Глава 21

Год спустя

Оторвавшись от книги, наблюдала в окно за небом в тишине университетской библиотеки. Ярко-синее, тёмное и пышущее жаром.

Отложила карандаш. Кончик без резинки оказался изгрызен. Даже не заметила. Только на языке остался металлический вкус.

В противовес красивой природе, на душе маетно. Я так и не свыклась с жизнью в Испании. Мою душу словно привязали тонкой нитью к человеку, тянувшему туда, где он. Нить натягивалась и ранила нутро.

Истёк почти год с момента моей договорённости с отцом. Сделки, которой я пыталась выбить себе крупицу времени на свободу.

Год. Как это много и как мало.

Но это лучше, чем ничего. Точнее, чем брак с Соломоном. Мысль о котором вызывала у меня приступ панической атаки. Стоит вспомнить его попытки прикоснуться ко мне, приобнять, как у меня закачивается воздух в лёгких. И никакой возможности сделать вздох не остаётся.

– Вась, опять грустишь? – заметила одногруппница, вытащившая меня из библиотеки и потащившая волоком на выход из здания. Горячий густой воздух ошпарил кожу, и я надела на голову кепку, спасаясь от палящих лучей.

– Да всё нормально, Нин, – отмахнулась, не желая делиться ни с кем своей печалью.

Она лишь моя, и я буду её холить и лелеять сколько посчитаю нужным. Поэтому затолкала боль поглубже и натягивала на свою мордашку беззаботную улыбку. Пока подружка не поверила.

У меня имелся план. Достаточно простой. Получить хотя бы какие-то базовые навыки выживания, помимо тех, что освоила в притонах, изучить язык и смыться от отца. Потому что я лучше отгрызу себе руку, но выберусь из капкана, чем окажусь в одной постели с Соломоном. Пусть даже она станет нашим брачным ложем.

Какое-то время я наивно питала надежды, глупые и беспочвенные, что Шамиль за мной придёт. Явится прямо как принц на белом коне, поднимет забрало и вступит в бой. Но время шло, но он так и не появился.

Разочарование едва не уничтожило меня. Выжигая все чувства. Но воспоминания о Шамиле возвращались, продолжая причинять фантомную боль. Как после ампутации конечности.

И с каждым минувшим днём приходило осознание, что он пресытился и я перестала быть ему интересна. Да и кем я для него была? Девочкой для битья и развлечений.

А после того, как узнал, чья я дочь, должно быть, в нём взыграл ещё и спортивный интерес. Не зря он так долго игрался со мной, как кот с мышкой, загоняя меня в угол, не раскрывая карты.

Но и я хороша!

Несмотря на все доказательства, не могла поверить, что Ямадаев приложил руку к покушению на отца и убийству брата. Глупо, но я не представляла, как смогу пережить подобное.

Даже находясь в Испании, я знала, что он давно покинул стены СИЗО. Он мог бы найти способ встретиться со мной, если бы пожелал.

Но не захотел.

Взгляд привлёк странный для этой местности автомобиль. Большой джип. Остановилась, задумчиво на него уставившись и не понимая, что в нём не так.

Дошло. Тонированные стёкла. Не разглядеть водителя через лобовое стекло. Черным-черно.

В Испании такая конспирация запрещена. Значит, точно соотечественник.

Создалось ощущение, что за мной наблюдают. Смотрят в глаза. Сделалось не по себе. По спине прошёл холодок. Передёрнула плечами.

Мало ли у отца ещё врагов. Я хотела сбежать от него, а не попасть в лапы очередного психа.

Я всегда старалась задерживаться то в стенах университета, то гуляя с друзьями, лишь бы не возвращаться подольше домой в те дни, когда приезжал отец. Благо он не так уж часто жил с нами.

Жаль, сегодня меня ждало полное разочарование. Подойдя к дому, обнаружила несколько автомобилей. Значит, кто-то из папочкиной братвы подъехал. С охраной и тёлками. Одним словом, бизнесмены.

