Глава 13

Оставив верхнюю одежду в гардеробе, замерла, рассматривая своё отражение в полутьме.

Бледная, встревоженная, с блестящими от возбуждения глазами, я совсем на себя не походила.

Если смотреть лишь на тело, минуя затаившийся в глазах страх, то может показаться, будто очередная фея вышла на охоту за папиком.

Отыскала на первом этаже Нелли. Она не сразу меня узнала, и некоторое время на её лице стыла искусственная улыбка администратора ресторана. Но спустя мгновение пришло осознание, превратившее изгиб губ в волчий оскал.

– Привет, где Хозяин? – спрашиваю, не понимая, как дозировать степень агрессивности, рвущейся из меня под её злым взглядом.

– Я не обязана сообщать каждой подстилке, где шеф, – шипит, давя улыбку.

Со стороны, должно быть, наш диалог похож на светский. А по факту это разборка двух хищниц в прериях.

Подступаю к ней, ловя прядь из её укладки. Наматываю её на кулак, приближая к себе.

– Слушай, Нелли, как считаешь, что скажет Хозяин, узнав, что его… – Я запнулась, пытаясь подобрать нужный термин, но ничего приличного на языке не вертелось. – Девушку обижает прислуга?

Нелли, шипя неразборчивое слово «сука», вырывается.

– Он на третьем этаже, – вздёрнув подбородок, всё же сообщает.

Охрана, стоявшая у лифта, молча, словно зная, кто я такая, расступается, пропуская. И никакие электронные карточки не нужны, если ты собственность Хозяина. Наверное, он дал им разнарядку, подобную тем, что выдают органы при розыске особо опасных преступников. Чёрно-белое фото и особые приметы. Короткие волосы. Дурной нрав.

Кровь в жилах начала нагреваться. И я ощущала, что вскоре дойдёт до точки кипения.

Поджилки тряслись. Обхватила себя руками, чтобы спрятать эту дрожь.

Знакомый зал, в котором я работала официанткой. Полный пьяных от разного рода удовольствий гостей.

Потерянно остановилась у барной стойки, ища Шамиля. И отыскала.

Он сидел в компании двух мужчин. Одного я знала. Второго, со светлым ёжиком и бородой, видела впервые. Но, учитывая его исполинские габариты и суровый облик, надеялась, что и последний.

Мне нужно соблазнить Хозяина. Одурманить. Обвести вокруг пальца. Вот только опыта у меня зеро.

Забралась на барный стул. Заказала алкогольный коктейль. Ядрёный. Мне требовался допинг. И когда бармен передал мне его, втянула в себя приличную дозу. Алкоголь проник внутрь, обжёг гортань. Согрел внутренности и унял дрожь.

И ещё один.

Но этот я потягивала медленно, повернувшись лицом к Шамилю и его компании. Украдкой наблюдая. Прямо на моих глазах какая-то девица в платье, ещё более коротком, чем моё, прошествовала к мужчинам. Присела на подлокотник кресла, на котором восседал Хозяин.

Должно быть, он ощутил моё внимание к своей персоне.

Поднял на меня тёмные глаза.

Замерла, попав под прицел его взгляда, мечтая стать невидимкой. Потом на меня полыхнула ярость Хозяина. Длиной всего в долю секунды. Но такая ощутимая, что на моей коже могли бы появиться волдыри от ожогов.

Солнце светит ярко. Может согреть, а может спалить дотла.

И глядел он на меня очень странно. Будто не ожидал увидеть здесь. Увидеть вообще. Снова.

Но мне не злость его нужна.

Выпрямилась. Отвела взгляд, чтобы не смотреть на то, как девица ластится к Хозяину, как голодная кошка.

Окинула взглядом зал, пересеклась со знакомыми, чистыми, как горный хрусталь, глазами Яна. И не смогла сдержать радостной улыбки, с трудом припоминая, когда мы с ним пересекались в последний раз. Надеялась, что он подойдёт, но Ян даже не шелохнулся. Лишь отрицательно покачал головой.

Ясно. Вероятно, ему дали понять, что я чужая игрушка.

