Глава 7

Кассиан

Я смотрел на очередной пергамент, присланный из Марнаэла. Читал стандартные прошения, но в этот раз мое настроение сгущалось с каждой новой строкой, словно свинцовая туча.

«Почтеннейший генерал, — начиналось письмо, — наши расходы на нужды города, особенно учитывая неутихающую угрозу со стороны Тьмы, критически возросли…»

Я сухо хмыкнул. Угроза Тьмы? В Марнаэле, который находится в глубоком тылу, где Тьма не показывалась уже полвека?

«…Требуется срочное укрепление стен (смета прилагается: 5000 крантов на камень, 3000 на особую антимагическую пропитку). Наши непредвиденные нужды личного состава (1500 крантов на новое обмундирование) и особые расходы на безопасность (2000 крантов на провиант для стражи) также требуют немедленного пополнения…»

Я с силой отшвырнул бумагу.

Новое обмундирование? Запас провианта? Этот алькад из месяца в месяц присылал такие нереальные счета, что складывалось впечатление, будто он каждый день отбивает атаку целой армии Порождений Тьмы. Которой, к слову, там не было вовсе! Или он решил, что я, только вернувшись с фронта, испугаюсь за свой город и спущу все средства на его укрепление, не глядя? Большей глупости я еще не получал, а потому принял решение: я прибыл в Марнаэл лично и инкогнито.

И каково же было мое удивление, когда я ступил на улицы Марнаэла.

Город представлял собой жалкое зрелище. Улицы были серыми и грязными, дома обветшали, а главная площадь выглядела так, будто ее не подметали со времен правления моего деда. Над городом висела атмосфера запущенности и безнадежности. Куда же, шагар возьми, делись все те деньги, которые я исправно отправлял сюда?

Да, каюсь, в последние годы я мало интересовался вверенными мне территориями. Не до них было, ведь на границе прорывы действительно участились. На то и нужны алькады, чтобы глава феода не беспокоился о мирных территориях и мог сосредоточиться на защите не только своего феода, но и целой Империи.

Я верил всем своим алькадам, сам ставил каждого на свою должность. И Ерин… раньше он вел дела города хорошо. Что же изменилось? Почувствовал, что поводок ослаблен и ощутил вседозволенность?

Что ж, придется его вновь затянуть. Потуже.

Я отпустил свою основную охрану и сам прошелся по улицам. Намеренно останавливался у рыночных лавок и трактиров, приглядывался, прислушивался и подмечал все, чем дышал город. А потому не мог не слышать перешептываний местных:

— Слыхал, у мальчишки Нагара жар спал? Рани Мира приложила руки, и всё! А городской лекарь за один осмотр затребовал бы три наших месячных дохода…

— Лечение у господина лекаря — верная смерть от голода, если не от самой болезни.

— Рани Мира — это наш дар с небес. Она не берет с нас ничего, кроме улыбки и, может быть, яблока.

— Ага. Главное, чтоб она от нас не уехала. Как мы без нее жить-то будем?

— Снова своими силами справляться, как и прежде. Давно нам не по карману стала целительская магия.

Слушая этот разговор трех простых людей, прятавшихся за овощной лавкой, я мрачнел все больше.

На границе мы жизни кладем за целителей, чтобы они спасали наших солдат от порчи Тьмы, а здесь эти лекари, пользуясь магическим даром, деньги лопатами гребут и с простых людей, и с аристократов! Это просто позор! И наверняка городской лекарь ведет такое дело только с разрешения алькада города. Что ж, прекрасно.

Убедившись в своих подозрениях, я отправил пару верных стражников разузнать обстановку среди народа. И в первую очередь узнать об этой рани Мире. Кто такая, откуда и почему лечит бесплатно в таком прогнившем городе.

Доклад меня удивил, но и совпал с моими предположениями.

— Мой генерал, — доложил мне капитан личной стражи, — в городе появилась какая-то неизвестная лекарка. Горожане называют ее рани Мира. Она лечит простой народ и берет оплату исключительно продуктами.

— Много берет? — спросил я в свою очередь.

