Глава 31

Василиса

Шамиль обжёг взглядом, откинулся на спинку стула, некоторое время изучая меня. Проявляя неприличный интерес к обслуживающему персоналу. В моём лице.

Его спутница переводила непонимающий взгляд с меня на него. А моё сердце трепыхалось в груди, как после бега. От глупой надежды, что мы наконец поговорим. Что он не оставит меня.

– Чёрный кофе и двойной капучино, – разбил мечты вдребезги, делая заказ за себя и спутницу, вкусы которой знал.

Секретарь, помощница? Он их всех в модельных агентствах подбирает, что ли, для услады глаз?

Отошла от столика на ватных ногах, ощущая зуд в районе макушки. Руки дрожали, сердце колотилось.

Разочарование на вкус кислое. Противное, протухшее.

Почему его глаза такие колючие и холодные? Никогда он на меня так не смотрел прежде.

Со злостью, с удивлением, с раздражением. Но не с безразличием.

Злится, что я сбежала из больницы к Соломону?

Да, допустим, со стороны выглядело это весьма паршиво. Но ведь он даже не позволил объяснить, почему я так поступила! Просто вычеркнул меня из своей жизни! Господин Хозяин никому не даёт вторых шансов?

Кусаю губы, не понимая, как себя вести. Забыть его, жить дальше. Смогу ли?

Пока несла им напитки, руки всё еще дрожали. Слёзы подступали к горлу, и, чтобы как-то себя сдерживать, до боли прикусила нижнюю губу.

Поставила перед ним чашку кофе, пролив немного на блюдце. Капучино же его спутницы и вовсе испачкало белоснежную скатерть.

– Вот криворукая, – якобы едва слышно прошептала спутница, ища одобрения и поддержки в глазах Шамиля.

Очень хотелось вылить ей её капучино на макушку. Каким-то чудом переборола это желание.

Шамиль с раздражением захлопнул папку.

Вау. Эмоции у господина Хозяина. Небывалое зрелище.

– В документах имеются ошибки. Исправьте их, – возвращая папку, поставил в известность свою спутницу, которая тут же забыла про кофе.

Взирала на него с выражением вселенской обиды, поджав губы. Явно рассчитывая за свою красоту на поблажки.

Напряжение в груди чуть подтаяло. Стало легче дышать.

– Я могу заменить кофе, – пискнула я, играя свою роль официантки.

Но Шамиль больше не взглянул в мою сторону.

– Светлана, принесите документы, когда исправите все ошибки, – не обращая на меня внимания, сообщил спутнице, бросая на стол слишком большой номинал купюры в качестве расплаты за два напитка.

Мы обе смотрели ему вслед. Затем девушка взяла оставленные деньги и расплатилась ровно той суммой, которой до последней копейки хватило на напитки.

Ля ты крыса…

Ясно. Значит, Хозяин вычеркнул меня из жизни.

Умылась в туалете холодной водой. Внутри сумятица. Неразбериха.

Не понимала, где истина, а где глупая надежда. Я цеплялась за неё, находя подтверждение ей в каждом его взгляде. Но не обманываю ли я себя, выдавая желаемое за действительное?

С одной стороны, Шамиль ведёт себя так, будто решил, что я исчерпала все запасы своих жизней в игре с ним.

С другой, если бы я заметила его интерес к другой девушке, то моя боль лишь усилилась бы. Но его поведение скорее говорило об обратном.

Рабочий день тёк медленно. Когда закончилась смена, ко мне подошёл коллега. Улыбнулся, как это делал для гостей ресторана женского пола, чтобы получить побольше чаевых. Едва не ослепла от белизны его зубов.

– Васют, я в клуб один хочу крутой сходить. Не составишь мне компанию? – смотрел на меня выжидающе. Я и забыла, что нравлюсь парням.

Он не вызывал во мне никакого отклика.

Красивый, напоминал чем-то Яна. Но совершенно не трогал моё сердце.

– В какой? – без интереса спрашиваю, не планируя никуда с ним идти. Ноги гудели, хотела лишь до койки добраться.

– В «Рай», у меня там товарищ на входе работает. Он нас пропустит.

Ох, чёрт.

Товарищ на входе. У меня там тоже «товарищ».

Позови он меня в любое другое место, я непременно отказала бы.

Но сейчас…

Искушение слишком велико.

– Составлю, – натягиваю на лицо неестественно весёлую улыбку, – только мне нужно будет заскочить домой переодеться.

Он немного разочарован.

– Хорошо. Тогда встретимся у клуба?

