Глава 16
Меня сковала бессильная злоба. Клокотала в теле, разрывая изнутри, и я не представляла, как её выплеснуть. Потому что она грозила взорваться во мне. И тогда обои спальни Хозяина украсили бы мои останки.
Ударила кулаком в стену, тут же взвыв от боли. Рука занемела до самого плеча. И я принялась прыгать по комнате, ожидая, когда отпустит, глотая слёзы.
Вот же гадёныш! Это всё из-за него!
И почему ему захотелось сделать мне ребёнка? Бред какой-то! Никто в здравом уме не примет решение, которое может перечеркнуть всю его жизнь. Любой нормальный мужчина на его месте сам бы озаботился контрацепцией. И ведь он отлично понимает, что спустя несколько дней таблетка мне уже не поможет.
Что я буду делать, если забеременею? Нет! Я к такому не готова. Отбросила эти мысли подальше. Может, повезёт, и мне хоть раз в жизни улыбнётся удача.
Не понимала, что им движет. Зачем он так поступил? Пыталась объяснить себе его поведение, но ничего вразумительного не приходило в голову. Ни одного достойного варианта.
Немного придя в себя, сделала компресс, обмотав руку влажным полотенцем, и принялась изучать вид из окна.
Высокий кирпичный забор, через который не перелезть. Охрана как на военном полигоне. Что Шамиль тут прячет, раз здесь такое количество головорезов с оружием наперевес? Или это всё моя охрана? Точнее, мои конвоиры.
Уткнулась лбом в холодное окно, не представляя, как быть дальше. Я практически заложница здесь. А ведь его не будет несколько дней. За это время я в петлю от скуки залезу.
Вздрогнула, когда телефон завибрировал.
На экране засветилось имя, которое я не вносила в телефонную книгу.
Шамиль Ямадаев.
Странно, что он не назвал себя моим Тёмным Господином.
Перечитала несколько раз сообщение. Отчего-то ноги стали слабыми, и я забилась в кресло.
«Не делай глупостей, Маугли».
Пальцы застучали по электронной клавиатуре.
«И кто меня остановит?»
Мгновенный ответ:
«Я».
Пф.
«Что ты мне сделаешь с членом на двенадцать?»
Написала сообщение и тут же покраснела. Его всё равно здесь нет, и он не видит моё смущение.
Зажмурилась. А когда телефон завибрировал, открыла сначала левый, а затем правый глаз.
«Затрахаю до смерти».
Резко втянула в грудь воздух.
И вдохнула сквозь зубы.
Ш-ш-ш…
Уткнулась лицом в спинку кресла. Вот же чёрт.
Тело ответило мгновенно. Внизу живота возникло давление, отдающее пульсацией в межножье. Разливаясь, захватывая каждую клеточку. Захотелось опустить руку в трусики. Но я лишь осторожно положила её на низ живота.
Облизала пересохшие губы, придумывая ответную реплику.
Зная Шамиля, он вполне способен исполнить угрозу в прямом смысле.
Божечки, что же ему написать?
«Жду – не дождусь», – говорить правду я не планировала.
Отложила телефон, вспоминая, что злюсь на него.
Попыталась представить, как он сейчас выглядит. Почему-то воображение нарисовало его улыбку. И вроде он только недавно кинул меня по-свински, а я всё равно ощутила, что соскучилась.
Невероятная глупость. Объяснимая лишь моей влюблённостью в него. Абсолютно противоестественной.
Пару раз ударилась затылком о мягкую ткань кресла. Стало чуть лучше. Возможно, мозг из трусов поднялся на несколько сантиметров выше.
«Я не собираюсь с тобой больше спать, – яростно печатаю сообщение, кусая губы. – Никогда».
Жду напряжённо ответа. Слыша биение сердца в ушах. Оно отмеряет каждую прошедшую секунду.
«Трахать. Маугли. Я буду тебя трахать. Когда и где пожелаю. И иногда буду спать с тобой. Если захочу».
Утекла лужей прямо под кресло. Переползла змеёй на кровать, скрутившись калачиком по центру.
За окном уже стемнело, и я просто пялилась в телефон с горящими буквами, не зная, как достойно ответить. И что можно написать, учитывая, что ему глубоко плевать, планирую ли я с ним трахаться. Как он это называет.
«Пока не сделаешь мне ребёнка?» – пальцы сами выбили вопрос.