— Нет, мой генерал. Одно яблоко, пирожок, ломоть хлеба или кусок сыра. И чаще всего раздает эту еду детям, которые уже ждут ее возле Ратуши по вечерам. Ходит молва, что у нее каждый день большие очереди желающих лечиться.

Лечит простой народ, не беря оплату… Интересно.

— А что аристократы?

— Их она не принимает категорически. Говорит, что пока те не научатся видеть дальше своего носа, к ней чтоб не приходили.

Я усмехнулся. Смело. Особенно учитывая настолько прогнившую систему города. Такого отношения «псевдоэлита» ей может не простить.

— Разыщите её, — приказал я. — Узнайте, кто она, и сообщите мне адрес. Приводить её сюда не нужно. Пока.

— Слушаюсь, генерал!

Я направился в Ратушу.

Едва за мной закрылась тяжелая дверь, служащие, узнав меня, мгновенно побледнели и попытались исчезнуть в стенах. Мои подозрения подтверждались — воровство цветет буйным цветом. Прямо перед моим носом.

Я дошёл до кабинета алькада Марнаэла. Дверь была приоткрыта. Внутри, в богатой, слишком вычурной и яркой обстановке, царила атмосфера скандала.

Ерин сидел за столом, обхватив голову руками. Он выглядел раздраженным и усталым, словно плохо спал несколько ночей. Перед ним стоял, по всей видимости, городской лекарь.

Так-так, неужели донос на Рани Миру?

— Господин алькад, это возмутительно! — гремел лекарь. — Какая-то выскочка без лицензии отнимает у меня мой хлеб! Мои доходы упали вдвое! Что вы будете делать с этой самозванкой?!

Ерин поднял раздраженный взгляд.

— Пиршевский, ты думаешь, у меня нет проблем, кроме как думать о твоем кошельке? Мой друг из столицы прислал срочное донесение о грядущей ревизии! Генерал лично займется Марнаэлом, понимаешь? Генерал!

Ах, значит, и в моих рядах завелась крыса. Спасибо за подсказку, господин алькад. Проведу чистку, как только разберусь здесь.

— А я тут при чем?! — не унимался лекарь. — Я плачу налоги, содержу свою лавку, поднимаю цены, как вы и подсказывали! А эта выскочка пользуется доверием черни и лечит их за понюшку табака! Что прикажете мне делать?! Я потеряю все!

— Заткнись ты со своей рани Мирой! — прошипел Ерин, нервно разглаживая несуществующую складку на своем дорогом камзоле. В его голосе звучал нескрываемый страх. — Я сейчас о своей шкуре думаю! Если генерал приедет и увидит все настоящие сметы, мне конец! А ты со своими пирожками…

— Но эта женщина, она подрывает мои доходы! Вы же обязаны меня защитить! — Лекарь подступил ближе.

Дальше слушать я не стал, слышал уже достаточно. Открыл дверь и спокойно вошел. Двое мужчин мгновенно замерли, их гнев и возмущение сменились животным ужасом. Они словно увидели призрака.

— Г-господин г-генерал… Вы уже п-прибыли?.. — проблеял бледный как полотно алькад, едва найдя в себе силы говорить.

Отвечать я не стал, пригвоздив обоих к месту и позволив своему дракону чуть проявить себя. Молча прошел прямо к столу, бесцеремонно отодвинул ошарашенного Ерина и сел на его кресло. А затем неторопливо осмотрел кабинет.

Дорого. Слишком дорого.

Золотая инкрустация, тяжелые бархатные шторы, позолоченная канцелярия и хрусталь на люстре. Всё это кричало о роскоши и нецелевом расходовании средств, предназначенных для «защиты от Тьмы».

Мои глаза остановились на документах: сметы о покупках для «личных нужд» алькада. Я не увидел ни одной сметы на ремонт канализации, дорог или помощь горожанам. Лишь покупки, покупки, покупки… и суммы этих «личных нужд» были запредельными.

Я поднял взгляд на этих двух, теперь совершенно бледных, дрожащих мужчин.

