40

- Иноземцев, что с тобой? Ты заболел?

Он тянет ко мне руки, вынуждая отступать.

- Да, Рая, да... заболел... давно, я... Чёрт, я идиот я... вижу тебя такую и у меня.

Я мудак полный, я знаю. Конченный идиот. Просто ничтожество, я мразь, гандон, да... Боже, какая самокритика! — Но я... я вижу тебя и у меня внутри — пиздец, всё в кашу. Сжигает меня дотла. Зудит все... Просто.

Мне смешно. Так смешно, что в носу щекотно.

- Может хламидии? Ты бы проверился.

Закусываю щёки изнутри, пытаюсь сохранить лицо.

- Рая... Раиса!

- Стоп, Боря, стоп! — Выставляю ладони вперед, потому что пятиться мне уже некуда. — Остановись, хватит!

- Рая... Давай к тебе поднимемся, а? В квартиру? Поговорим, Раюш? Пожалуйста, я... я столько хочу сказать. Я хочу... нет, говорить не хочу, Рая. Любить тебя хочу...

Серьёзно? От такой наглости у меня просто дыхание спирает, я в шоке, просто в шоке.

- Любить, Рая!

- А из белья тебе ничего не надо, Борис Николаевич?

- Что?

Силюсь не заржать, потому что буквально такая же мысль у меня была, когда мне Дворжецкий предложил танго. Вот так вот сходу.

Но с Дворжецким это было другое.

А с Борисом.

- Рая... Райка, я все понимаю.

- Ты понимаешь? Ты ничего не понимаешь, Борис. — вот теперь мне уже не смешно, а бесит! — Дай мне пройти.

- Рая, нам надо поговорить, пожалуйста:

- О чём говорить?

- О нас. Обо мне, о тебе.

Ага, «обо мне» - я вот даже не сомневалась, что он поставить себя первым номером.

- Надо нам? Мне не надо, Борис. А что касается «нас» - никаких «нас» уже нет, забудь. Мы развелись! Ты мне изменил! Ты изменил мне с молодой девкой, с подругой нашей дочери, с родственницей почти. Понимаешь? Всё. Теперь «нас» у тебя с ней, а не со мной!

Двигаюсь вперед, чтобы оттеснить его, но куда там!

- Раиса, я не отпущу тебя пока мы не поговорим. Слышишь? Я должен тебе объяснить! Всё было не так, я... я просто.

- Просто — на попе короста, Иноземцев! Просто она упала на твой член, да? Чёрт, пусти уже, меня ждут.

- Кто тебя ждёт? — вижу, как ноздри раздуваются, это еще что такое? Самец проснулся? Боже, какой треш. — Ты... ты нашла кого-то? Ты ведь одна, я знаю... я Я слышал.

Хоть не следил за мной, болезный? С него станется.

Передёргивает, когда я вспоминаю инцидент с белым порошочком.

Скотина.

Это же надо быть такой скотиной, чтобы пытаться посадить за решётку мать твоих детей? Или мать внуков? Кто там у них принимал это судьбоносное решение подставить бывшую родственницу?

Не важно.

Борис-то точно был в курсе.

И сейчас это чмо будет говорить мне о любви? Когда его молодуха рожает?

- Рая... Раиса!

- Иноземцев, пропусти меня, быстро. И вали отсюда.

- Почему ты такая грубая? Ты же не была такой? Ты была... всегда нежной была, ласковой, ранимой, слабой была, уязвимой.

Гребанная уязвимость мне ни хрена не помогла в жизни!

- Как-то ты не думал о моей уязвимости, когда пытался лишить меня всего.

Уязвимость не помогла. Зато грубость — прекрасно работает против таких как бывший и его семейка.

Говорят, сила женщины в её слабости? Нифига. Моя сила — в моей силе!

Только то, что я собралась, поджала булки и стала бороться, только это мне помогло!

И Герман, конечно! Как же мне повезло, что на моём пути попался Герман! Век буду благодарна!

А Борис.

Жалкое ничтожество не стоящее внимание.

Господи, никогда не думала, что скажу эту фразу, но... И это ничтожество я любила?

- Что ж ты о ней забыл, об уязвимости, когда меня унижал, когда подставлял?

- Рая, это... это не я, ты же понимаешь? Ты же знаешь отца, мать, они...

- Твою мать, Иноземцев, тебе сколько лет? Ты скоро дедом станешь, а всё за тебя решают папа и мама?

Чёрт, почему я понимаю это только сейчас?

Почему столько лет была слепа?

Он ведь несмотря ни на что всегда под них прогибался!

Они ему денег на бизнес зажали, а он с первой хорошей прибыли папашке дал бабла на машину, матери брюлики покупал, когда я в бижутерии ходила. Я тогда думала — благодарный сын! А теперь...

0Й, всё.

Сейчас начну себя накручивать и весь вечер пойдёт по одному прекрасному, у всех баб одинаковому месту!

- Борис, всё, отвали моя черешня. Дай пройти.

- Рая, ты хоть понимаешь, через что я прошел, чтобы к тебе прийти? — вижу, как челюсти сжимает, ишь, герой! - Я... я…

Всё «я», да «я», как всегда, ладно не совсем всегда, последние годы. И как я не замечала?

Я тоже сама виновата. Дура. Ладно, проехали.

- Борис, дай пройти, по-хорошему, а?

- Раиса, у вас какие-то проблемы?

Шикарный баритон Дворжецкого разливается внутри меня как хорошая порция дорогого коньяка, или ирландского ликера, да, да «айриш крим». Это оно.

И тут же шальная мысль — а драка будет?

Почему-то так хочется, чтобы он из-за меня подрался!

Давай, Денис, вперед, ресторатор моей души, танцор диско, то есть танго моего сердца.

- Вы, собственно, кто... Дворжецкий? А ты что тут делаешь?

Упс... Они знакомы? Это что значит, мордобоя не будет?

НУ, я так не играю, девочки