Идти к Шамилю, расталкивая на своём пути тёлок, жаждущих его тела, хотелось меньше всего. Раздосадованно взглянула на него.

Он подал знак рукой, подзывая меня. Не хватало только вопроса: сколько стоишь, красавица? Впрочем, зачем, он и так знает мне цену.

И чего он хочет? Недоуменно перевожу внимание с окучивающей Шамиля фигуристой блондинки на него самого.

Но по глазам вижу, либо добровольно продефилирую до него, либо он натравит на меня свою охрану.

Медленно сползла с высокого барного стула.

Алое платье привлекало внимание. Трезвых и не совсем мужчин. Заметила боковым зрением приближающегося ко мне на нетвёрдых ногах индивида. Он преградил мне путь, заставляя отшатнуться. Пары алкоголя ударили в нос.

Сделала ещё шаг назад. Охрана отреагировала немедленно. Но незнакомец ничего этого не видел. Схватил меня за руки, привлекая к себе.

– Развлекаешься, – замечает заплетающимся языком, кивая в сторону своего столика, – присоединяйся к нам. Я давно на тебя смотрю.

– Нет. Я не одна, – нейтрально отвечаю, не желая провоцировать конфликт.

– Да видел я, как ты прожигала взглядом этого мужика. Тебе ничего не светит.

С ужасом ощущаю, как его рука опускается на мой зад, вызывая у меня в ответ острое отвращение. Застыла, испуганно глядя, злясь на нерасторопную охрану. А через пару секунд рука гостя отрывается от моего зада, оказываясь заломленной. Шамилем.

– Вон. Отсюда.

Тихий голос Ямадаева вызвал холодные мурашки на коже. И вместо незнакомых рук меня к себе прижали знакомые. Тесно.

Парень, может, и хотел попросить прощения, да не успел, подхваченный бодигардами. Его уволокли, но я о незнакомце тут же позабыла. Сосредоточившись на новых ощущениях.

Странное удовлетворение от этой сцены затопило моё нутро. Теплом.

– Нагулялась? – губы почти коснулись уха. Дыхание опалило, поднимая в теле жар.

Мне хотелось откреститься от собственного тела. Но оно работало против меня. Реагировало на Шамиля на животном уровне. И ненависть, которую я желала испытывать к нему, вспыхнула к самой себе.

– А если я скажу, что нет, – поднимаю на него взгляд, – отпустишь?

И сама не понимаю, отчего жажду услышать отрицательный ответ. И всё во мне противится нахлынувшим чувствам. Сладости, возникшей у меня от нашей близости. Неги и дрожащих коленок.

Шамиль привлекает меня ближе, так, что вздохнуть невозможно. Только на удушение это смахивает куда больше, нежели на объятия.

В полумраке зала его глаза остаются в тени. Как ни силюсь, не могу рассмотреть, что же таится в них.

От нехорошего ощущения тут же засосало под ложечкой. Но стоило ему поднять руку и провести по моему подбородку в жесте, так сильно напоминающем ласку, как тревога испарилась. А я замерла, опасаясь, что начну ластиться.

Непослушное сердце.

– Я могу тебя отпустить. Могу вернуть. Могу продать. Могу делать с тобой всё, что захочу, ведь ты моя собственность.

Жестокие слова режут ножом, вызывая в ответ волну ярости. Она захлёстывает меня, обжигает. И увеличивается от очередных волн.

Вновь мне указали на место. И вроде бы цель я свою уже пометила, обвела его фотографию в кружочке и приготовила патроны. Но отчего-то всё равно испытала боль.

Попробовала оттолкнуть его, вырваться из захвата. Но совершенно бесполезно. Лишь заставила людей обратить на нас ещё больше внимания.

– Ненавижу тебя, – шипя, выдыхаю. И слова эти переполнены правдой. – Ненавижу! Чтобы ты сдох, и тогда я буду свободна. Ведь так?

Пожелание так легко сорвалось с губ, что от ужаса сказанного я замерла. Покраснела до кончиков ушей, ощущая жар злости и страха одновременно.