Ну да, как же я забыла, что он ещё не дорос до того, что девушкам на свидание нужно вызывать такси. А я успела привыкнуть к другому обращению. Конечно, не сахарная, не растаю, если сама доберусь. Но всё же…

– Ага.

После первой зарплаты я купила себе кое-какие шмотки. С мыслью, что, если появлюсь в них перед глазами Шамиля, он разозлится.

Тонкие чёрные капроновые чулки. Узкий топ и коротенькая кожаная юбка. На ногах тяжёлые ботинки. Вечер прохладный, и я накинула на плечи косуху.

В сочетании с ярким макияжем глаз выглядела я весьма развязно. Осталось только причмокивая жевать жвачку и врубить музыку из девяностых.

Чтобы избежать происшествий, потратила часть чаевых на такси и обнаружила топчущегося у входа Владика.

Его лицо посветлело, когда он меня увидел. Вероятно, ещё минуту назад думал, что я его кинула.

– Слушай, не факт, что нас впустят. Мой друг приболел, – замялся он.

Пожала плечами.

Мы отстояли свою очередь.

Внутренности будто через мясорубку прокручивались от непонятного предвкушения. Казалось, должна случиться заварушка.

Фейсконтроль на входе пропустил без проблем. Узнали. Да и выглядела я так, как в тот день, когда впервые пробралась в это местечко.

Мужчины лишь изогнули брови, переглянувшись. Но не решились мне отказать.

Владик пребывал в эйфории и постил фоточки в социальных сетях. На этаже с танцполом мне пока не доводилось бывать. Я забралась на высокую барную стойку, ощущая вибрацию музыки на коже.

Здесь было весело.

Бармен сообщил, что кто-то из посетителей угостил меня коктейлем. В любом другом месте я не рискнула бы принять подобный презент. Но не здесь.

Втянула напиток через трубочку. Негрони. Алкоголь согрел внутренности, поднимая настроение.

Хотелось увидеть Шамиля.

Вызывать в нём раздражение. Ярость. Злость. Любую эмоцию, кроме безразличия.

Оно убивало.

– Пойдём потанцуем, – Владик нашел меня и потащил на танцпол.

Весело засмеялась, сама не понимая, из-за чего. По какой-то причине адреналин шпарил в крови. Предвкушала приключения.

Коротенькая юбочка то и дело задиралась вверх, демонстрируя полоску чулок и голую кожу бёдер. Мужчины с интересом смотрели на нас, пока Владик лапал меня влажными, тёплыми пальцами. Его руки скользили от рёбер к бёдрам. И обратно.

Было немного противно, что он прикасается ко мне, но выпитый алкоголь несколько притупил ощущения.

Когда Владик притянул меня сильнее, я ощутила его эрекцию и тут же протрезвела.

Хотела было прервать танец. Мне вовсе не улыбалось стать причиной его оргазма в штаны.

Но не успела.

Мы привлекли внимание охраны, хотя не делали ничего такого, чего не делали другие. Коллегу буквально потащили на выход.

А меня взяли под руки, будто преступницу.

– Эй, ребята. Вы чего творите? – возмущенно рыпалась, пытаясь вырваться из хватки. – Ребятушки, я тут работала. Отпустите меня по-хорошему.

Не сразу сообразила, куда они ведут. В сторону лифта.

Я так пыталась выбраться из хватки, что, когда двери распахнулись, распласталась на полу, порвав колготки и ободрав кожу на коленках.

Ох.

Смотрела на сменяющиеся на табло цифры. Раз, два, три, четыре, пять. Вышел зайчик погулять.

Восьмой этаж. Знак бесконечности. Здесь всё начинается и заканчивается. Здесь апартаменты Хозяина.

Меня просто выдворили из лифта, толкнув меж лопаток. Дескать, выметайся.

Из чистого упрямства, чтобы проверить, в силе ли старые порядки, нажала на кнопку вызова. Но ничего не произошло. Без электронной карточки вход закрыт.

Коленки дрожали. Старалась не спотыкаться на каждом шагу, но ноги меня подводили. Шла как пьяная, хотя алкоголь давно выветрился.

Дёрнула ручку входной двери. Закрыто. Впрочем, на что я надеялась? Что Хозяин ждёт меня? Смешно.

От досады ударила носком ботинка по двери. Гадёныш. Ещё и издевается. Ждать заставляет.

Потопталась немного и опустилась на пол. Благо он такой чистый, что с него можно есть. Щепетильный Хозяин.

