Глава 15

Не разбираю, о чём он говорит. Слова разносятся в пространстве, не задерживаясь в моём сознании. Мир вокруг движется, и я не понимаю своего места в нём. Единственная моя опора – мужчина, что меня обнимает.

Жду, когда моё зрение стабилизируется, и потихоньку расплывающаяся реальность проясняется. Чувствительность возвращается.

Сердце бьётся в каждой клеточке моего тела. Дрожь прокатывается по коже. Становится холодно от влаги. И горячо от мужчины, к которому я жмусь. Руки задеревенели. Мне хочется их разомкнуть, но я не доверяю своим ногам.

Широкая ладонь размеренно гладит мою спину. Успокаивающе. Лёгкий поцелуй в висок. От нехитрой ласки щемящая нежность ранит сердце. Зажмуриваю глаза из-за подступающей к ним влаги.

– Ты как? – стирает слезинку с щеки, смотрит серьёзно. И я в ответ на него. Только это всё, на что я способна.

Ноги обретают твёрдую опору, но я не рискую расцепить пальцы на его шее, хватаясь за него, как за соломинку. Но Шамиль медленно убирает мои руки, продолжая придерживать.

– Можешь стоять? – ещё один вопрос. Шамиль пытается разглядеть понимание в моём взгляде.

Но единственное, что я понимаю, – это холодная стена за моей спиной. Отлепляю от него пальцы, прижимая их к влажной поверхности. Опасаясь, что не смогу совладать с собой и вновь прильну к нему.

Наверное, надо бы помыться. Кожа потная, на бёдрах сперма и мои выделения.

Но я едва нахожу в себе силы стоять на ногах. И не могу пошевелить конечностями.

Поворачивает вентиль. Струи тёплой воды ударяют в пол. Будто со стороны наблюдаю за тем, как Шамиль размазывает между ладоней гель для душа. Касается ими моих плеч, скользит по рукам, возвращается к шее и ниже к груди.

– Что ты делаешь? – интересуюсь, когда пальцы обхватывают вершинки груди, сжимая. Волна тепла проходит по телу.

Рука проскальзывает по лобку к промежности. Острое возбуждение больше не влияет на болевые рецепторы, и я ощущаю, как неприятно саднит между ног. Подаюсь задом назад, опасаясь, что его пальцы окажутся во мне.

– Больно, – протестую, сводя брови.

Движение возвращается обратно. По кудряшкам на лобке к животу.

Оставляет меня в покое, убирая руки с моего тела.

И я, присосавшись ладонями к стене, жадно наблюдаю за тем, как он моется. Свежий аромат геля для душа напоминает его запах. Аромат летнего вечера, нагретого солнцем моря и скошенной травы. Мне доставляет странное удовольствие думать, что я теперь буду пахнуть так же, как и он.

Но на этой мысли мой мозг окончательно проясняется. Морок возбуждения отпускает мои извилины.

– Мне нужно в аптеку, купить таблетки экстренной контрацепции, – тихо произношу, понимая, что никто из нас не планирует продолжать друг от друга род.

Шамиль опускает ресницы, подставляя лицо под струи душа. Вода стекает по его лицу, груди и рельефному торсу. Сглатываю слюну, облизывая пересохшие губы, ощущая спазм в животе.

Сжимает моё запястье, разворачивая спиной к себе под душ, смывая с меня остатки пены. Его руки скользят по моей груди. На мгновение ладонь задерживается на моём животе. И эта странная остановка не ускользает от внимания. Но тут же выветривается, когда пальцы вновь оказываются на моей промежности.

Движения такие интимные, что я готова лезть на стену от смущения. И в то же время приятные. Радуюсь, что он не видит моего лица.

– Контрацепция не то, о чём тебе стоит беспокоиться, Маугли, – губы касаются моего уха. Я, наверное, упала бы, не держи он меня так крепко.

Меня пугает этот разговор. До чёртиков. Потому что мне непонятны его мотивы и цели. И слова, наводящие на мысли, что он хочет, чтобы я родила ему ребёнка. Ведь иначе он первый повёл бы меня к гинекологу. Не так ли?

Решаю, что сама куплю таблетку.

Спать с убийцей отца – один грех. Родить ему ребёнка – другой.

Хотя, наверное, всё это перевешивает то, насколько мне понравилось быть с ним. Касаться его, целовать, ласкать. Ощущать внутри. Эти мысли хотелось вырвать из головы, а чувства – из сердца.