— Садитесь. Оба, — приказал я ледяным голосом, не терпящим возражений. — Наш разговор будет долгим и крайне неприятным.

Ильмира

На чужом несчастье счастья не построишь.

Я сама всегда придерживалась этого правила, но внезапно образовавшиеся проблемы Ерина в буквальном смысле развязали мне руки. Из-за депеши из столицы феода ему было совершенно не до меня. И Одетте тоже. Так что сегодня я целый день со спокойной душой провела в своей импровизированной «клинике».

Люди шли ко мне вереницей, выстраивали очередь, спорили, кто за кем стоит, и даже чуть не подрались из-за одной путаницы. Даже пришлось пригрозить окончить прием, если они не будут соблюдать тишину и порядок. Подействовало, следующие несколько часов все пациенты были как шелковые.

В итоге к вечеру я была смертельно уставшей, но невероятно довольной. А мой ароматный гонорар — целая сумка, полная яблок, пирожков и краюх хлеба, — ждал своих юных получателей. Дети обычно ждали меня возле Ратуши, и я как раз поспешила туда. Мне такое количество еды без надобности, а вот малышню порадую.

На удивление сегодня была шикарная погода. Если всю прошлую неделю была сырость, туман и постоянная морось, то сегодня светило солнышко, было сухо и тепло. Поэтому по улицам города я шла не торопясь и наслаждаясь погодой.

Я уже подходила к знакомой площади, где меня обычно ждала детвора, как вдруг дорогу мне преградил высокий, мрачный стражник. Он был одет в чистую, новую форму и выглядел настолько серьезно, что я сразу поняла: это не местная ватага.

— Рани Мира? — его голос был низким, а взгляд серьезным.

— Да, это я. Чем могу служить, добрый человек?

Я постаралась выглядеть максимально доброжелательно, хотя понятия не имела, что ему могло от меня понадобиться. Может, заболел кто и требуется моя помощь?

— Вас ждут в Ратуше, — он даже не улыбнулся.

Я почувствовала, как моя сумка с провиантом становится непомерно тяжелой и тянет вниз.

«Ждут? Кто «ждут»? Ерин, что ли, решил меня официально вызвать?»

Вероятно, доносы знати или городского лекаря Пиршевского наконец-то достигли ушей брата. Кому еще я могу там понадобиться? Однако просто так соглашаться и идти неизвестно к кому я не собиралась.

— В Ратушу? Но я спешу. Меня ждут… пациенты! Очень маленькие пациенты, — я попыталась надавить на совесть, указывая на толпившихся неподалеку ребятишек. — И я не могу оставить их без помощи.

То, что помощь эта сугубо для насыщения животов, пояснять не стала. Помощь же!

— Велено привести немедленно, — сурово проговорил страж. — Прошу, пройдемте. И желательно добровольно, иначе мне придется убеждать вас более весомыми аргументами, — его рука легла на эфес меча.

Ах вот, значит, как. «Весомыми аргументами»? Меня скрутить, как какую-то воровку, и притащить силой?

Так хотелось выдать этому неотесанному мужлану всё, что я о нем думаю, но… не стала. Быть на самом деле скрученной посреди Ратуши и на глазах у горожан не хотелось, а настроен этот стражник был явно серьезно.

— Хорошо, хорошо. Не стоит размахивать железом. Я иду. Сама и без вашей помощи. Показывайте, куда идти-то?

Стража мой ответ устроил, руку с меча он убрал и даже галантно пропустил меня вперед, словно не он только что угрожал мне скрутить меня и доставить по назначению.

Ребятишки проводили меня удивленными и несколько голодными взглядами, и я пообещала, что как только закончу все дела, сразу же передам им гостинцы. Так что малышня осталась дежурить у дверей.

Мы вошли в Ратушу.

Внутри царила странная, неестественная тишина. Служащие, которых я видела в коридорах, были бледнее, чем мука на полках пекаря, и старались не поднимать на нас взгляда. Атмосфера была наэлектризована страхом, словно надвигалась не просто гроза, а полноценный ураган.

Видимо, Ерин не соврал и сюда действительно нагрянул ревизор.