Строила мысленно диалоги с ним, подбирая колкие фразы. Но это не обезболивало мою рану. Обида нахлынывала, затапливала. Затягивала на тёмное дно.

Лишь стоило подумать о том, как он легко от меня избавился, на глаза наворачивались слёзы. Обычные, солёные, девчачьи слёзы. И куда исчезла вся моя броня? Как ему удалось её пробить, несмотря на надёжную защиту, которую никому не получалось обойти?

А что в итоге? Неужели я для него пустое место, раз он даже не удосужился сказать, что бросает меня, глядя в лицо?

Устало посмотрела на экран смартфона. Телефон скоро сядет, зарядка почти на нуле. Где он шляется?

К тому моменту, как я услышала звук останавливающегося лифта, изгрызла себя изнутри. Пьяная от своей злости, наблюдала, как в мою сторону ступает господин. Твёрдый, чёткий шаг. Не то что у меня. Он в себе уверен. Спокоен.

Остановился в сантиметре от моего ботинка. Свет так падал на его лицо, что я не могла рассмотреть выражения глаз, оставшихся в тени.

Ощущала лишь его взгляд, блуждающий по мне. На короткое мгновение возникло чувство дежавю.

Ведь когда-то я перед ним уже так сидела, а он разглядывал меня свысока, решая мою участь.

Чего он от меня хочет теперь? Чтобы я, как в день нашей встречи, одурманенная болью, ползала перед ним на разбитых коленках, предлагая взять на работу?

Сначала прогнал, теперь приволок. Сжала зубы, готовясь к битве.

Шамиль опустился на корточки. Его запах проник в лёгкие, вводя в состояние эйфории. Втянула воздух поглубже, едва не закатывая от удовольствия глаза.

Внутренние органы плавились от близости с ним. Стоит протянуть руку, и я его коснусь. Сжала кулаки, чтобы остановить себя.

Наши глаза встретились, и я задохнулась. Тут же утонула. Взгляд тёмный, как вода в колодце.

Не могла распознать, о чём он думает. Ощупывал меня им, изучая. Остановив свой интерес на моей подранной коленке. Кровь не успела свернуться. Кровавая капелька спускалась к щиколотке, после того как я неудачно приземлилась по вине его охраны.

Странно. Он выглядел недовольным.

– У тебя ссадина, – рука легла на мою лодыжку, сжимая. Успокаивающе поглаживал её пальцами.

Внутри всё перевернулось от этого прикосновения.

Замерла, едва дыша. Не понимая Хозяина от слова совсем.

Так хотелось положить руки ему на плечи, ощутить пальцами жёсткость ткани пиджака. Сцепить их за его шеей и повиснуть на нём.

Вместо этого я лишь сильнее прильнула спиной к стене. Её холод немного бодрил, возвращая разум.

– Зачем меня сюда привели? – ершась, интересуюсь, будто не сама тащилась в клуб вслед за коллегой.

Закусила губу, глядя на Шамиля.

Провел рукой по моим бёдрам. Словно невзначай. И помог подняться на ноги. Открыл дверь апартаментов, впуская меня внутрь.

Оглянулась, подсознательно ища следы другой женщины. Приводил ли он сюда своих подружек? Наверняка.

Не видела этому подтверждений, но ревность всё равно ядом проникла в кровь.

– Привели? – раздаётся за спиной насмешливый голос Шамиля. – Мне кажется, ты сама пришла.

Оглянулась, от всей души надеясь, что от моего взгляда он превратится в пепел. Я потом его пропылесошу вместе с пылью.

– С чего бы? Я пришла сюда с парнем, – упрямо выдвигаю вперёд подбородок. – Потанцевать.

Упёрлась руками в столешницу на кухне, наблюдая за тем, как Шамиль вытаскивает из шкафа контейнер с лекарствами. Свожу брови, не понимая, что происходит. Что он делает?

Подошёл ко мне вплотную. Посмотрел сверху вниз своими чернильными глазами, отчего я задержала дыхание, словно готовясь нырнуть в прорубь. Поставил контейнер за мою спину. И когда его руки подхватили меня за талию и усадили на столешницу, я едва не закричала.

Сглотнула слюну. Коленки сами собой немного разошлись. И я в порыве скромности попыталась их свести. Но долго сидеть так не удалось.

Порвавшийся капрон чулок смотрелся довольно развязно. Вульгарно. На фоне разбитой коленки.

Затаив дыхание наблюдала за манипуляциями Шамиля. За тем, как он, смочив ватку в какой-то жидкости, обрабатывает ранку.