И я принялась буравить экран в ожидании эсэмэски. От его ответа слишком многое зависело. Вдруг он не предохраняется, потому что бесплодный?
«Ложись спать, Маугли. Я скоро вернусь».
От досады заскрежетала зубами. Ведь мог просто ответить, да или нет. Разве это так сложно!
«Ненавижу тебя!» – написала и замерла, слыша своё учащённое дыхание.
Телефон погас. Комната погрузилась во мрак. Наверное, он уже не ответит.
Печаль вселенских масштабов сковала глупое сердце. Я хотела увидеть от него ещё одну строчку. Совсем немного.
Я потом, попозже подумаю, почему так себя веду. Почему не могу в полную силу его презирать. Не сейчас, когда у меня едва хватает заряда держать глаза открытыми.
Уже почти уснув, ощутила вибрацию.
Разблокировала экран.
«И я тебя».
Комната, погружённая во мрак. Плотные шторы не пропускали ни одного луча.
Дотянулась до телефона. Почти полдень. Долго же я спала.
Виноват удобный матрас. И подушка с запахом хозяина этого дома.
Обняла её со всей силы, пытаясь прогнать печаль. Тёмную, угнетающую. Такую, от которой хотелось реветь. Но чем дольше я так лежала, тем глубже развергалась в груди чёрная дыра.
Выкатилась на пол, едва вспоминая, как ходить, потому что давно столько не дрыхла. В голове всё крутились слова Шамиля. Что он имел в виду? Какие глупости я могу совершить, находясь в заточении? Простор для воображения сужен стенами его дома.
Первый день я провела в полнейшем ничегонеделании. Шамиль больше не писал. А сама я не могла отважиться на первый шаг. Несмотря на то, что ужасно хотелось получить от него весточку.
Не представляла, чем заниматься эти дни. Но в какой-то момент обнаружила, что мой измотанный организм может спать днём и даже на свежем воздухе, пытаясь восстановиться.
Изучая территорию загородного дома, набрела в саду на качели, словно предназначенные для романтической девушки. Резные, красивые. Наверняка Хозяин их соорудил для своей жены. Эта мысль неприятно уколола. Хозяин умеет заботиться о том, что принадлежит ему.
Не хотелось никому звонить, связываться с внешним миром. Даже узнавать, как там мама. Поэтому я забралась в свой кокон и не планировала из него вылезать как можно дольше.
Только, конечно, никто не спрашивал о моих желаниях. Из грёз меня выдернули следующим утром.
Выйдя из душа, обнаружила десяток пропущенных звонков от Соломона.
Присела на край кровати, сжимая трубку в руках. Перезванивать не хотелось. Вообще знать его и слышать не хотелось.
И всё же я не вправе игнорировать информацию из той папки, что он мне дал. Вытащила её из рюкзака. Возвращая себя в реальный мир. На обложке значился номер уголовного дела, выведенный чёрным маркером на ветхой бумаге.
Вибрация телефона заставила вздрогнуть. Снова Соломон.
Кривясь, подняла трубку.
– Какого хрена ты мне не перезваниваешь?
– Спала. Что случилось?
Соломон громко дышал, словно взбирался пешком на десятый этаж. А я ощущала, как до меня доносятся вибрации негодования и злости. Раздражения, полностью направленного на мою персону.
– Ты сделала то, о чём я просил?
– Что именно? – прикидываюсь веником, кусая до крови губы.
– Лисёнок, – вкрадчиво обращается ко мне, была бы я чуть младше и глупее, уже писалась бы от страха, – ты должна была вставить флешку в компьютер Ямадаева. Ничего сложного.
– Слушай, это почти невозможно. Даже если я найду его компьютер, как, по-твоему, я смогу пробраться через пароль?
Хватаюсь за эту отмазку, радуясь, что не имею навыков взлома компьютеров. Сердце совсем не лежало выполнять поручение.
Если Шамиль – убийца, я бы предпочла сбежать от него как можно дальше. Чтобы он никогда не смог меня найти. Чтобы мы больше никогда не встретились и не пересеклись.
Но готова ли я подставить его?
И всё же как глупо с моей стороны отрицать очевидное. Какие ещё мне нужны доказательства? Его чистосердечное признание? Тогда я поверю и смогу ненавидеть его в полную силу? Ох…
Иногда правда пугает покруче любого хоррора.