Что ж, вовремя. Но я-то тут при чем?!

Стражник провел меня к кабинету алькада. Дверь была закрыта. Он постучал.

— Господин генерал, та женщина прибыла, — доложил страж, а я вздрогнула. Генерал? Не алькад?

— Входите, — послышался изнутри низкий, властный голос, от которого у меня невольно пробежали мурашки.

Я узнала его. Вопреки всему, забыть его оказалось сложно.

Когда я вошла, сразу же замерла. Картина, представшая передо мной, была… эпической.

В кресле, принадлежащем моему брату, сидел Он. Генерал Кассиан Вангаррад. Я сразу же его узнала. Еще бы, сложно забыть человека… ой, дракона, которого невольно сравниваешь с самолетом на взлетной полосе.

Сейчас его лицо было суровым, а глаза — холодными, как зимний лед. Рядом, у стены, стояли две жалкие фигуры: мой брат Ерин, бледный и трясущийся, и городской лекарь Пиршевский, такой же бледный и даже, кажется, немного зеленый. Как бы его кондратий тут не хватил, а то еще лечить придется.

Но, видимо, не они вызвали меня на «допрос»?

Я вновь повернулась к сидящему за столом мужчине и увидела, как генерал изучающе осматривает меня. Похоже, он меня не узнал. Ни единого проблеска узнавания. Или мне это только кажется?

Я, конечно, изменилась после попадания в этот мир, стала высыпаться, нормально питаться и чуть пришла в себя, но не изменилась же до неузнаваемости!

— Это и есть та самая рани Мира? — с легким любопытством спросил глава феода, не отводя от меня пронзительного взгляда.

— Да, г-господин генерал! Это она! — Лекарь Пиршевский тут же кинулся в атаку, словно его только что разбудили. — Она без лицензии лечит простых людей! Кто знает, как она их лечит? А еще отнимает наш хлеб! Занимается самоуправством!

Генерал проигнорировал жалобы лекаря и обратился ко мне.

— Это правда, что вы бесплатно лечите простой люд?

Я не стала прятаться, шагнула вперед и с грохотом опустила свою тяжелую сумку с провиантом на дорогой ковер, так как держать ее уже сил не было. Несколько яблок выкатились.

— Не бесплатно, генерал, — твердо ответила я. — Моя плата — пирожки, яблоки и краюхи хлеба. К тому же кто-то должен заботиться о простом народе, если городской лекарь не справляется со своей задачей, предпочитая, видимо, набивать свой кошелек за счет их горя. Денег я не беру. Принципиально.

Генерал окинул взглядом провиант, и в его глазах блеснуло что-то похожее на удивление.

— Вы считаете это достаточной платой за целительский дар? — спросил он, прищурившись.

— Вполне. Это честный обмен. Они дают мне то, что имеют, я им — то, что умею. И, как видите, никто не жалуется, — я бросила многозначительный взгляд на лекаря Пиршевского.

В этот момент, прерывая нашу необычную беседу, вмешался мой брат. Он, видимо, решил, что меня загнали в угол, и это был его шанс спасти свою шкуру, пожертвовав моей репутацией.

— Господин генерал, эта рани Мира на самом деле… моя сестра, Ильмира, — вдруг прерывисто воскликнул Ерин, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. Он попытался придать своему тону строгости, но вышло жалко. — И она уже не в первый раз позорит нашу семью! Она бегает по городу, замаливая грехи своего распутства! С ней ведь развелся сам уважаемый лорд Айзенкур из-за ее постыдной измены! Это лечение бедняков — лишь ее попытки отмыться от грязи!

Я почувствовала, как у меня внутри закипает не целительная магия, а что-то гораздо более едкое и жгучее. Гнев. Ярость. Да как он смеет обвинять меня в том, чего я не совершала?!

Глаза генерала, до этого смотревшие с любопытством, помрачнели.

— Распутство? Измена? — медленно повторил он, переводя мрачный взгляд на меня.

Я стояла, сжимая кулаки. Ерин лгал, не моргнув глазом, и при этом продавал меня с потрохами, ведь… подтверждающая бумага с гадкой припиской имеется. А его «дорогой генерал», кажется, сразу же поверил?

