21

- Борис, она залезла в твой сейф! И воровала документы! Я хотела её остановить, но мне стало плохо, живот прихватило. И сейчас тянет.

Ох, Тина-Тина... Далеко пойдёшь. Интересно, что же ответит мой пока еще не бывший муж?

- Тянет? Почему ты не легла? Почему не вызвали врача? — он смотрит на меня и на Анюту, как будто мы обязаны. Особенно я! Кстати, я пыталась.

- Я пыталась вызвать «скорую», но твоя девушка сказала, что ей не надо.

- Тина?

- Я испугалась. Вдруг там со мной что-то сделают без тебя.

У меня глаза сами собой закатываются. Господи, кому ты нужна!

Нет, я понимаю, что девочка очень продуманная.

Выбрала богатого папика, сделала всё, чтобы его привязать и готовится доить.

Пока не выдоит Потом можно найти следующего. Помоложе и поперспективнее.

Так?

Как же это мерзко.

- Как ты себя сейчас чувствуешь?

- голосок такой слабый, «умирающий лебедь» - так это моя мама называла. —Нормально, Боря, когда ты рядом всё нормально. Обними меня.

Господи, спаси и сохрани! Мерзко как, противно, до оскомины...А можно вот это всё не в моём присутствии?

Просто пиздец. Скажу по-русски.

Качаю головой, пытаясь вернуться в кабинет. В конце концов документы мне нужны.

И плевать, что Борис тут. И на всю эту сцену плевать.

- Раиса, подожди. — мой неверный явно зол, но мне как-то по барабану, потому что я тоже зла.

- Чего мне ждать? Когда вы тут брачные игры начнёте? Вы еще потрахайтесь при мне. Хотя, что я там уже не видела, да?

- Прекрати.

- Прекратила, Борь.

Иду в кабинет. Поворачиваюсь спиной и на мгновение губу закусываю, почти до крови. Хочется причинить боль физическую, чтобы душевная не так разбивала в клочья.

Оно ведь накатывает. Внезапно.

Вот ты в ярости, ненавидишь, презираешь, готова всему миру транслировать безразличие. И через секунду эта острая почти до обморока боль — люблю же, люблю, не могу, люблю, он же родной, он же мой, я же его, проросли же друг в друга так сильно, всё же было у нас, чувства были, радость, счастье, страсть. Куда?

Куда это всё ушло? Почему он всё забыл?

И хочется броситься, и напомнить, боже, Боря это же я! Это же мы! Почему ты.

Как ты мог?

КАК! ТЫ! МАТЬ ТВОЮ! МОПИ

Спокойно, Рая... спокойно.

Тихо.

Всё

Всё уже случилось. По-другому не будет. Назад дороги нет.

Даже если ты сейчас скажешь, что готова всё забыть.

Календарь перевернуть...

Ему-то это до едрени фени!

У него — Ти-и-ина! У него милая малышка. Нежная девочка, на которую он смотрит как кот на сметану.

Как когда-то смотрел на тебя.

Когда-то очень-очень давно.

Давным-давно в одной далекой-далекой галактике...

Господи, можно я завтра проснусь, а ничего этого нет? Ни Бори. Ни его девочки.

Ничего.

И меня тоже... не надо.

Можно мне другую жизнь?

Можно заново?

Черт... Чего ты расклеилась, Райка? А ну!

Хвост пистолетом! Давай! Ты еще ого-го!

Ты еще покажешь своему Боре небо в алмазах Он еще пожалеет, локти будет кусать, на колени падать.

А если не будет — то и хер с ним, с плащом...

- Раиса, подожди.

Торможу. У шкафа. Берусь за дверцу как за спасательный круг.

- Что тебе нужно было в сейфе?

Хочется повернуться, вскинуть брови, ответить как-то витиевато, типа:

«Как верно заметила твоя маленькая слабость я искала документы. И, полагаю, в своём доме я еще имею право смотреть свои документы. Или уже нет?» И улыбнуться очаровательно. Нагло.

Но меня на это уже не хватает.

- Документы искала. — вот так, просто.

- Зачем?

- Для адвоката.

- Какие-то определённые?

Хороший вопрос.

- Нет. Просто. Мне надо понимать, с чего начать. Что я вообще имею.

- Ничего, Рай.

- В смысле?

- Ничего ты не имеешь. Я тебе уже сказал. Я готов купить тебе квартиру и выплачивать содержание.

- Спасибо, Борис Николаевич, вы очень щедры. Но нет. Подачки мне не нужны.

Если выяснится, что за годы совместного проживания у меня не накопилось на какого имущества, что ж... уйду в никуда. Уверена, стыдно вам не будет.

- Рай, ну не надо.

- Не надо, Борь... не надо. Хватит. Иди, утешай свою давалку малолетнюю, а то еще выкинет тут, и будет меня всю жизнь обвинять.

Он вздыхает. Смотрит так... Как будто это я семью разбила. Я с малолеткой потрахалась, слив в унитаз двадцать пять лет жизни.

- Раиса... ну, ты же не такая, а, Рай? Хватит. Я всё понимаю. Может... может тебе к психологу сходить? Я оплачу всё. Легче станет.

- Легче? Ты сейчас серьёзно, Борь?

- Рай, я хочу как лучше.

- Если ты хочешь как лучше, забери отсюда свою шалаву и выметайся. Дочь тоже можешь увести. Не хочу никого видеть. И вообще, у меня дела.

- Хорошо, Раиса, как скажешь. Только... Не поможет тебе твой адвокат. Извини.

Не поможет.

Ясно. Иноземцевы уже подсуетились, да?

Нехорошее предчувствие сжимает горло. Холодок по спине бежит:

Неужели уже говорили с Германом? И что? Он принял их сторону?

Я должна это узнать.

Визит к адвокату откладывать точно не стоит.

Я не записана, но меня ждут.

Герман смотрит сканируя, не улыбаясь. И говорит серьёзно.

- Раиса Михайловна, в виду сложившихся обстоятельств я вынужден.