Тёмная макушка склонилась рядом. Захотелось запустить пятерню в густую копну. Вместо этого сильнее впилась пальцами в каменную столешницу, холодившую бёдра.

– С парнем, – просто повторил он, констатируя факт.

– Угу, – подтверждаю, внимательно следя за его аккуратными, почти невесомыми прикосновениями к ране.

В качестве финального штриха заклеил её медицинским пластырем. Наверняка этот набор он хранит на случай собственных ранений. Пулевых.

Учитывая, что он недавно лежал в реанимации, со свинцом внутри, выглядел он отвратительно хорошо. Отчего у меня возникли некоторые сомнения в том, что это всё был не розыгрыш.

Поднял взгляд. Хотелось бы найти в нём ревность, но на меня словно смотрела ровная морская гладь. Полный штиль.

– Понравилось с ним? – пальцы Шамиля скользят от коленей к бёдрам, задирая мою юбку почти до талии.

От нахлынувших чувств способна лишь хлопать ресницами. Мозг работает крайне туго. Меня будто поместили в желе, и я в нём трепыхалась.

– Очень, – вру, не помня даже, испытывала ли я что-то кроме неприязни во время танца.

Шамиль привлёк меня ближе к краю. Колени, не стесненные больше узкой юбкой, разошлись в стороны, пропуская его.

Горячие губы касаются щеки в подобии невинного поцелуя. Но на меня он действует оглушающее. Выбивая из головы все мысли. Оставляя в теле лишь тактильные ощущения.

Хозяин так близко, что я чувствую, как он вдыхает и выдыхает воздух рядом со мной. Дышит мной.

Зависаю в этой паутине из чувств. Путаюсь в ней, как в коконе.

Вот губы на изгибе шеи, оставляют на мне невидимый след. Ожог.

– Ты его больше никогда не увидишь, – говорит как бы между делом.

Его слова не сразу доходят. Пробираясь к сознанию. Пьяному от его близости. Помутнённому.

Но, когда я разгадываю значение произнесённых слов, вдруг становится дурно. Ведь я лучше всех знаю, что из себя представляет Хозяин.

– Ты с ума сошёл? – выбираюсь из морока, хлопая ресницами. – Отпусти меня.

Качает головой. Будто сам раздосадован словами, которые потребуется произнести. Но я ощущаю фальшь. Игру, что он ведёт и больше не скрывает.

– Нет. Ты ведь сама ко мне пришла. Сначала в больницу, теперь в клуб.

Свожу брови, чувствуя напряжение в переносице. Начиная догадываться, что творится.

Получается, я должна принять его правила? Неужели для Хозяина даже наши отношения – партия в покер. В которой я обязана сдаться на милость победителю.

Мне хочется возразить, выкинуть что-то гадкое. Странное желание. Будто я выпускаю колючки в намерении его оттолкнуть. Потому что до смерти боюсь оказаться отвергнутой. Брошенной. Одной. Плыть против течения. Бороться со всеми и вся.

И вот его губы сбивают все мои ориентиры. Стирают мысли почти под ноль.

Судорожно ловлю вздох, когда грубая рука забирается под майку, сжимая грудь. Пропуская между пальцев тугой сосок. По телу бегут мурашки. Хочется свести ноги, но мужчина, находящийся между них, не позволяет.

Тело становится мягким, податливым. Плавится от его прикосновений. Я невольно подставляю себя под его губы и руки. Желая оказаться к нему еще ближе.

Я хочу его. Хочу секса с ним. Хочу почувствовать тяжесть его тела на себе.

Но в голову змейкой пробирается мысль. Рушащая морок удовольствия.

Я боюсь, что, если отдамся ему, он, получив желаемое, просто прогонит меня. Ведь я совсем не понимаю, что им движет, помимо плотских желаний.

Задыхаясь от чувств, отстраняюсь от него. Пытаясь сделать глоток воздуха. Упираясь ладонями ему в грудь.

Глаза у Шамиля шальные. Сейчас он настоящий. Безумно красивый. Мой.

Но…

– А может быть, ты и не был ранен, может, это был спектакль? – произношу мысль, которая давно витала в воздухе.

Внимательно рассматриваю его, пытаюсь просканировать взглядом, пробраться под рубашку.

Три пулевых, а всё, что я вижу, это круги под глазами, щетина и минус пара килограмм, благодаря которым черты лица стали резче. А он – будто старше.

Шамиль едва заметно приподнимает брови, выражая удивление моей версией. Отстраняется совсем чуть-чуть. Но продолжает стоять между моих разведённых коленей.