Моя магия внутри забурлила, готовая сорваться с цепи и разнести тут все к чертям собачьим.

Генерал, заметив, как я напряглась, тяжело вздохнул и поднял руку, прерывая дальнейшую тираду Ерина. Его ледяной взгляд обвел помещение.

— Вон! Все! — приказал он. — Господин алькад, и вы, господин лекарь. Немедленно покиньте кабинет. У меня будет личный разговор с… рани Мирой.

Ерин и лекарь, не смея ослушаться, в спешке вылетели из кабинета, будто их сдуло ветром. Я осталась одна, напротив генерала. И что-то предстоящий разговор мне уже заранее не нравился.

Дверь за вылетевшими Ерином и Пиршевским захлопнулась с громким стуком, оставив меня наедине с человеком, с которым мне вообще не хотелось оставаться. Мой желудок сжался от волнения, а сердце, кажется, совершило кульбит и убежало прямиком в пятки, оставив меня с ощущением неприятной пустоты.

Генерал Кассиан Вангаррад не спешил.

Несколько минут он просто смотрел на меня, и этот взгляд, проницательный и немигающий, был тяжелее любого допроса. Он изучал меня, словно редкое, но подозрительное насекомое, залетевшее в его идеально чистый кабинет. Я чувствовала, как его взор скользит по моему «бедному» платью, по сумке с пирожками и по лицу, которое, как я надеялась, выражало лишь легкое беспокойство.

Наконец, генерал нарушил тишину.

— Документ.

— Прошу прощения? — Я моргнула, пытаясь понять, о каком документе он говорит.

— Бумага о расторжении вашего брака с лордом Айзенкуром, — пояснил он, а я нахмурилась.

Чёрт, куда я подевала эту филькину грамоту? В шкаф, что ли, запихнула или оставила в дорожной сумке? Не помню. Надеялась, что она мне больше не понадобится, но вот, требуют, однако.

— Ах, эта бумага, — я постаралась изобразить легкую, но досадную забывчивость. — Я… знаете ли, не ношу старые, ненужные свидетельства своей неудачной жизни в сумке. Наверное, она осталась в особняке.

— Она лежит у вашего брата? Или у вас?

— У меня.

Генерал кивнул, словно принял мои слова за чистую монету. Или просто решил, что время на споры тратить не стоит.

— Хорошо. Стража, — крикнул он, заставив меня вздрогнуть всем телом. А затем обратился к появившемуся в проеме солдату. — Отправляйтесь в дом алькада Ерина, возьмите с собой двух доверенных людей. Доставьте сюда бракоразводный документ леди Ильмиры.

Страж кивнул и скрылся за дверью, оставив меня вновь наедине с главой феода. Интересно, а почему он меня не послал за бумагой? Я же сказала, что она у меня находится.

Получается, они сейчас будут рыться в моих вещах?! Она же… я спрятала ее в своем белье! Да, оно довольно допотопное и поношенное, но ведь белье! Вот же… стыдоба.

Я даже чуть покраснела, и это не укрылось от взгляда генерала. Он приподнял одну бровь, развалился в кресле и вдруг решил побеседовать… о жизни.

— Итак, леди Ильмира. Что заставило вас, аристократку, сестру алькада и жену… пусть и бывшую уважаемого в столице дракона, заняться таким неблагодарным делом? — Он обвел рукой пустое пространство. — Лечить бедных людей, да еще и за бесценок. Ведь ваш брат утверждает, что вы ни в чем не нуждаетесь, купаетесь в его деньгах и вскоре должны вновь выйти замуж.

Ах вот оно что… Ерин и тут уже успел басни напеть. И замуж меня сплавил, выставив ветреной женщиной, и в его деньгах я, оказывается, купаюсь. Интересно, а грязь возле его дома, в которую я вчера вляпалась, считается, что я купаюсь в деньгах?

— Знаете, мой брат может говорить все, что он хочет. Но, скажем так, его взгляды на моё будущее мне не подходят.

— Вот как? А что подходит? — продолжал он, словно читал мне лекцию.