Замерла, заглядывая в окна. Конечно, тщетно. Ничего не разглядеть. Топталась на пороге. Совсем не тянуло видеть опостылевшие физиономии.

Соломон будто знал, что я пришла, отворил дверь ещё до того, как я взялась за дверную ручку.

– Где тебя так долго носит, невестушка? – осклабился, рассматривая меня.

Только вот его широкая улыбка в сочетании со стеклянными глазами ничего хорошего мне не сулили.

Сжала зубы, чтобы не высказать всё, что думаю. Не хотела, чтобы он заподозрил, что я планирую от него сбежать.

Отец был чем-то встревожен, разговаривал с кем-то по сотовому на повышенных тонах. На столе ворох разбросанных бумаг.

Нахмурилась, наблюдая эту сцену, и не понимала, что происходит. Я видела, что последнее время он стал мрачнее, чем обычно. Но никаких пояснений он не давал и не собирался.

Хотелось спросить, случилось ли что-то. Но вопрос застыл на языке. Всё равно не ответит.

Соломон приблизился ко мне, положа руку на мою талию и привлекая к себе в собственническом жесте.

– Надень что-нибудь красивое, Василиса, мы идём в ресторан, – прошептал на ухо, а меня чуть наизнанку не вывернуло.

Отступила от него на шаг. Оглянулась, чтобы видеть его лицо. Влажный, возбуждённый взгляд.

– Я устала, не пойду никуда. В другой раз.

Сказать хотелось совсем иные слова, но прикусила язычок.

Покачал отрицательно головой, заранее зная мой ответ.

– Не получится, Лисёнок. Твой папаша не в духе, и скоро сюда ещё приедет народ. Поверь, тебе не понравится.

Блин.

Я уже слышала шум двигателей. И с каждой секундой становилось всё страшнее. Хоть и страх безосновательный. Это ведь Василий Вишневский. Наверняка мутит очередные тёмные делишки.

Только мне по-детски хотелось укрыться с головой под одеялом.

– Через пятнадцать минут будь готова.

Соломон отдал указание, отлично понимая, что сегодня я не отверчусь. Лучше перетерпеть одного мафиози, чем целый картель.

Выбрала платье на тонких бретельках, нежно-голубого цвета. Загар смотрелся потрясающе. Густые локоны волос ложились на плечи. Встряхнула головой, радуясь, что больше не похожа на избитого оборванца. Мазнула бальзамом по губам, надела босоножки и спустилась, игнорируя взгляд «женишка» и его комплименты.

Вернусь, приму ванну с хлоркой.

Соломон – романтик. Привёз меня в ресторан у моря.

Вновь приобнял, будто демонстрируя всем, что мы вместе. И на меня никто не вправе претендовать.

– Жду не дождусь, когда ты станешь моей женой, – шепнул на ухо, задевая мочку губами.

Поглубже вдохнула воздух в лёгкие, не понимая, где взять силы пережить его близость.

И едва не споткнулась, встретившись взглядом с прожигающими меня тёмными глазами.

Соломон тут же помог мне удержаться на ногах. Ощутила его напряжение. Он тоже не ожидал встретить здесь старого знакомого.

Сердце грохотало в груди, перебивая звуки музыки, разговоры людей. Я будто оглохла и слышала лишь его биение. И мир остановился.

Вцепилась жадным взглядом в Шамиля, не представляя, как совладать с рвущимися наружу чувствами. Их оказалось так много, что они лавиной накрыли меня.

Отметила с досадой, что Хозяин выглядит превосходно. Может, лишь стал чуть суше. Но даже как-то шире в плечах. Белая рубашка без галстука с расстёгнутой верхней пуговицей подчёркивала средиземноморский загар.

Как давно он в Испании?

Он больше не смотрел в мою сторону. Лишь долю секунды продолжался наш зрительный контакт, и, сейчас казалось, он полностью утратил интерес к моей персоне.

Сидевшая рядом блондинка потянулась к нему и что-то нашёптывала на ухо. Он склонился к ней, слушая сладкие речи. Судя по выражению её лица, она в подробностях описывала ему десерт, который ждёт его ночью.