– Просто вставь флешку в его компьютер, – процедил сквозь зубы так, словно хотел меня ими растолочь, – я тебе сейчас пришлю кое-что. Подумай, готова ли ты это оставить безнаказанным. Времени очень мало, потом уже будет поздно, Лисёнок.
После этих слов он отключился. А мне пришло сообщение в мессенджере. Фотография.
Я наблюдала, как крутится значок загрузки, постепенно проясняя изображение.
Резко вздохнула, но воздуха в лёгких всё равно оказалось недостаточно.
Изображение брата на месте трагедии. Это фото я не видела в уголовном деле. Сделано сразу после выстрела.
Я вглядывалась в лицо брата. Ещё недавно улыбающееся мне. Услышала его смех, который почти позабыла.
Я выросла. А он так и не смог. Каким бы он стал, если бы не Шамиль?
Запустила руку в волосы и потянула, причиняя себе боль. Попытка отрезвить помутневший разум. Прийти в чувство.
Вновь пытаюсь поверить в правду. Поверить в слова Соломона и материалы уголовного дела.
Смахнула крупные слёзы с щёк. Горькие слёзы обиды.
Дышать трудно.
Как бы мне хотелось поехать сейчас к подполковнику и поговорить с ним с глазу на глаз. Получить ещё одно подтверждение тому, что всё делаю правильно. Верно. Что мщу тому, кто заслуживает мести.
Набрала знакомые цифры на телефоне.
– Дядь Сём, – сдавленно произнесла, когда подполковник снял трубку, – скажи мне, кто заказал убийство отца. Я знаю, ты в курсе.
Глупо было рассчитывать, что я получу вразумительный ответ от сотрудника полиции по телефону. Но какой у меня выбор?
Слышу, как он тяжело вздыхает. Как и во все предыдущие разы, когда я задавала ему этот вопрос.
– Василиса, что за разговоры? – привычный ответ с нотками негодования.
– Заказчик – Шамиль Ямадаев? – спрашиваю, ощущая давление в висках.
Прикладываю прохладную ладонь к пылающему лбу.
Секунды медленно текли, а молчание затягивалось.
– Кто тебе сказал?
Тихий голос на том конце заставляет меня вздрогнуть. Потому что слова прозвучали так, будто он ответил «да».
Отвожу телефон от уха, тупо смотря на экран. Подобного я не ожидала. Никакого отнекивания. Отрицания. Лишь удивление.
Нажала на красную кнопку, давая отбой.
Сколько я ещё буду себя обманывать?
Вышла из комнаты, сжимая в руках флешку.
Вероятно, вид у меня был лихорадочный, взбудораженный. Потому что, когда я столкнулась с Аидой, она на меня крайне удивлённо взирала. А я знаю, как дико порой могу выглядеть.
– Мне компьютер нужен, где его найти? – Чего таиться.
Девушка хмурится. Явно не зная, как поступить. А я разглядываю её, склонив голову. Размышляя, какие указания ей оставил на мой счёт Хозяин. Могла ли она отказать мне в просьбе?
– Пойдемте, я вас провожу, – решившись, отвечает.
А я в глубоком удивлении моргаю. Не думала, что всё будет так просто.
Аида провела меня в кабинет Хозяина. Похожий по дизайну на тот, что я лицезрела в его клубе. На широком столе красовался современный моноблок.
– Может быть, вам что-то принести перекусить, вы ведь ещё не ели сегодня? – услужливо интересуется с привычной мне улыбкой.
Всё, на что я способна, – это заторможенно на неё взирать. Сообразительная девушка поняла меня без слов и покинула комнату. А я стояла и не могла поверить столь странной удаче.
Экран загорелся после того, как я нажала на клавиатуру. Высветилось имя хозяина дома. К горлу подступила тошнота, а на лбу появилась испарина. Руки дрожали. Я почему-то сразу вспомнила, что мне вовсе не обязательно пытаться угадать его пароль.
Зашла через гостевой доступ. Всё так просто, что даже жутко. Вставила карту памяти и сохранила папку, что была на жёстком диске. Заглядывать ещё в один Ящик Пандоры желания не возникло. Поэтому я вытащила флешку и покинула комнату.
И мне казалось, что это единственно верное решение. Правильный поступок после череды неверных, опрометчивых и глупых. Глупой любви к врагу.
Только так я могу смыть с себя позор. Приглушить боль и шёпот совести.