Как алкоголик перед бутылкой, я дала себе зарок, что сделаю ещё один глоток, а затем завяжу.

Позволю слабость быть рядом с ним без угрызений совести на пару часов.

Когда Шамиль возвращается ко мне с полотенцем и кутает меня в него, я поднимаюсь на цыпочки, невинно чмокая его в губы. И вновь знакомое тепло распространяется от солнечного сплетения, захватывая всё тело в какой-то дикой радости от возможности его трогать.

Ощущаю, как он застыл, ошарашенный моей инициативой.

– Надо было трахнуть тебя раньше, я слишком долго тянул с этим, – заключает.

Что вызывает во мне волну возмущения, пробую вырваться из его рук. Мне даже удаётся сделать пару шагов. Но через секунду вновь оказываюсь в кольце, чувствуя спиной рокот его смеха. Мягкий, довольный, как урчание сытого кота. Но именно его довольство заставляет меня ощущать себя ещё более виноватой.

– Это был первый и последний раз, – зло шиплю и тут же замечаю, как его мышцы напрягаются. Но спустя секунду вновь расслабляются.

Хозяин ещё слишком доволен одержанной победой и призом.

Мной.

– Идём, Маугли. Тебе нужно поесть, а то ты вновь становишься голодной и злой.

Я слышу насмешку в его словах, оборачиваюсь, наблюдая за тем, как он повязывает полотенце на бёдрах.

Пробую не опускать взгляд ниже пупка, туда, куда ведёт дорожка волос. И мне это удаётся с большим трудом. Поднимаю глаза к его лицу, вновь обнаруживая улыбку. Насмешливую, весёлую. Незнакомую. И этот мужчина мне тоже незнаком. Это вовсе не тот Хозяин, которого я знаю. У этого человека слишком много эмоций, которых он не скрывает. И хуже всего, что он мне тоже нравится.

– Или ты уже сыта?

Скалю зубы, как дикий зверёныш.

– Тобой. По горло.

Уводит меня из ванной.

На кухонном столе разложена еда. Горничная, увидев хозяина, тут же ретируется. Даже не посмотрев в нашу сторону. Должно быть, подобное поведение тысячу раз отшлифовано на практике с другими любовницами Шамиля.

– Мы только начали, Маугли. Тебе от меня никуда не деться. Я тебя везде найду.

И эти слова звучат как угроза и предупреждение. Будто он отлично понимает мои намерения.

Умостив задницу на барном стуле, сложила вместе кусочек тонко нарезанного вяленого мяса с сыром и, покусывая, разглядывала мужчину напротив. Не совсем понимая, от чего больше текут слюни: от вида деликатесов или от его обнажённого торса, который до смерти хотелось укусить.

Шамиль молчал, гипнотизируя взглядом. Мечтала залезть в его черепную коробку и узнать, что в ней творится. Но мне казалось, что в данный момент именно он препарирует меня. Медленно вытаскивая из нутра каждую мою мысль. Сортируя их по порядку.

В то время как сам включил привычный режим неприступности. Когда за тёмным взглядом не отражаются иные эмоции, кроме тех, что он желал показать.

Запихала еду поглубже, запив её крепким чаем, совершенно не ощущая вкуса на языке.

Хозяин потягивал горячий напиток, продолжая меня рассматривать. Без всякого интереса. Как очередное приобретение. Как диковинную зверушку, новинку для своей коллекции. И, судя по всему, я больше ничего для него не значила.

И вроде всё самое интимное между нами уже свершилось, однако я совсем не понимала, как себя вести дальше. Какое место я теперь занимаю в его жизни. Чихуахуа?

– Где я буду спать? – спрашиваю и тут же отвожу взгляд, изучая орнамент паркета.

Кожей чувствую, как он прожигает меня глазами.

– Насколько я помню, тебе понравился пол в ванной, – губы растягиваются в улыбке. Такой сладкой, что патока вот-вот полезет из моих ушей.

Неужели он ждёт, что я его о чём-то попрошу?

Его самоуверенность рождает в ответ волну гнева. Хочется выплеснуть в его самодовольную физиономию остатки чая, дабы привести в чувство. Вернуть с небес на землю.

Но вместо этого я спрыгиваю со стула, устремляясь в ванную комнату. Пол там действительно тёплый. Удовольствие на нём спать я уже имела. Главное – подальше от Хозяина.