Огненная ревность тут же захватила всё тело. Выжигая до самых костей. Лизала и обгладывала меня. Едва давая возможность вздохнуть от боли.

За их столиком сидели ещё люди. Мужчины, кто-то с парами, кто-то в одиночестве. Но никого из них я не припоминала.

Соломон сжал с силой моё предплечье. Возможно, он уже не раз и не два позвал меня по имени. Но я ничего не слышала. И лишь впившиеся в плоть пальцы вернули на землю.

Поморщилась, следуя за ним. Он буквально тащил меня к столику.

Я устроилась за ним, ощущая себя контуженной.

Официант вручил мне меню. Текст перед глазами поплыл.

Закусила нижнюю губу.

Вид Шамиля с девушкой, ластящейся к нему, как голодная кошка, вызывал резь.

Виски сдавило. Боль из грудной клетки перетекла в голову. Напряжение казалось немыслимым. Нечеловеческим.

Соломон уже успел заказать бутылку вина. Когда официант разливал напиток, я не стала препятствовать. Если не сниму любым способом напряжение, сдохну прямо за этим столом.

Взялась за ножку бокала и почти залпом выпила на глазах изумлённого Соломона, никогда не видевшего меня пьяной. Уж рядом с ним я не планировала терять контроль. Но сегодня особый случай.

Он в свою очередь не спеша пригубил. Но от моего внимания не скрылась мелкая, едва заметная дрожь.

Почему он так волнуется?

И просто молча пялился, разглядывая меня.

Я вдруг поймала себя на мысли, что мне абсолютно плевать, о чём он думает. Хотя догадки имелись.

Но, когда он вытащил из кармана бархатный коробок, поняла, что ошиблась. Он размышлял не только о том, как будет меня трахать. Но и о том, как сделает предложение.

Я тупо уставилась на коробок, моля, чтобы там оказались серёжки.

– Это тебе. Открой.

Вздрогнула, так хотелось обернуться. Кожа зудела. И лишь в последний момент я сообразила, в чью сторону собираюсь посмотреть.

Может быть, Шамиль наблюдает эту смешную сцену?

– Не хочу, – сделала очередной глоток вина, ощущая, что алкоголь уже бурлит в крови. Только не с той реакцией, на которую я рассчитывала.

Злость поднимается из моего нутра. Туда, куда я её затолкала, оказавшись практически в безвыходной ситуации.

– У тебя нет выбора, Лисёнок, я твоё единственное спасение, – назидательно увещевает бандит.

А мне не нужно никакое спасение. Мне свобода нужна. От всех.

– Открой, – повторяет с нажимом.

И мне вдруг показалась забавной вся эта ситуация. До чёртиков весёлой. Практически трагикомедия.

Потянулась к коробочке с гравировкой известного ювелирного дома. Такого популярного, что даже я с ним знакома.

Кольцо. Золотое с круглым бриллиантом. Достаточно большим и увесистым. Солик потратился на молодую невесту.

– Надень, – как-то сдавленно просит. И голос едва не умоляющий.

Я подняла на него взгляд и удивилась. Он действительно ожидает моей реакции. Ему важно, что я отвечу?

Глаза как примагниченные стремились в сторону Шамиля. Пытаюсь сдержаться из последних сил. Но всё же поворачиваюсь вполоборота. Лишь краем глаза видя его силуэт. Не представляя, смотрит он на меня или нет, интересна ли ему моя персона.

– Странно ты делаешь предложение, Соломон, – улыбаюсь раскованно и пьяно, строя ему глазки, играя с ним, видя его чувства. – Почему не встанешь на одно колено? Ноги болят?

– Василиса, не оттягивай неизбежное, – вероятно, Соломон наконец совладал с собой, потому что в его голос вернулась резкость и сухость.

Злость в жилах достигает предельной отметки. Такая сильная, что хочется сжать вилку и запустить ему в глаз. Но боль можно причинять по-разному.

И Шамилю тоже.