Весь оставшийся день я промаялась, не в силах найти себе места.
Когда вернётся Шамиль? Как скоро он поймёт, что я его подставила? Какая участь меня ждёт? Поможет ли мне Соломон?
Смешно. Он никогда мне не помогал.
Ещё одна ночь прошла как в лихорадке. Я засыпала и просыпалась, ощущая давление тяжёлого одеяла. Жар. Кожа покрылась липким, холодным потом. В комнате кромешный мрак и такая тишина, что я задумалась, а не стала ли я глухой. Словно в доме кроме меня никого нет. И мне вдруг стало страшно. Как ребёнку, боящемуся темноты.
И оставаться в спальне не было сил. Мне казалось, что чьи-то глаза смотрят на меня из темноты. И взрослая часть меня понимала, что это глупость. Не жена же Шамиля пришла навестить соперницу.
Но паника никуда не девалась. Я откинула одеяло и выбежала в коридор, желая услышать хоть какой-то намёк на присутствие в доме других людей.
И с криком оказалась сжата в руках человека, остановившего меня.
– Куда ты так спешишь? – тихий знакомый голос. С лёгкой хрипотцой.
Но я узнала его ещё до того, как он открыл рот. По запаху, как животное. Только сегодня к его парфюму добавилась новая нота.
Я знала этот запах с детства. Улавливала его среди сотен других. И ни с чем бы не спутала.
Порох.
– Меня искала? – вопрос с насмешкой.
Не видно ни зги. В коридоре такая же темнота, как в спальне. И хотя привыкла к сумраку, я всё равно способна разглядеть лишь очертания его лица. Но не то, что таится в глубине глаз.
Но отчего-то кажется, что он издевается надо мной. Сама не поняла, когда руки оказались на груди. Почувствовала под влажной рубашкой горячую кожу и размеренно бьющееся сердце. Словно он научился даже его контролировать.
Попыталась его оттолкнуть, но Шамиль лишь сильнее сжал мои плечи, не позволяя отстраниться. Напоминая, что правила игры всегда диктует он.
– Спешишь, чтобы я побыстрее исполнил обещанное? – руки спускаются по спине. Надавливает на поясницу, притягивая теснее. И снова в его голосе незнакомый ранее холод, не сочетающийся с откликом тела.
До мозга не сразу доходит, о чём он. Но перспектива секса с ним вселяет ужас.
Как бы мне хотелось выбраться отсюда. Оказаться на свободе. Ото всех. И забыть его. Вычеркнуть из сердца. И всю оставшуюся жизнь делать вид, что я никогда не знала Шамиля Ямадаева.
– От тебя пахнет смертью, – шепчу испуганно.
У меня стойкое ощущение, будто произошло нечто плохое. В голову приходит странная мысль – проверить, в порядке ли Шамиль. Нет ли у него ран. Дикая идея. Несуразная.
От моих слов он напрягается. Не прижимайся я к нему, не заметила бы, как его мышцы стали каменными. Жёсткими.
– Откуда ты знаешь, как пахнет смерть? – тихий голос. Едва слышный вопрос. Ощущаю себя под воздействием заклинателя змей. А я та ещё змея.
Она пахнет как ужас. Как липкий страх. Как порох, как кровь. И боль потери.
– Глупость сморозила, – отнекиваюсь и вздрагиваю, когда его губы касаются моей щеки.
Жмурюсь со всей силы, потому что мне кажется, ещё чуть-чуть – и я закричу. И закачу жуткую истерику.
Но поцелуй оказался столь мимолётным, что через секунду у меня возникают сомнения. А не пригрезилось ли мне.
– Почему выбежала из комнаты? – его руки по-хозяйски блуждают по телу.
Опускаются на задницу, сжимая ткань, приподнимают майку, оголяя зад. Без трусов. От его прикосновения по коже мурашки бегут.
– Всегда меня так встречай, – пальцы впиваются в ягодицы. Грубый собственнический жест.
Явственно ощущаю через тонкую ткань майки нечто-то очень твёрдое. Не оружие же он носит в кармане брюк. Хотя это с какой стороны посмотреть. Если убивать, то только таким стволом.
Обидно, что моему телу абсолютно безразлично, что из себя представляет Хозяин этого дома. Моему телунравится, когда он его ласкает. Абстрагироваться не выходит. Шамиль затягивает меня в воронку порока. Табуированного греха. За грань, через которую я уже перешагивала.