Возможно, если бы я не была прижата к нему, то не прочувствовала бы лёгкую дрожь, прокатившуюся по его телу. Не ожидал подобного. Отшатнулся, будто я залепила ему пощёчину. И я отчего-то тут же пожалела о жестоких словах, и в эту же секунду отругала себя за малодушие. За то, что мои чувства напоминают зигзаг.

Злость. Радость. Страх. Любовь. Гнев. Нежность. Отчаяние. И всё это роем носится во мне по кругу.

– Так, – подтверждает. – Пойдём, меня ждут.

И почему от его реакции мне стало в сто раз паршивее?

Несмотря ни на что, он сжал мои пальцы в горячей ладони и повёл в сторону тех людей, с которыми делил стол. Если не так давно там сидело двое мужчин, то, пока хозяин вечеринки отсутствовал, присоединились ещё люди. Уже с парами. Никого из них я не знала. Но присутствие женщин меня обрадовало. Сидеть в одиночку среди мужчин не хотелось. Пусть даже я там лишь предмет интерьера.

Чужие глаза заскользили по мне и тут же были отведены. Ведь на мне стоит тавро Шамиля Ямадаева. Я чужое. На меня смотреть нельзя.

Хотя это и показалось диким. Но вместе с тем чем-то правильным.

Хозяин усадил рядом с собой. Подбежала официантка, уточняя мой заказ. Мы друг друга знали, но девушка не подавала вида. Я неловко выбрала что-то из меню. И стоило расслабиться, как Шамиль притянул меня к своему боку.

Я откинулась на него, прижавшись спиной к мужской груди, рассматривая людей. Девушки с не меньшим интересом оценивали меня. Наверняка задаваясь вопросом: кто я. И в их глазах сквозило неподдельное удивление на грани шока. Только одна из них не выглядела удивлённой. Но её я запомнила с вечеринки, куда привёл меня Шамиль.

Официантка подливала мне алкоголь, и я радовалось тому, чтобы иметь возможность немного расслабиться. Ибо всё равно ощущала себя не в своей тарелке.

Вино дурманило. И лишь пальцы Шамиля, скользящие по моему платью в районе рёбер, возвращали в чувство. Раз за разом посылая по телу разряды тока. Тепло от его близости, от его запаха превращало меня в совершенно безвольное создание. В инструмент, откликающийся лишь на прикосновения музыканта.

Я даже не сразу сообразила, когда Шамиль поднялся на ноги и увлёк меня с собой. Попрощался с товарищами и направился в сторону лифта.

Земное притяжение давило. Ноги едва не заплетались. Яркий свет в лифте почти отрезвил, ослепляя.

Хозяин нажал на кнопку приборной панели. Лифт устремился вверх. И остановился по воле Хозяина.

Он развернул меня к зеркалу. И я впервые увидела нас вместе. То, как мы смотримся.

Шамиль в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, открывающей вид на загорелую сильную шею. Статный. Мощный. До безумия привлекательный. Такой, что моё тело помимо воли тянулось к нему.

И я. Пигалица на каблуках и в ярком платье. Как кровавое пятно в районе его сердца. Сквозным выстрелом отражалась в зеркале.

Руки Шамиля обхватили мои острые плечи с выпирающими косточками. Медленно опускаясь вниз. По талии. К бёдрам.

Он остановился на мгновение, смотря мне в глаза через отражение.

На щеках румянец. Алые от возбуждения губы приоткрыты. И я часто и мелко дышу, не контролируя себя.

– Где ты была сегодня, Маугли? – горячий шёпот опаляет ухо. И смысл вопроса тает в воздухе.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я не понимаю, что за игру он ведёт. Какую ложь мне следует выдумать, только бы он не отпускал меня.

– Гуляла, – тихо отвечаю, – или мне нельзя?

– Одна? – вопрос, от которого все мои внутренности подбираются.

Сглатываю слюну.

Всплывает картинка меня с Соломоном. Но водитель нас не видел. Я в этом даже не сомневаюсь. Кладбище слишком большое, чтобы меня отыскать на нём, не зная места захоронения.

– Одна, – уверенно выдыхаю, – искала это платье.