— Помогать людям, — ответила я, пожав плечами. — Видеть, как от твоего света и магии кому-то становится легче. В этом больше смысла, чем в светских раутах и обсуждении новых фасонов платьев.

— И почему же вы не берете деньги за свои услуги? Собираетесь до конца своих дней работать бесплатно?

— Нет, конечно. Сейчас я нарабатываю опыт, практикуюсь и тренируюсь. Как и в любой другой профессии для того, чтобы брать с людей деньги, нужно быть уверенным в качестве своей работы.

— А вы, значит, не уверены в качестве своей работы? — с любопытством спросил Вангаррад.

Так, уличить меня в чем-то хочет?

— Уверена, генерал, — ответила я твердо. — Но я занимаюсь лечением всего несколько дней, до этого многие годы моя магия не была востребована, я ее не развивала. Не кажется ли вам, что будет неправильно сразу же брать деньги, когда я только-только ее пробудила и начала использовать? Тем более, что некоторые болезни моя магия не может лечить. Я не могу дать человеку надежду на выздоровление, назвать цену лечения и в итоге не вылечить. А так я предупреждаю, что магия может не откликнуться. Люди это понимают, но все равно приходят. Ведь денег на лечение у главного лекаря города у многих попросту нет.

Я внимательно следила за его реакцией. Он хмурился. Видимо, мой ответ ему чем-то не понравился. Интересно только, чем?

Да и чего он так прицепился к плате за лечение? Я не собираюсь всю жизнь работать за яблоки. Мы с Эдуардом тоже обсуждали эту щепетильную тему и пришли к выводу, что будет лучше выставлять расценки, когда я получу официальную бумагу с подтверждением владением целительской магии. И уеду с ней в другой город. Ерин все равно рано или поздно доберется до моей клиники и закроет ее, это дело времени.

Вскоре вернулись стражи и поникший Ерин. В руках у алькада был тонкий, желтоватый пергамент, скрученный трубочкой. Кажется, они перерыли все мои личные вещи, чтобы найти эту писульку.

Генерал взял документ, развернул его и стал читать. Читал медленно, и с каждой строкой его лицо становилось более каменным.

Когда он закончил, то поднял на меня взгляд.

— Здесь черным по белому написано: развод по причине вашей неверности.

— Генерал, — я слегка пожала плечами. — Не всем писулькам можно верить, тем более написанным под давлением и влиянием разъяренного, обиженного мужчины. Иной раз, и в смете на ремонт стен в Марнаэле бывает больше истины, чем в таких документах.

Я не смотрела на Ерина, но, кажется, он побледнел еще сильнее. Ничего, братец, за свои поступки нужно отвечать.

Генерал на мгновение задержал на мне взгляд, словно взвешивая правдивость моих слов. Затем, к моему изумлению, свернул пергамент и, небрежно махнув рукой, поместил его в пространственный карман на своем поясе.

«Ух ты, какая интересная вещица! Мне бы такую, туда, наверное, столько колбочек с зельями влезет!» — пронеслось в голове, но внешне я никак не выдала своего изумления.

Генерал откинулся в кресле.

— Допустим, я готов закрыть глаза на вашу сомнительную репутацию и пагубное прошлое, — проговорил он, посмотрев на меня… странно. Очень странно. И что-то его взгляд мне заранее не понравился. — Леди Ильмира, я могу вам предложить… работу.

— Работу? — переспросила я. — Какую работу?

Взгляд генерала мгновенно изменился: из холодного военного он превратился в оценивающий, жадный, хищный. В нем не осталось и следа того презрения, с которым он читал бракоразводную бумагу; его место занял алый огонек, заставивший меня замереть на месте.

Я никогда не понимала тех дамочек в книгах, которые от одного взгляда мускулистого самца могут замереть, как кролик перед удавом. А теперь, к моему величайшему стыду, поняла. И замерла, как тот самый чёртов кролик, только не перед удавом, а перед драконом. Большим, огнедышащим и… чертовски красивым.

Он наклонился еще ближе, и его голос упал до интимного, опасного шепота.