Что изменится, если я совершу очередную ошибку?
– Испугалась, – с удивлением понимаю, что отвечаю честно, и с раздражением слышу свой дрожащий голосок, – мне показалось, что в доме никого нет.
Шамиль молчит. Чувствую, что рассматривает меня в темноте. Что он хочет увидеть?
– Пошли. Прогоню твоих демонов, – разворачивает меня в сторону спальни.
А мне кажется, что моих демонов он способен лишь пробудить. Даже тех, с которыми я ещё не встречалась. А ведь я думала, что знаю каждого в лицо.
Изгонять их он, вероятно, будет членом.
Щёлк – и комната озарилась светом.
Зажмурилась, привыкая к яркому освещению.
Обернулась. И замерла.
Кровь запеклась на губе. Рубашка мятая, грязная, со следами крови. Под глазами тени. Похоже, все эти дни у него не было возможности побриться, потому что сейчас он похож на моджахеда. Взгляд опустился накостяшки. Разбитые и припухшие.
Вдыхаю резко. Хочется задать ему тысячу вопросов. Но вместо этого я лишь прикусываю кончик языка.
– Раздень меня.
Не могу разобрать. Он просит или приказывает. Слишком нейтрально звучит голос.
А я не в состоянии оторвать взгляда от его лица. Кто бы мог подумать, что мужчине настолько идёт щетина и ссадины. Сейчас Шамиль меньше всего напоминает того человека, что я встретила у дверей.
Он живой. Уверена, даже способный на настоящие эмоции.
Подошла к нему ближе. Следовало бы ответить что-то грубое. Что он сам в состоянии выполнить эту простую задачу. Но я не могу отказать себе в потребности прикоснуться к нему. Притворяясь, что он меня заставляет. Так проще усыпить свою совесть.
Пальцы дрожат, когда я принимаюсь расстёгивать его рубашку. Он кого-то сегодня убил? Как минимум избил.
Одну за другой освобождаю из петелек, открывая взору мощную грудь с рельефными очертаниями. Едва сдерживаюсь, чтобы не провести по ней подушечками пальцев.
Напитаться им. Насытиться.
Это произошло совершенно без моего ведома. Подняла веки и столкнулась с его горячим взглядом, от которого все внутренности стянулись в узел, а дыхание оборвалось.
– Продолжай, – по его губам скользит знакомая улыбка.
Видит меня насквозь, точно я из стекла сделана.
Неловко вытаскиваю рубашку из брюк. Следующим шагом будут брюки. И я кладу пальцы на пряжку ремня, тяну кожаный язычок.
Замерла в нерешительности.
Закусила губу. Пальцами коснулась твёрдого живота, ощутив сокращение его мышц, едва сдержавшись,чтобы не поплыть от удовольствия. Спустила его брюки на пол. И сделала шаг назад, как школьница после решённого у доски уравнения.
И изо всех сил старалась не смотреть на его боксеры. Но взгляд тянулся к ним как примагниченный.
– Шамиль, – каким-то совершенно чужим голосом произношу его имя, – ты, возможно, не понял. Но я не хочу больше секса с тобой. Я верну долг иначе.
Что-то в его взгляде меняется. Если мгновение назад он казался мне нейтральным. То сейчас жёстким. В нём появилось даже что-то жестокое.
Хозяин перешагнул через брюки. Подошёл ко мне, разворачивая спиной к себе. Прижал к своему телу, позволяя ощутить исходящий от него жар. Такой, что опалял меня, заставляя задыхаться. Судорожно глотала воздух, когда его ладонь прошлась по бедру, коснувшись лобка, и погладила живот.
От его близости по телу разлилось желание, отнимающее всю способность к сопротивлению. Всю волю. Единственное, чего мне хотелось, это быть с ним. Как можно теснее. Он вызывал во мне такое острое желание, что во рту скапливалась слюна. Условный рефлекс, как у собаки Павлова.
И, видимо, не один.
– Чем ты занималась без меня, Алиса? – шепчет, касаясь губами уха.
Не сразу вспоминаю, что Алиса – это я. Он слишком редко зовёт меня по имени.
Подталкивает к кровати, направляя движение. Рука перемещается на мою спину, нагибает так, что я вынуждена упереться ладонями в матрас. И до меня не сразу доходит, что он делает.
Он хочет сношать меня по-собачьи?