Шамиль опустил веки, улыбаясь. И эта улыбка… Не понимаю, что же она таит. Тёплая она или холоднее океана.

Горячие пальцы касаются кромки короткого платья. Поднимают его выше, обнажая край чулок. Голую кожу.

Шамиль неотрывно смотрит на мои ноги. На то, как их облепляет чёрная ткань. Тонкие щиколотки. Аккуратные икры. Ямочки на коленках. Плавный изгиб бедра.

Я ощущаю то, насколько сильно его впечатляет увиденное, своей задницей, прижатой к его паху.

Ещё одно движение пальцев, и платье становится ещё короче, показывая мои ажурные трусики.

Меня охватывает неловкость от этого зрелища. Оно слишком аморальное, чтобы разделять его с кем-то. С мужчиной. А не наедине со своим отражением в ванной.

Я вижу свой лобок, прикрытый лишь символической тканью, не скрывающей и сантиметра плоти, сминающей тёмные кудряшки.

– Маугли, – губы касаются шеи, конвульсивно прикрываю веки от удовольствия, – соврёшь мне когда-нибудь, и мне придётся тебя наказать. И так будет за каждую ложь.

Всё моё естество состоит из зрения и тактильных ощущений. Того, как его грубые пальцы сжимают мои бёдра, задрав платье до самой талии. И поднимаются выше.

Наблюдаю в зеркале, как рука Хозяина забирается под кромку этих самых трусиков. Опускается ниже по лобку.

Я едва стою на ногах, почти полностью лёжа на его груди. И не сползаю вниз лишь благодаря тому, что он притягивает меня к себе. Грудь болезненно ноет, и соски упираются в ткань платья, просвечиваясь сквозь неё.

Он опускается ниже. Касается клитора. Я понимаю, что безбожно теку. И знаю, что трусики насквозь мокрые ещё с того момента, как он вытащил меня из лап незнакомца. Дотронулся до меня, и я сдетонировала, как бомба.

И это самое странное чувство в мире. Ведь я знаю, что должна ненавидеть его. И я ненавижу его. Но моё тело жаждет Шамиля больше всего на свете. И за это я уже ненавижу себя.

Я его. Хозяин знает, как обращаться со своей собственностью. Как доставить ей удовольствие. Пальцы окунаются в горячую лаву меж моих ног. Зачерпывая влагу и возвращаясь к жаждущему внимания клитору. Скользят по губкам, наполненным кровью от дикого возбуждения.

И слышу свой жалобный, умоляющий о большем стон.

– Ты должна меня попросить, Маугли. Помнишь?

Кладу руку поверх широкого запястья. Горячая кожа, грубая. Мужская.

Меня подавляет его сила, в его присутствии я становлюсь слабой, готовой подчиниться. Это удивляет и поражает. И вместе с тем находиться в его власти на вкус так сладостно, что может вызвать привыкание. Начинаю опасаться, что буду прибегать к нему по щелчку пальцев, чтобы вновь окунуться в его ауру власти. Насытиться ею.

Ноги совсем ватные, кровоснабжение устремилось к лону и низу живота. Пульсируя, разжигая огонь во всём теле.

Я и так стою на высоченных каблуках, но всё же приподнимаюсь почти на самых носках, насаживаясь на его руку. Трусь о неё, наблюдая за этим постыдным зрелищем в зеркало.

Лихорадочный румянец и блестящие от возбуждения глаза выдают, что я готова сдаться. Но как же не хочется принимать его правила игры.

Едва дыша, перевожу взгляд на Шамиля. Мне всё кажется, что вот она грань. Его Рубикон. Он уже его переступил, теряя контроль. Но каким-то чудом продолжает держать себя в руках. И меня заодно.

То ли в качестве наказания, то ли – поощрения он ласкает меня. Дразнит. И, к своему стыду, я понимаю, что капелька моей смазки скользит по бедру. Хочется зажмуриться и представить, что меня здесь нет. Но телесные ощущения пересиливают весь стыд.

Одной рукой Шамиль сдавливает мою ноющую грудь, скрытую кружевом бюстгальтера и тканью платья. Наблюдаю в зеркале, как другая покидает мои символические трусики, устремляясь вверх, к моему рту.

