрес.

Магазин брендовой одежды. Самый дорогой из мне известных.

Желал Шамиль упаковать свою добычу. Пусть расплачивается.

Снесла половину магазина почти бездумно, сгребая вещи с полок. Пока продавцы ходили следом за мной, складывая товар на кассу.

Мстить ведь можно по-разному. И мне вдруг остро захотелось, чтобы Шамиль влюбился в меня. Отдал мне своё сердце, которое я растопчу острыми каблуками за его счёт.

На глаза попалось коротенькое алое платье. Не знаю, почему взгляд зацепился за него. Может, оттого, что оно напоминало истекающее кровью сердце. Моё.

– Вам очень идёт, – заметила улыбчивая девушка-консультант, рассматривая меня с неподдельным восхищением.

Я даже не сразу поняла, чем ей так понравился мой вид. Поэтому ещё раз взглянула на себя. Недоверчиво.

Да. Оно мне удивительно шло. Узкое, короткое. Провокационно-сексуальное. Подчёркивающее грудь и оголяющее ноги в тонких матовых чулках.

Сообщив консультанту адрес доставки вещей, я, расплатившись, села в алом платье в такси. Направившись прямиком в логово Хозяина.