Слышу треск ткани. Моя рубашка превратилась в ошмётки. И всё это он творит с каким-то странным, выверенным спокойствием. Или, наоборот, с едва сдерживаемой яростью?
Мне хочется обернуться. Взглянуть на него. Но, когда я совершаю попытку, Шамиль надавливает между лопаток. Так, что я утопаю лицом в постельном белье. Затем сжимает в кулаке мои коротенькие волосы, держа, как котёнка за шкирку. И тянет на себя, заставляя изогнуться луком. Будто станок под себя настраивает. Ирод.
– Подними задницу выше.
Сжимаю в кулаке простыню, ничего не соображая. Дезориентированная в пространстве и в положении своего тела. Испытывая лишь растерянность и ноль возбуждения.
– Пожалуйста, остановись. Не надо так, – жалобно скулю, как собачонка, которой наступили на горло.
Пробую выбраться, выползти из-под него, но ничего не получается. Я только глубже погрязаю в ворохе белья. Ощущая горячее тело, следующее за мной. Слышу дыхание Шамиля. В отличие от меня, его возбуждает происходящее. Это вдруг пугает и отрезвляет. Потому что, похоже, он не намерен отступать.
Шамиль методичными движениями скручивает меня. Сухими, резкими, лишёнными какого-либо намёка на ласку. Молча. Словно наказывая этим.
Ощущаю себя куклой Барби, которой гнут конечности, чтобы проверить, когда кукла сломается. Сдастся. Только я ни черта не соображаю в том, что он творит и почему.
Выставив меня в желаемую позу, так, что щекой и грудью я оказалась вдавлена в матрас, с оттопыренным к потолку задом, Шамиль останавливается. Дёрнулась, пробуя освободить зафиксированные за спиной в грубом захвате запястья. Но он лишь сильнее сжал пальцы, не давая пошевелиться.
– Шамиль, прекрати, ты меня пугаешь, – пытаюсь говорить спокойным тоном, но голос дрожит, и я запинаюсь на каждом слоге. – Мне это… это не нравится.
– Не нравится, – повторяет за мной с насмешкой. – Зато мне нравится, малышка.
Ощущаю прикосновение грубой ладони к ягодице. Сдавливает её, впиваясь пальцами. Отводит в сторону, и я почти физически чувствую его взгляд на моей промежности. Касается выставленных, как на витрине, половых губ. Уверена, что не могла возбудиться от его скотского, потребительского отношения. Но узел желания внизу живота давит всё сильнее и настойчивее.
Совершаю ошибку, попробовав извернуться, выбраться, избавиться от стальной хватки. Но слышу его смех за спиной.
– Ты бы знала, как потрясающе смотрится твоя задница в этой позе. Пожалуй, я буду всегда тебя так трахать.
Ладонью скользит к рёбрам с выступающими косточками. По груди. Сжимает её, оттягивая соски.
Словно ударом, получаю новый импульс внизу живота. По телу проходит волна предательской неги, от которой я вся сжимаюсь. Не желая пропускать удовольствие через себя. Отвергая его. Но оно всё равно заполняет каждую мою клеточку.
Шамиль, должно быть, вызволил горячий орган из боксеров. Почувствовала шелковистое прикосновение члена, скользнувшего между ягодиц.
– Всегда? – срывается вопрос с губ. От глубокой обиды оттого, что он обращается со мной как с вещью. Дешёвкой, которую он приобрёл на распродаже. – Я сбегу от тебя, как только представится возможность. И ты больше никогда меня не увидишь.
Опускается ниже. Вижу его увитую венами руку рядом с моим лицом, которой он упирается в матрац. Грудь прижимается к моей спине. Становится жарко. И одновременно с этим по коже проходит холодок. Мурашки бегут табуном.
– И куда же ты от меня убежишь, Маугли? Думаешь, есть такое место, где я тебя не найду? – шепчет, касаясь губами ушной раковины. Захватывает зубами мочку и кусает, вызывая очередную волну. Я млею от какого-то странного удовольствия, разгадать природу которого просто не в состоянии.
– Есть, – тихо подтверждаю, уверенная в своей правоте. Где-то должно быть такое место. Вновь подумала о Соломоне. Он ведь способен дать мне новые документы, если потребуется. Наверное. – Думаешь, ты единственный, кто может мне помочь?