– Сомневаешься, что твой любимый Соломон хотел меня убить? – интересуется, ломая губы в подобии улыбки. Кривой и, кажется, горькой.

Меня коробит от его вопроса. Выворачивает наизнанку. Слова такие неправильные. Неестественные. Им не место в одном предложении.

– Нет, – почти шепчу.

Наблюдаю, как он принимается медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Загорелые пальцы часто проезжались по чужим физиономиям. Несмотря на весь его лоск, разбитые костяшки выдают в нём отнюдь не джентльмена.

У меня горло перехватывает от картинки узлов вен на кистях, скрывающихся под белоснежными манжетами. В голове тут же выстраивается неприличный ассоциативный ряд. И когда я поднимаю ресницы, по глазам Шамиля вижу, что он читает каждую мою мысль. Пошлую. Грязную.

Резко опускаю ресницы, не в силах выдержать его взгляда. Тушуясь под ним.

Шамиль расстегнул все пуговицы. Полы рубашки немного разошлись.

От увиденного у меня тут же свело все мышцы. От фантомной боли. Его боли.

Яркие, еще не успевшие побледнеть шрамы пересекали красивое тело.

Дрожащей рукой коснулась места, где вышла одна из пуль. Соломон наверняка ведь стрелял в спину.

И если раньше, когда я не видела, как Шамиля привезли в клинику, истекающим кровью. Как он лежал после операции, окружённый приборами, поддерживающими его жизнедеятельность, риск навсегда потерять его казался далеким. Будто я забыла после смерти Васьки, что люди умирают. Близкие мне. Знала, понимала. Но до конца не осознавала.

То сейчас внутри что-то треснуло. Словно вся моя выдержка строилась на тонкой опоре. И стоило увидеть его раны, представить, насколько ему было больно. Вспомнить, как сбежала из больницы, где за стеной его спасали, она надломилась. Раскрошилась в пепел.

Слезы хлынули из глаз. Я даже не заплакала – зарыдала. Закрыла ладонями лицо, будто пытаясь сдержать этот поток, остановить его. Но ничего не получалось.

Меня сотрясала какая-то жуткая по своей силе боль. Она, как вулкан, извергалась из меня, обжигая.

– Маленькая моя, – тихо выдохнул, и я ощутила его растерянность.

Он явно не ожидал от меня подобного перфоманса. Притянул, обнимая. Крепко прижимая к себе.

Я уткнулась мокрой щекой ему в грудь. Всхлипывая.

Горячая кожа. Частое биение сердца. Родной запах. Вкусный, терпкий.

Немного успокоилась, выравнивая дыхание. Но не в силах остановить водопад слёз.

– Ты мог умереть, – произношу очевидное, осуждая его. За то, что не защитил себя. Не избавил меня от страданий и страха.

Тяжёлая ладонь ложится на голову, прокладывая путь от макушки до середины спины. Размеренно. Будто вливая в моё нутро своё спокойствие.

– Не думал, что мои раны производят настолько пугающий эффект.

Разгадываю очередную усмешку. Сейчас совсем иную. Добрую.

Неловкая попытка успокоить сумасшедшую гостью.

Меня вдруг озаряет – его голым никто не видел. По крайней мере его пассии. Робкая надежда согревает израненное сердце, действуя как обезболивающее лекарство.

Поднимаю к нему заплаканное лицо, разглядывая его сквозь пелену слёз.

– Они очень страшные. Не показывай их никому, кроме меня.

Улыбка становится чуть шире. Довольнее.

– Не знаю даже. Меня невеста бросила. В больнице. Я теперь свободный мужчина, – лицо Шамиля разгладилось. Он вновь натянул маску, не позволяя увидеть истинные чувства. Но я догадалась, что тема моего побега не закрыта.

– Свободный, – с горечью повторяю противное слово, вытаскивая из заднего кармана сотовый телефон.

Шамиль недоумённо наблюдает за моими действиями.

Сотовый вот-вот отключится. Держится на последнем проценте. Но я очень хочу найти переписку.

Показать ему.

Раньше считала, что оправдываются слабаки. Но сейчас вдруг поняла, что, окажись я на месте Шамиля, простым словам вряд ли поверила бы.

Отыскала среди рекламных СМС-рассылок переписку с Соломоном. Увидела дату, и снова все органы скрутились. Покрылись острыми иголками, ранящими меня изнутри.

– Вот, – вручаю ему, напряжённо ожидая вердикта.

Шамиль, сведя брови, перечитывает её раз за разом.