Но не успела сделать и пары шагов, как Шамиль перехватил меня за талию, прижав к себе.

Полотенце сползло, обнажая грудь. Горячие губы оставили след на шее. Втянул запах моей кожи, раздражая её колючей щетиной. И так крепко держал, что у меня ноги подкашивались.

– Ты теперь будешь спать в моей кровати. Со мной, Маугли. Всегда, когда я этого пожелаю.

Слова больно кольнули. И вроде понятные мне. Я могла ожидать чего-то подобного. Ведь я крупно ему задолжала и должна расплатиться за выигранную жизнь.

Но, судя по всему, наигравшись или пресытившись, он попросит в свою кровать другую. Других. Променяет меня, как отработанный материал.

Нахмурилась, пытаясь совладать с собой. Не показать ему своих эмоций.

– Мои желания значения не имеют? – сдавленно интересуюсь. Жмурю глаза, радуясь тому, что он не видит моего лица.

Щетина царапает тонкую кожу в изгибе шеи. Руки сильнее сдавливают, едва не перекрывая дыхание.

– Твои желания, Маугли? – Голос кажется сухим, дегидрированным, и в то же время в нём слышится насмешка. – У тебя разве есть иные желания, кроме как бежать туда, куда глядят глаза?

Пожимаю плечами. Раздражённо. Обиженно.

– Меня вполне устраивала моя жизнь, – бурчу под нос, с трудом вспоминая, как существовала до него.

Где бы сейчас находилась? Понятно где. Искала бы по подворотням мать. Но вместо этого обслуживаю мужика. Временно. Пока его будут устраивать мои услуги.

Зашибись карьерный рост – от посудомойки до гурии Хозяина.

– Ты к ней больше не вернёшься. Забудь.

Изворачиваюсь в его руках, извиваясь змеёй. Хочется заглянуть в его глаза. Хотя верить им глупое занятие.

– Сначала я буду обслуживать тебя. А потом твоих дружков? – зло интересуюсь, ломая губы в болезненной улыбке.

Наблюдаю, как его зрачки сужаются до точки. Их чернота холодеет до температуры Антарктики.

Сжимает мой подбородок, заглядывая в глаза.

– Что ты несёшь? – цедит сквозь зубы.

Ощущаю, как накаляется атмосфера вокруг вместе с температурой его тела.

Сказать, что он горячий, – ничего не сказать. Огонь.

Вырываюсь из захвата пальцев. Оставаясь прижатой к нему. Задирая лицо выше.

– А что не так? – хорохорюсь. – Сначала буду твоей подстилкой. А потом надоем и ты передашь меня другому? Кому из своих друзей отдашь? Может быть, Яну? Ян – красавчик.

Зря.

Зря, наверное, я это вслух произнесла.

Тут же жалею о сказанных в запале словах. Потому что возникает ощущение, что Шамиль одним движением растолчёт мои косточки. Сотрёт их в пыль. И от меня ни мокрого следа, ни воспоминания не останется.

Я вижу, как напрягаются и расслабляются желваки на его челюсти. Как тяжело он вбирает воздух в лёгкие. И что более всего меня поражает – он не скрывает эмоций. До такой степени я его довела. Почти достижение.

– Яна ты больше не увидишь, Маугли.

Шамиль, видимо, решил не продолжать этот разговор. От греха подальше. Развернул спиной к себе. И толкнул в сторону своей спальни.

Я маленькая лошадка. И мне живётся несладко…

Поплелась, раздражённо вздыхая. И остановилась у кровати, не зная, куда деть влажное полотенце.

В то время как у Шамиля таких дум не возникало. Он бросил своё полотенце на пол и принялся натягивать льняные брюки, видимо предназначенные для сна. Пока я с интересом наблюдала за движением ягодичных мышц под кожей. Забывая, что где-то в мире существуют какие-то другие представители рода человеческого.

Таких, как он, больше не существует.

– Можно мне рубашку? – обращаюсь к его спине. Или заду.

Шамиль оборачивается ко мне, бросая в мою сторону ещё один разъярённый взгляд.

– Ты будешь спать голой. Забирайся под одеяло. Постель чистая.

Наказывает. Без одежды между нами нет никаких преград. Не скрыться.

Щелчок. И через минуту комната погружается в темноту. И неважно, который час за окном. Шторы не пропускают ни одного луча.