Моя речь полна напускной бравады и веселья, которого не испытываю. Хочется уколоть его посильнее. Забраться иголкой ему под ногти и давить. Но понятия не имею, как это делать. Всё, что я умею, – молоть языком ерунду.
Но всё же ощущаю неуловимую перемену. По тому, как Шамиль напрягся от моих слов.
Сжимает заднюю поверхность шеи, будто едва удерживая себя от желания меня придушить. Движение болезненное и унизительное одновременно.
– Я единственный, кому ты принадлежишь, – цедит сквозь зубы. Не ласково, как мгновение назад, а зло. Я вывела Ямадаева из себя, и мне до чёртиков хотелось бы видеть его глаза в этот момент. – Твоя жизнь без меня гроша ломаного не стоит. Если бы не я, ты бы уже сдохла под очередным мужиком в притоне, обслуживая клиента за тарелку супа. Других условий Вуйчик не предлагает своим шлюхам.
Жмурюсь, видя слишком реалистичную картинку, нарисованную Хозяином. Стараясь стереть её с роговицы, к которой она плотно прилипла.
– Я бы выкарабкалась. Как и всегда, – огрызаюсь изо всех сил.
– Думаешь? – усмехается. – Тогда я дам тебе возможность к нему вернуться, сразу, как ты мне надоешь.
Наверное, пробуя достать его до самой селезёнки, я не ожидала, что Шамиль не станет подставлять другую щеку. И получила рикошетом. Глаза наполнились слезами обиды. Глупой. Детской.
Несмотря ни на что, мне хотелось бы услышать от него иные признания.
Неожиданно ощутила давление члена у половых губ. Охнула, глотая воздух. Забывая, как вдохнуть обратно. Глаза едва не выкатились из орбит, когда член проник во влагалище.
Затрахаю до смерти.
Шамиль не даёт возможности приспособиться к своим габаритам, начиная фрикции. Болезненные, давящие. Чувствую распирание от органа, к которому не успела привыкнуть. Слишком большого для такого грубого вторжения.
Не заметила, в какой момент он освободил мои запястья. Но сейчас его руки находились на моих бёдрах, контролируя движения. Направляя моё тело по нужной для него траектории. Словно я надувная кукла.
И если это наказание за мой длинный язык, то самое паскудное из всех, что можно придумать.
Сжимаю в кулаке одеяло, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Слёзы текут рекой. Я не просто плачу. Рыдаю. И понимаю это лишь по тому, как резко расширяются и опадают мои рёбра, прижимаясь к постели.
Боль ничто по сравнению с обидой, растущей во мне до вселенских масштабов.
Шамиль останавливается. Замирает во мне. Слышу его тяжёлое, рваное дыхание. Нависает, упираясь ладонями в матрас. И по пульсации органа внутри меня я подозреваю, что пауза даётся ему с огромным трудом.
Наклоняется, захватывает мой подбородок. Заставляя извернуться в неудобной позе. И находя губы, впивается в них с какой-то животной ожесточённостью. Злостью. Поцелуй солёный от моих слёз. Влажный.
Ощущаю, как член медленно покидает моё тело. И вновь вторгается. Вопреки всему, желание возвращается с утроенной силой. Мне не хочется испытывать удовольствие, но я не в состоянии бороться. Я слишком устала сопротивляться.
Шамиль сминает меня в объятиях, сжимает мою грудь, почти причиняя боль. Царапая грубой кожей ладоней соски. И почему-то именно это находит очередной отклик в теле.
Стону от острого желания. С ужасом осознавая, что близка к пику. Близка, несмотря на то, как жёстко он меня имеет. А иначе это не назвать.
Рука Шамиля оказывается на моём клиторе. Скользит по влажной плоти. И в сочетании с крупным членом, движущимся во мне, чувства становятся оглушающими. Переполняющими моё нутро. Мир начинает кружиться вокруг меня, приходя в движение. По телу прокатывается судорога. Ток пронзает каждую мышцу, сокращая и расслабляя. Отчего Шамилю приходится придавить меня к кровати.
Мир потемнел. И лежала на кровати, придавленная Шамилем, что-то шептавшем мне на ухо. Но ничего не понимая. Не разбирая слов. Отрешённо уставившись в одну точку.
Лишь ощущая, будто парю. Тело наконец стало лёгким словно пёрышко. Пылинка на свету. И я качалась в воздухе, оторванная от твёрдых поверхностей. Не соображая, что сейчас произошло. Испытывая опустошение.