Поэтому, изображая радостную невесту, я натянула идеально подошедшее на пальчик колечко. И залюбовалась на публику его бликами в свете ламп.

– Ты выйдешь за меня замуж? – приходит его черёд издеваться. В его вопросе звучит насмешка.

– Выйду, – огорошиваю ответом.

Похоже, что мой ответ поразил даже Соломона.

Я смотрела в его глаза со зрачками, огромными, как у наркомана. Откинувшись на спинку стула, пыталась оценить его как мужчину. Моя детская любовь, разрушенная о предательство. А розовые очки всегда ломаются стёклами внутрь.

В нём оставался лоск, стать. Даже, вероятно, красота. Холодная. Полагаю, у многих его вид вызывает мороз по коже. Я же с детства выработала иммунитет к подобным личностям. Любая другая девчонка на моём месте вела бы себя с такими людьми, как Соломон или Шамиль, иначе. Интуиция бы подсказала, что стоит делать ноги. Сматываться как можно дальше.

Но вместо побега я покручивала между пальцами чёрт знает какой по счёту бокал вина. Алкоголь притупил все чувства. Включая инстинкт самосохранения. Мне удалось забыть, что Шамиль совсем рядом. Сверлит мой затылок взглядом. Скоро дыру выжжет.

Зачем он явился? Ещё и в компании девушки с пониженной социальной ответственностью. Знал, что мы с Соломоном здесь будем, или это случайность?

Мне не давала покоя нервозность отца последние недели. И странное поведение Соломона.

Что-то происходило, ускользало от моего внимания. Но что?

Телефон Соломона зазвонил. Он извинился и вышел на террасу. Видимо, разговор не для моих ушек.

Встала из-за стола, остро понимая, что напилась. Схватилась за спинку стула, ожидая, когда горизонт встанет на место. И путаясь в собственных ногах, направилась в сторону уборной.

Не помню, как нашла дамскую комнату. Стояла, вжимая горячие ладони в холодный мрамор умывальника. Щёки красные.

Ополоснула руки в ледяной воде и приложила прохладные пальцы к тыльной стороне шеи. Жара усугубляла опьянение. Голова кружилась.

Вздрогнула, когда дверь распахнулась. В проёме стоял Шамиль.

От удивления я даже открыла рот. Хотела спросить, что он забыл в женской уборной, но он меня опередил.

– Ты в курсе, что это мужской туалет? – интересуется, ощупывая меня взглядом. Пробираясь под платье. И кажется, даже под трусики.

Сглатываю слюну. Чёрт бы побрал этот алкоголь. Похоже, я знатно перебрала. Рубикон, перед которым я ещё могла себя контролировать, уже перейдён. Потому что меня от одного его взгляда размазывало.

Закрыл за собой дверь.

Заторможенно наблюдаю, как он медленно приближается ко мне.

До меня донёсся лёгкий, едва уловимый аромат его парфюма. Запах свежей рубашки. И немного женской туалетной воды. Бабы, которая о него тёрлась.

Остановился в шаге от меня, разглядывая. Не сразу сообразила, на что он так пялится.

Волосы.

Отросшие кудри завивались от влажного воздуха ещё сильнее.

Потянул одну прядку. Отпустил. И она резко отпружинила мне по щеке.

Зря я напилась. Потому что все остальные эмоции, помимо тоски по нему, стёрлись. Я рвано вдыхала воздух, в лёгких его не хватало, пока лихорадочно билось сердце. Хотя мне казалось, Шамиль его лично перемолол в фарш. И биться в груди давно нечему.

От боли и горечи хочется выть на луну. Сжимаю зубы, когда его рука оказывается на моей талии. Резко притягивает к себе. Я и так едва стояла на ногах, а теперь и вовсе упала ему на грудь. Вцепилась в рубашку, сминая её в кулаке.

Кожу покрыла испарина. От близости сделалось лишь жарче. Но сейчас я перестала обращать на это внимание. Вся сущность сосредоточилась на забытых ощущениях. Его тела рядом.