– Мне кажется, ты очень вкусная, и пахнешь так, что у меня едет крыша, – слышу его тихий, хриплый голос, с трудом соображая, когда его указательный и средний палец нажимают на мою нижнюю губу, понуждая приоткрыть рот.

И я с ужасом понимаю, что на моём языке солоноватый вкус собственного возбуждения. Мой запах щекочет ноздри. Шамиль двигает пальцами во рту, заставляя слизать всю вязкую субстанцию, напоминая о том, как там двигался его член. И я вижу по его глазам, что он тоже думает об этом.

Это кажется унизительным и возбуждающим до чёртиков. Потому что мои губы сделались ещё более чувствительными. Я готова кончить лишь от прикосновений его пальцев. От скольжения их по языку.

То, что раньше казалось мне недопустимым, сейчас вдруг стало правильным и естественным.

Шамиль разворачивает меня к себе лицом. Припечатывает к стене. Голым задом ощущаю холод зеркальной поверхности. Сжимает мои короткие волосы в кулаке, рассматривая моё лицо. Взгляд задерживается на губах. И я не верю, что он поцелует меня после того, что делал.

Только его голодные глаза говорят об обратном. И когда он сминает мой рот своим, я задыхаюсь. Цепляюсь за его рубашку, сжимаю её пальцами, боясь упасть от его напора. Он втягивает мой язык, дразнит меня. Играет с моими чувствами с такой лёгкостью, что я тут же поддаюсь, готовая сдаться. Повторяю следом за ним движения его языка. Его игру.

Осознавая, что в моей жизни не было ничего более волнующего, сводящего с ума, чем его губы.

Но Шамиль прерывает поцелуй, заставляя меня против воли издать стон разочарования. Цепляюсь за лацкан его пиджака, как за спасательный круг, жалостливо прося о большем. Одними глазами.

– Попроси, – улыбается с таким выражением, будто для него это соревнование. Бег с препятствиями. И он не сомневается в своей победе. Потому что за его плечами сотни таких побед.

Супротив умоляющего взгляда отрицательно качаю головой. Молясь о том, что он забудет это правило своей игры. И продолжит несмотря на то, что я не попрошу.

Выдыхает тяжело, улыбаясь так, словно уже выиграл. Лениво и довольно, отчего коленки ещё больше слабеют. Потому что подобного выражения на его лице я ещё не наблюдала.

Что же он прочитал в моих глазах? Кажется, я проиграла по всем фронтам.

Опускает руку на мой зад, вдавливая в себя теснее, заставляя почувствовать его твёрдый член, спрятанный брюками.

– Упрямая Маугли, – прижимается губами к моей шее, проходя языком по пульсирующей венке, прикусывая тонкую, нежную кожу, оставляя на ней след своих зубов. Давая понять, что ему нравится эта игра и он может вести её бесконечно долго.

Вздрагиваю, когда двери лифта расходятся. Я даже не заметила, когда он нажал на кнопку и лифт тронулся.

Сквозь морок возбуждения понимаю, что Шамиль, притянув меня к своему боку, ведёт по коридору в сторону своих апартаментов. Единственных на этаже.

Вспоминаю, как валялась у его двери избитая, с лицом в кровоподтёках после драки в наркопритоне. И его взгляд тогда на меня как на докучливую муху, которую стоит прихлопнуть.

На входе теряю туфли, когда Хозяин поднимает меня на руки, будто опасаясь, что я могу сбежать. Но я слишком пьяна им, чтобы в моей голове возникла подобная мысль. Мне хочется только одного – льнуть к его груди. Покорно тереться о него щекой.

В этой комнате я была лишь однажды. Точнее, стояла на её пороге. Кровь после драки пульсировала в голове, и я с трудом соображала, что делаю. Но отчего-то продолжала наблюдать за Хозяином и его любовницей.

А сейчас вдруг оказалась на её месте.

Шамиль опустил меня на ноги у изножья кровати. Блуждая руками по моему телу. От оголённого зада к талии, спине. А затем потянул лямки платья вниз, обнажая скрытую кружевом грудь.