Щека касается свежего белья, и сознание почти сразу отправляется в объятия Морфея. Но до этого я замечаю, как мужчина рукой проскальзывает по моему животу. Прижимая к своей груди. И это оказывается ужасно уютным. Правильным.

Только вот, когда я просыпаюсь с утра в холодной постели, всё произошедшее ночью оборачивается в моём сознании ужасом. Неверным. Отвратительным.

Хотелось выместить злость на Шамиле. Ударить, накричать. Выдрать зубами кусок его плоти. Но нужного тела не обнаружила рядом. Перекатилась на его половину кровати. Постель остыла. Хозяин бросил меня после первой ночи.

Я оказалась настолько плоха, что он решил сбежать?

Скрежеща зубами, уткнулась лицом в его подушку. Едва ли себя контролируя и отдавая отчёт своим действиям, обняла её, вбирая полной грудью запах мужчины. И некоторое время так пролежала, не представляя, как жить дальше. Как выбраться из паутины, в которую сама себя загнала. Да так, что её нити превратились в виселицу.

Между ног неприятно саднило. И с трудом понимала, как он вообще во мне уместился и не порвал. А когда вспоминала детали, становилось неловко перед самой собой. Но самым постыдным казалось то, как я в ночи прижималась к нему. Льнула в поисках тепла. Как вытравить всё это из своей головы?

Стоило переступить порог гостиной, как уже знакомая горничная резко поднялась со стула, словно единственным её занятием было ждать меня. На её губах тут же заиграла любезная улыбка.

– Доброе утро, мне велено приготовить для вас завтрак. Возможно, вам хочется чего-то особенного?

Что-то особенное я попробовала ночью.

Покачала головой, прикусывая язык. Не горела желанием демонстрировать интерес к её хозяину. Или моему.

Женщина принялась что-то готовить, пока я удалилась в ванную комнату. А когда вернулась, обнаружила накрытый стол. Пахло обалденно. Только вот ничего в рот не лезло. Удручённо елозила вилкой по тарелке. Обижать горничную своим плохим аппетитом не хотелось. Слишком мало людей в этом мире стараются мне угодить. А у неё, очевидно, была именно эта цель.

– Вы не переживайте. Хозяин очень не хотел вас оставлять и был удручен из-за того, что ему потребовалось уйти.

Подняла медленно глаза от тарелки.

Женщина светилась искренностью. Хотя кто я для неё? Посторонний человек.

Но у меня от её слов тепло затопило сердце.

Я попробовала избавиться от этого позорного ощущения. Слишком сильного и сладкого, чтобы иметь силы его игнорировать.

Нанизала на вилку кусочки еды в самом вкусном их сочетании. И долго жевала, прежде чем задать вопрос.

– И много вы видели девушек Шамиля?

Румянец окрасил её щеки. Должно быть, много.

– Уйму. Но ни для одной он не отдавал приказа накормить. Кроме вас.

Рассматривала столешницу, не желая показывать малознакомому человеку свои истинные эмоции.

– Выходит, я особенная, – выдавливаю из себя иронию, прячась за ней, как за щитом.

– Выходит, что так.

Дверь распахнулась так резко, что я подпрыгнула.

Господин Хозяин перешагнул порог. И смотрел на меня так, будто ожидал, что в его отсутствие я просочусь через вентиляцию. Наверное, не смог ночью по достоинству оценить габариты моей задницы – не пролезла бы.

Кивнул горничной на выход. Она без слов его поняла.

И я так же молча его разглядывала. Будто и не было ночи, когда я видела его голым. Трогала его кожу. Лизала и кусала.

Строгий. В костюме. Шестым чувством понимала, что под пиджаком спрятано оружие.

Была в нём какая-то перемена. Напряжение выше обычного.

Долго считывать свои эмоции он не разрешил. Воздвигнул стену, не позволяя пробраться дальше. Полный штиль.

Пришёл и стёр всю мою ненависть к себе, самоедство, стыд. Оставив лишь тоску и нежность, из-за которой мне хотелось прижаться к его груди. Обнимать до треска в костях.

Подошёл вплотную. Вдохнула запах его туалетной воды и кожи. Чистый, свежий, как морской бриз. Против воли втянула его глубоко в лёгкие.

Естественным движением убрал прядь волос, щекотавших щёку. Приподнял подбородок, заглядывая в глаза.