Рука с талии опустилась на мою задницу. Приподнял лёгкое платье и сжал ягодицу, спрятанную под тонким кружевом, впечатывая мой лобок в свой пах.

У меня год никого не было, кроме игрушек, купленных в магазинах для взрослых. И близость с ним оказала разрушительное воздействие. Для моей воли.

– От меня сбежала, чтобы трахаться с Соломоном?

Свет неудачно падает, и мне не видны его глаза, только голос спокойный, пугает до чёртиков.

– С ним тебе нравится больше?

До меня даже не сразу дошёл смысл его вопроса. Таким диким он мне показался. Дурацким. Где я и где секс с Соломоном. Меня от него воротит.

Но не Шамилю меня упрекать. Он уж точно не сидел на голодной диете и в тёлках себя не ограничивал. Хотя его инструмент так твёрдо прижимался ко мне, что возникла дурацкая мысль об обратном.

– Да, Шамиль. – Надеюсь, он не ожидает, что я начну доказывать ему, что хранила верность. Провожу указательным пальчиком по его колючей щеке, забавляясь его реакцией. Тем, как тут же застывают глаза, превращаясь в гранит. – Он трахает меня каждую ночь. И просит, чтобы я называла его Хозяином.

Меня несёт. Тормоза подрезаны. И я мчусь на всех парах в пропасть.

Шамиль выдыхает с рыком. Едва сдерживаясь от желания, от острой потребности свернуть мне шею. Странным образом я ощущаю его эмоции. Они передаются мне, втекают в меня. Его колотит от моего ответа. Но меня это лишь забавляет.

Ему хочется сделать мне больно. А мне почти хочется её испытать. Прийти в себя и протрезветь. Но, когда Шамиль сжимает мои волосы, наматывая на кулак, вместо боли приходит возбуждение. Оттягивает их назад, заставляя меня смотреть в его глаза. Дикие. Злые. Будто он ожидал совсем иного разговора.

Напряжение сковывает тело, внизу живота становится всё жарче. Соски предательски напряжены и трутся о кружево бюстгальтера, от которого хочется избавиться.

– Что же, может, тогда мне стоит оставить твоему жениху подарок? – рычит в лицо, скаля крепкие белые зубы.

Всё происходит словно без моего участия. Не успеваю даже сообразить, как он приподнимает мой зад и усаживает меня на раковину, вставая между моих ног. Лишь сейчас догадываюсь, что он планирует трахнуть меня прямо здесь.

В уме прикидываю, сколько прошло времени. Соломон определённо заметил моё отсутствие. Но мысль о Соломоне исчезает так же быстро, как и появляется.

Шамиль расстёгивает ремень, а я голодно слежу за его движениями.

– Ты спятил? Дверь не заперта, сюда могут войти! – выдыхаю, опомнившись.

– Мне плевать, – спокойно отвечает, продолжая начатое, и я ему верю. Ему действительно безразлично, если у нашей сцены появятся зрители. Возможно, он даже ожидает Соломона?

Пытаюсь его оттолкнуть, сползти обратно на пол, но он твёрдый как скала. Моих сил не хватит справиться с ним.

И вместе с тем, кроме морока возбуждения, где-то внутри просыпается гордость. Неужели он думает, что может вернуться в мою жизнь, трахнуть и снова уйти в закат?

Не-на-ви-жу. Самодовольный индюк.

– Какого хрена ты вдруг объявился? Я отлично жила без тебя! Я не хочу тебя знать, понял? Отпусти меня. Я почти замужняя женщина, – шиплю первое, что приходит в голову. Почти рандомно. Пытаясь угадать, что его остановит.

Ему не нравится этот поток слов. Шамиль притягивает мой зад ближе к себе, так что я сквозь трусики ощущаю горячую, влажную головку, обжёгшую внутреннюю поверхность бедра.

– Может быть, я соскучился? – ухмыляется, доказывая обратное. Так лениво, что мне хочется залепить ему пощёчину.

– Врёшь, – впиваюсь ногтями в его плечи. За наглую ложь, которой хочется верить.