Он так смотрел на меня, будто я самое важное, самое ценное, что у него есть. И это растапливало моё сердце, делая меня совершенно не способной ему сопротивляться.

Когда Шамиль втянул сосок сквозь тонкую ткань, глаза от удовольствия закатились. С губ сорвался стон. Я изогнулась, открывая себя.

Ощущая, как другая рука сжимает мою грудь, как сосок проходит сквозь пальцы. Как он оттягивает его, причиняя удовольствие на грани боли.

Зад оказывается на постели. В нос ударяет запах свежих простыней. И я вдруг понимаю, что всё серьезно. Сейчас я лишусь девственности. С ним.

С мужчиной, убившим моего отца и брата. И связь с ним красной нитью будет проходить через всю мою жизнь.

И в эту самую секунду я убедила себя в том, что я делаю это ради правды. Ради задания Соломона. Но не ради себя и своих чувств. Своего дикого, непреодолимого влечения к этому мужчине.

Я сидела на его белых простынях, упираясь ладонями в матрас, и наблюдала за тем, как Шамиль, глядя на меня, не спеша разоблачается. Расстёгивает рубашку, пуговица за пуговицей, обнажая рельефную грудь и торс, по которому страстно хотелось провести кончиками пальцев. И языком. Сглотнула слюну, ощущая сухость на языке и губах от горячего дыхания.

Берётся за пряжку ремня, за язычок молнии. Брюки оказываются на полу, а следом за ними и боксеры.

Я отодвигаюсь к изголовью кровати, вдруг пугаясь того, что его член скоро окажется во мне. Нет. К такому меня жизнь не готовила. Мне нужно потренироваться. Может быть, для начала на бананах. А потом уже на Хозяине.

Смотрю на него квадратными глазами, недоумевая. Он реально рассчитывает, что засунет эту штуку размером с колбасу сервелат в меня? Сумасшедший.

И я вспоминаю ту девицу с откляченной задницей, что вовсе не была против принимать его в себя. Нет, она делала это с наслаждением.

Но меня-то он порвёт пополам.

Шамиль прочитал всё по моему лицу. Схватил за щиколотку пятернёй и потянул на себя. Я пропахала задом его отглаженные простыни. Услышала треск ткани. Это моё платье идёт по швам. Как и моя жизнь.

Шамиль превратил дорогую тряпку в лохмотья и выбросил, оставив меня только в белье. Трусиках, пропитанных моим желанием, и лифчике, сквозь который рвались мои напряжённые соски.

Остро ощутила жар, исходивший от мужского тела. От члена, покачивающегося прямо перед моим лицом.

Нагота Хозяина ни капли не смущала. Он спокойно взирал на меня с высоты своего роста тёмными, как полночь, глазами. Лёгкое, как пёрышко, движение пальцев у моего уха. У самого кончика. Он провёл подушечками, а по телу разошлись разряды тока.

Этот ток придал мне сил, и я в исследовательском интересе положила руки на мужские бёдра. Стройные, мускулистые, покрытые жёсткими волосками. Поднялась выше по ягодицам идеальной для мужчины формы. На которые я заглядывалась десяток раз, думая о том, что впиться в них зубами – совершенно здоровая потребность девушки, предпочитающей отборное мясо.

Он ни о чём не просил, не требовал, не заставлял. Я, повинуясь странной потребности, обхватила его член пальцами и провела по собственным губам только для того, чтобы узреть ошарашенное выражение в его глазах. Чтобы насладиться его шоком. Потому что он ничего подобного не ожидал.

– Маугли, ты сводишь меня с ума.

Думала, сейчас он засунет член мне в глотку. Трахнет меня так же бездушно, как ту девицу.

Но он убрал мою руку. Провёл большим пальцем по моей нижней губе, размазывая каплю эякулята по ней.

И то, как он смотрел на меня, без лишних слов дало моему телу понять, что делать. Я опустилась спиной на кровать, не отрывая от него напряжённых глаз. И ощутила, как горячий, твёрдый орган толкнулся в мою промежность. Скользнул по клитору, доставляя острое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Головка члена двигалась по моим мокрым, пропитанным влагой трусикам. Вверх. Вниз. Едва надавливая, будто он хотел войти в меня сквозь бельё. Ещё и ещё. Заставляя меня изгибаться под ним, извиваться, как змея. И стонать нечто нечленораздельное, когда он касался меня.