– Мне нужно уехать на пару дней. Пока меня не будет, ты поживёшь в моём доме.

Слова звучали так, словно он спрашивал меня, буду ли я ждать его возвращения.

Печаль сковала сердце от мысли, что в ближайшее время я его не увижу. Нахмурилась, ненавидя себя за свои чувства. За зависимость, овладевшую мной. Он как наркотик, на который я подсела.

Но мне нужно слезть с этой иглы.

В его доме меня ждёт толстая папка. Доказательства причастности к смерти моих близких. И флешка, которая, возможно, способна разрушить его жизнь.

– Мне нужно к маме. К себе домой.

Пальцы на подбородке сжимаются грубее. Неприятно. Ему не нравится услышанное.

– Позже, – безапелляционный ответ. – Одевайся. Пора.

Но вместо того, чтобы отпустить в комнату натягивать вечернее платье, в котором сюда пришла, Шамиль рукой скользит по шее к плечу. Распахивает полы халата, отчего пояс развязывается. Открывая взору моё обнажённое тело.

Сижу, едва дыша.

Шамиль резко выдыхает, словно готовясь к погружению под воду. Тоже борясь с собой. И проигрывая. Один – один. Выигравших в нашей войне не будет.

Губы касаются изгиба шеи. Кусают, оставляя след. Запускаю руку в его густые волосы, перебирая. Вздрагиваю, когда язык оказывается на остром соске. Прикусывает. Всасывает горошину, пуская возбуждение по телу.

Отрывается от меня. Упирается макушкой мне чуть выше груди, втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы. Пытаясь совладать с собой.

– Блядь, Маугли, что ты со мной делаешь.

Едва разбираю.

– Времени нет. Мне надо идти. Тебя отвезёт мой водитель.

На этих словах он разворачивается. И уходит. Не прощаясь.

Ошарашенно пялюсь некоторое время на дверь.

Через полтора часа оказываюсь в доме Ямадаева.

В спальне Хозяина обнаружила пакеты со сложенными покупками. Их никто не тронул. И я лишь сейчас поняла, что ходила по острому лезвию. Загляни в них кто-нибудь из людей Шамиля, обнаружили бы компромат на своего хозяина в виде материалов уголовного дела.

Что бы тогда со мной стало?

Я вытащила документы из пакета, бросив их в новенький рюкзак. Сжала флешку в кулаке, причиняя себе боль её острыми краями.

На город опустился вечер. И я натянула вместо вечернего платья джинсы и свитшот, намереваясь отыскать аптеку, чтобы исключить беременность от своего врага. И навестить мать, которую уже давно не видела. Опасаясь, что она могла в очередной раз вляпаться в неприятность.

Но выйти из дома мне никто не позволил.

У дверей встретила Аида, смотря на меня с трагичным выражением.

– Что значит, – переспрашиваю у неё, – что я не могу выйти из дома?

Гнев клокочет в груди. Хочется выдрать все её иссиня-черные волосы. И я едва держу себя в руках.

– Хозяин сказал, что вы не должны покидать особняк до его возвращения, – мнётся, повторяя.

Не обращая внимания на её слова, перекинув рюкзак через плечо, минуя Аиду, распахиваю дверь.

Передо мной тут же вырастает бритый амбал. Пялится, понимая, что одним шагом своего ботинка может раздавить меня.

Но я всё же пробую юркнуть из-под его плеча. Но, несмотря на габариты, он весьма ловко ловит меня. После чего заталкивает в дом и закрывает в дверь.

– Сукин сын, – шиплю змеёй, думая о Хозяине и собирая с пола свои кости и рюкзак.

Бросаю разъярённый взгляд на Аиду.

Она растеряна и напугана. Не понимает, что делать и как себя вести. Подозреваю, что приказ Хозяина звучал весьма неоднозначно. Трогать меня нельзя, но и обижать тоже нельзя. Дилемма.

Пытаясь сохранить остатки гордости, вернулась в спальню, бросив на пол рюкзак.

Пару минут просидела, уставившись в пол. Ощущая внутри себя сжигающее пламя гнева и злости. Оно разгоралось с каждой минутой всё сильнее, грозя спалить всё дотла. Оставив после себя лишь пепел.

Хозяин не разрешил покинуть его дом не ради моей безопасности. Не потому, что переживал за меня.

Он знал, что я пойду в аптеку за препаратом экстренной контрацепции.

Не-на-ви-жу.