Сердце будто из сахарной ваты соткано. Ещё парочка слов, и я растаю вместе с ним.

От бессилия сминаю ткань его рубашки, оттягивая, пытаясь порвать. Причинить любой вред. Но, когда шею обжигают горячие губы, ослабеваю, забывая, как бороться.

Как с ним справиться, если тело отказывается слушать?

Каждое его касание пускает по коже разряды тока, соединяющие нас. Питающие. И мне хочется вновь и вновь прижиматься к нему. Едва справляюсь с желанием проникнуть пальцами ему под рубашку. Изучить тело, вспомнить его заново.

Он врёт. А я вот соскучилась. Дико. Невыносимо. До дрожи и жалких слёз. Так сильно, что, кажется, если он отпустит и уйдёт, я примусь умолять его вернуться.

От обиды на саму себя прикусываю губу, ощущая проигрыш в этой битве.

– Замужняя женщина, значит? – отрываясь от моей шеи, сдавленно переспрашивает, будто эта фраза только сейчас осела в его сознании. – Значит, хочешь за Соломона замуж?

Пальцы вмиг оказываются на моём подбородке, сдавливают, причиняя боль. Приподнимает лицо так, чтобы заглянуть в мои глаза. Словно в них он способен найти ответы без слов.

Алкоголь во мне бурлил, мне требовалось высказать всё, что я думаю о нём. Поквитаться за реки пролитых слёз. За обиду, что больше меня самой.

– Ага, – подтверждаю, с трудом ворочая губами, – ты не знал, что я с детства была в него влюблена?

Глаза Шамиля обволакивает чернота. Неужели мои слова принял на веру игрок в покер? Вероятно, оттого, что в этот раз я говорю правду. Никакого блефа.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. И мне даже начало казаться, что я наблюдаю смерть его нервных клеток и лопающиеся капилляры в белках глаз.

Нас разделяли сантиметры. Я видела на лбу вену. Темнеющую щетину на щеках. Чётко очерченные и такие желанные губы. Взгляд задержался на них на короткий миг, что не укрылось от Шамиля.

Выражение его лица изменилось за долю секунды. Будто он принял для себя какое-то решение. И это решение мне может не понравиться.

С изумлением наблюдала творящиеся с ним метаморфозы. Как он мгновенно берёт себя в руки. Кажется, даже пульс его успокоился. По крайней мере, вена на лбу больше не угрожала лопнуть.

Возникло даже желание опустить взгляд ниже и проверить, может, и эрекция его сдулась.

Но не успела я завершить эту мысль, как Шамиль сжал мои бёдра, притягивая на себя. Зад оказался на самом краю. И мне грозило падение, не стой он так тесно ко мне.

На лице Шамиля застыло какое-то жуткое спокойствие. Заставившее меня пожалеть о брошенной фразе.

Вздрогнула, когда его пальцы добрались до лобка. Трусики из тончайшего кружева не могли скрыть моего возбуждения. И от лёгких прикосновений желание лишь обострилось. Только долго ласкать не входило в планы Хозяина.

Он отодвинул ткань и резко вошёл в меня, выбивая из меня дух. Со стоном выдохнула. Какой же он большой. Похоже, год без секса даром не прошёл. Внутри тесно и туго, словно без практики ко мне вернулась девственность.

Я напряглась, инстинктивно пытаясь от него отстраниться. За что получила укус в изгиб шеи.

Шамиль замер, какое-то время просто находясь во мне. Я не видела выражения его лица. Ощущала лишь тяжёлое дыхание. Прикрыла веки, прислушиваясь к себе. Стараясь не представлять, как выгляжу со стороны.

Задранное платье. Голые ноги, обвивающие любовника. Руки, цепляющиеся за его шею.

Движение его плоти во мне. Грубое, резкое. Болезненное и в то же время приятное.

Шамиль убрал мои руки, словно ему вдруг опостылели мои прикосновения. Не понимая, в чём дело, пыталась заглянуть ему в глаза. Но нашла в них лишь темноту. Похоть. Горячее животное желание.