Моей груди. Шеи. Плеч. Лизал, прикусывал. Всасывал язык. И мне казалось, я парю, не ощущая соприкосновения с твёрдой поверхностью. Только его руки, губы, язык и член.

Отодвинул полоску трусиков в сторону, даря очередное скольжение увитого венами члена.

– Попроси, – выдыхает, и я понимаю, что это сражение проиграно.

Обнимаю его шею руками и в позорной капитуляции трусь сосками о его грудь, желая ещё сильнее чувствовать его. Каждым сантиметром своего тела. Обхватываю его ногами, слыша его раздражённое рычание от своей провокации.

– Скажи это, Маугли, – прикусывает мочку уха.

– Пожалуйста, – жалобно хнычу, потираясь промежностью о его член, мечтая о большем. О нём всём во мне.

– Не так, – тихий смех, который я чувствую кожей, и не понимаю, чего ещё ему нужно от меня. Почему он мучает меня. Почему пытает. Держит на грани и не даёт желаемое.

– Скажи: трахни меня, – очередная порция смеха. Тёплого, подтрунивающего. Но дико раздражающего своей самоуверенностью. Потому что он точно знал, чем всё закончится.

– Пожалуйста, – скулю, вжимая ногти в его зад, – трахни меня.

– Воспитанная девочка, – смеётся тихим, гортанным смехом, словно получил желаемый подарок, который загадывал каждый Новый год, и вот наконец-то обнаружил его под ёлкой. Хотя моя интимная стрижка скорее относится к итальянской классике. Никаких ромбиков и чётких граней. Исключительная естественность.

Одно движение. И я задерживаю дыхание, словно оказавшись под водой. Упала в прорубь и пытаюсь всплыть, ощущая небывалое давление. Задыхаясь от его напора.

Там туго. Слишком узкое пространство для его габаритов. И вместе с тем горячо и скользко. Всё в моих выделениях. Влажных и липких.

Но возбуждение не избавляет меня от боли. Она перехватывает горло, вызывая крик. Зажмуриваюсь, роняя слёзы. Инстинктивно упираясь ладонями ему в грудь, впиваясь ногтями в кожу. Желая оттолкнуть, чтобы он прекратил вторжение. Но проще сдвинуть скалу с места.

– Потерпи, Маугли. Ты такая тесная, что у меня сносит крышу.

Убрал мою руку от своей груди. Переплёл наши пальцы, впечатав кисть в матрас. И посмотрел на меня сверху вниз, изучая моё покрасневшее лицо с влажными щеками.

– Неужели ты и правда девственница, – смотрит на меня довольно. Губы ломает некое подобие улыбки.

Можно подумать, я его всю жизнь ждала, чтобы сейчас он выглядел как победитель.

Хочется стереть эту ухмылку с его красивой физиономии. Такой красивой, что я от него глаз отвести не могу.

– Может быть, я для другого себя берегла, – выдавливаю первую пришедшую на язык нелепость, – а ты забрал то, что тебе не предназначалось.

И у меня выходит, он напрягается. Улыбка превращается в злой оскал. И глаза холодеют до температуры льдов Арктики.

Рука ложится на мою шею. Не душит, но сдавливает до неприятных ощущений. Поглаживая кожу большим пальцем.

– Если ты хочешь кому-то смерти – посмотри на него, – отвечает, но смысл фразы не сразу до меня доходит.

А вместе со словами он заполняет меня всю одним толчком. Выбивает последний воздух из лёгких и крик.

Я выгибаюсь, жмурясь.

Его губы скользнули по щеке, стирая солёные капли. Прикосновение такое нежное, почти ласковое. И этот жест находит очередной ключик к моему сердцу. Отклик в моей душе. К своему ужасу, она раскрывается, как открытая книга, давая ему возможность прочитать каждую страницу. И у меня нет сил противостоять.

Медленно проникая в меня сантиметр за сантиметром своим большим, толстым, увитым венами членом. И я не представляю, как эта штуковина может двигаться во мне, как умещается там, где раньше никого не было.

Мне кажется, я ощущаю каждую переплетающую его венку и пульсацию крови. Лёгкую вибрацию, отдающую в низ живота истомой.

Мне больно от этого первого вторжения. И сладко, потому что это он. Жмусь к нему. Тыкаясь носом в плечо. Вбирая лёгкими запах его кожи. Одурманивающий, сводящий с ума. Такой правильный и мой, что мне хочется его пить. Провожу языком по плечу, слизывая вкус кожи. Прикусываю, оставляя собственную метку. Потому что мне так хочется. Заклеймить его собой и своим запахом. Потому что он лишь мой.

И я люблю его.

Это ошеломляющее чувство приходит внезапно. Мучительно. Бьёт во мне набатом. Распускаясь, как цветок под лучами весеннего солнца. От этого знания мне одновременно и хорошо, и плохо.

Хорошо, потому что воспринимаю себя одним целым с ним. В прямом смысле слова. Не понимая, где заканчивается моё и начинается его тело.

Мне ещё больно, горячо. Но постепенно неприятные чувства отходят на второй план. Тело захватывают новые ощущения. Незнакомые. Все чувства сосредотачиваются в одной точке, и она растёт с каждой секундой, захватывая меня всё больше и больше.

Я не способна ему сопротивляться. Его губам и языку. Теряю ориентацию в пространстве, зная, что я живу лишь тогда, когда он меня целует. Кусает, терзает.

И с каждой секундой всё сильнее вбивается в моё тело. Сдерживая себя. Но я кожей чую, как тяжело ему дается этот контроль. Меняя боль на нечто сладкое, дурманящее, словно наркотик. Раз за разом вколачиваясь в моё тело, он утверждает на него права.

И я теряю опору. Хватаюсь за него крепче. Обнимаю его за шею свободной рукой. То ли спастись пытаясь. То ли затянуть его в свой омут.

Люблю. Люблю и ненавижу одновременно. И не верю. Не верю, что это он убийца.

Отгоняю эти мысли, потому что слишком близка разрядка. Пока он накачивает меня собой. И в конце концов от меня ничего не остаётся. Только небо в алмазах.

Тело пронзают разряды тока, проходя через каждую мышцу, наполняя каждую вену. Горячим теплом и пульсацией. И кажется, я никогда не была такой живой, как сейчас.

Должно быть, с губ сорвался крик.

Шамиль выпил его, впившись в мой рот. Завладевая им. Трахая языком, так же как трахал членом. Грубо и жёстко. Даже для первого раза. Хоть я и понимаю, что он щадил меня. Сдерживаясь. Просто потому, что ему кружило голову, что он первый.

Сознание медленно возвращалось. И я обнаруживаю себя выжигающей потолок пустым взглядом.

Движение горячего языка по влажной шее. Прохлада, когда он подул по оставленному следу.

Не смотрю на него, но чувствую его удовлетворение. Понимая, что он кончил в меня. Без презерватива.

Эта мысль оказывается чертовски отрезвляющей.

– Мы не предохранялись, – ошарашенно утверждаю, переводя взгляд с потолка, где потихоньку меркли звёзды, на его тёмные глаза, следившие за мной.

Он не удивлён этому открытию. Будто с его стороны отсутствие презерватива спланированная акция. Потому что я никогда не поверю, что Хозяин разбрасывается своими драгоценными сперматозоидами направо и налево.

– От меня многие хотели забеременеть, Маугли, а ты боишься? – усмехается, привставая и разглядывая меня.

Ощущаю его внимание почти физически.

Тёмная макушка опускается ниже. Шамиль касается моей груди языком, облизывает ареолу, проходит им по горошине, отчего пульсация отдаётся внизу живота. Даже несмотря на то, что я только что кончила. Тело расслабленное, но всё равно отвечает на его ласку.

И он готов продолжить, будто не до конца насытившись. Я вижу это желание по алчному блеску глаз. Ему нужно ещё.