Вцепилась пальцами в край столешницы, ощущая глубокие толчки внутри. Откидываясь назад.

По телу пробежала дрожь, когда зубы сомкнулись на тугом соске, спрятанном под тонким летним платьем. Ткань стала влажной от движения языка, прилипла к телу, повторяя его очертания. Шамиль оттянул сосок, вбирая его в рот. Сдержанность окончательно треснула, посыпалась. Я громко застонала, боясь, что он прекратит сладкую пытку. Остановится раньше, чем я получу желанную разрядку.

Во мне нарастало напряжение, становясь всё больше, гуще, жарче. Шамиль накачивал его каждым своим движением. И я ощущала приближение оргазма. Он рядом, вот-вот волна пойдёт по телу, даря блаженную негу.

Запустила пальчики в его густые волосы, притягивая к себе. И лишь позже поняла, что совершила ошибку, возвращая его в реальность.

Он отстранился. Посмотрел на меня своими чёрными глазами так, будто и забыл, кого трахает. От его взгляда по коже прошёл холодок.

Покинул моё тело, отстраняясь. Я упала бы, но Хозяин в последний момент меня поймал, придержал. Думала, вернёт обратно на столешницу, но вместо этого он заставил опуститься на колени.

Ноги не слушались. Ватные, слабые. В голове шум. Я едва соображала, что происходит. Чего он добивается.

Горячая, влажная, набухшая головка ткнулась в губы.

– Открой рот, Василиса. Ты же не хочешь, чтобы твой жених нас тут застал, – с поразительным спокойствием произносит.

Я смотрю на него недоуменно. Не веря собственным ушам.

Мне плевать на Соломона. Но вовсе не хочется оказаться застигнутой на месте преступления. Странно, что сюда до сих пор никто не зашёл.

Впрочем, это была дурацкая отговорка. На самом деле я желала ощутить его на языке. Необъяснимое, неконтролируемое желание.

– Покажи, чему он тебя научил, – эти слова он произнёс тише. Я едва их расслышала.

«Член пахнет мной», – пронеслось в голове.

Обхватила его у основания. Головка проникла в рот по влажному языку. Хотелось наказать его своими умениями, только вот практики у меня ноль. Лишь с ним.

Непогашенное возбуждение мешало думать. Мешало обижаться и вспоминать о том, что существует стыд. Единственное, в чём я нуждалась, – это получить удовольствие. Любым способом.

Шамиль почти не руководил мной, но я остро ощущала его прожигающий взгляд.

В какой-то момент ему надоели мои ласки. Он сжал мою голову, фиксируя. И я поняла, что сейчас произойдёт нечто ужасное. Шамиль почти нанизал мой рот на свой член. Едва не проникая в самое горло, совершая глубокие фрикции, насколько позволял рот. Я задыхалась. На пол капала вязкая слюна.

По щекам текли слёзы, которые я не могла остановить. Всё помутнело. Окружающее пространство сделалось каким-то густым. Будто в желе попала. И в такую же субстанцию превратился мой мозг. И мне хотелось бы сказать, что всё происходящее глубоко противно. Но вместо этого в теле разгорался настоящий пожар.

Шамиль, сжимая член у основания, заставил меня открыть рот, вбирая в него яйца. Я с трудом понимала, что делаю. Почему подчиняюсь. Почему даже ощущение на языке его выбритой мошонки возводит моё возбуждение на новый уровень.

Порция семени оказалась на моём лице и волосах. Сидя на холодном полу, ошарашенно соображала, что он кончил мне на лицо и волосы.

Время будто остановилось, замедлилось, а затем пустилось вскачь. В себя я пришла, хлопая слипшимися ресницами и наблюдая за тем, как Шамиль хладнокровно упаковывает свой член в брюки. Поправляет рубашку, смотря в зеркало.

Даже не взглянув в мою сторону, Шамиль бросил мне полотенчико из тех, что аккуратно сложены на раковине.

– Приведи себя в порядок. Тебя жених, наверное, заждался.