— Я не дурак, леди. Понимаю, что ваша «плата едой» — это миф для черни. А падшие аристократки обычно берут плату иначе. Моя казна и статус генерала Империи позволят вам забыть о вашей «бескорыстной» благотворительности.

Он усмехнулся, и эта усмешка заставила мою кровь закипеть. Что он только что сказал?!

— Скоро я уезжаю на фронт, — продолжил он, не обращая внимания на мое каменное лицо. — Вы, как вполне… компетентный целитель, поедете со мной. И мне понадобится не только лекарь для солдат, но и приятная компания по вечерам. Условия вашего личного содержания будут очень щедрыми. Я могу обеспечить вам комфорт, которого вы не знали даже в браке с лордом Айзенкуром.

Что?!

В этот момент взорвалась не моя магия, а мое земное, феминистское, до мозга костей возмущенное «я». Я, женщина, которая двадцать лет отпахала в больнице, которая только недавно вернула себе достоинство этого тщедушного тела, куда меня угораздило попасть, леча людей за яблоко, — и он предлагает мне стать фронтовой наложницей?!

Я резко вскинула руку и со всей силы, накопленной за дни работы и унижений, залепила Кассиану пощечину. Звук был хлестким, оглушающим, эхом разнесся по тихой Ратуше.

Генерал не отвернулся. И не перестал буравить меня алыми глазами с вертикальным зрачком.

Он окаменел.

Впервые в жизни я видела дракона в состоянии полного шока. На его щеке, куда я заехала, медленно проступило красное пятно.

— Не все женщины с разводом ищут спонсора для своего «распутства», генерал! — прошипела я, задыхаясь от ярости. — Я пришла сюда лечить, а не торговать собой! А вы… вы жалкий, мерзкий самодур! Я была о вас лучшего мнения!

Я схватила свою сумку с пирожками (которой, кстати, не мешало бы сейчас запустить ему в голову) и, не оглядываясь, выскочила из кабинета. Я почему-то думала, что генерал догонит меня, остановит, как в лучших любовных романах, но… он этого не сделал. Дверь с грохотом захлопнулась и больше не открылась.

Ну и прекрасно! Пусть эти громкие жесты остаются в книгах, а мне эти все «прости, люблю не могу» не нужны! Тем более от таких гав… мужиков, как этот генерал.

В коридоре я натолкнулась на Ерина, который, прижавшись к стене, подслушивал. Ох, зря он это делал. Определенно зря...

— Ты! — Я схватила его за воротник дорогого камзола.

Но Ерин, кажется, был зол не меньше, чем я, хотя и дрожал.

— Ты идиотка! Ты должна была согласиться! — прошипел он в ответ, вырываясь из моей хватки. — У тебя нет другого выхода! Теперь Генерал будет срывать злость на мне и моей семье!

— А я не твоя семья?! — вспылила я, чувствуя, как этот аргумент добивает меня окончательно.

Ерин отмахнулся от меня с презрением.

— Ты? Ты падшая женщина, изгой общества! Ты забыла, как Айзенкур тебя бросил? А теперь благодаря твоему глупому отказу и моей откровенности генерал знает о твоем статусе, и это будет известно всему городу! Посмотрим, кто теперь пойдет к тебе лечиться.

Его слова были пощечиной хуже моей.

Я отшатнулась, чувствуя, как ярость смешивается с горькой обидой и холодной паникой. Он был прав. Мой драгоценный статус рани Миры был уничтожен.

Я растолкала ошарашенных стражников и вылетела из Ратуши на площадь. Мне нужен был воздух. В здании его стало катастрофически мало.

Увидев опешивших детей, которые ждали меня, я сунула им в руки свою сумку с провиантом.

— Берите. Всё ваше, — хрипло бросила я и, не дожидаясь их радостных криков, пошла прочь.

Ярость смешивалась с горькой обидой, и на глазах проступили предательские слезы.

Как он мог сказать мне такое? Как вообще додумался предложить мне интим? И дело не в моей внешности, что я далеко не красотка, а в его отношении ко мне и к женщинам!

Все они, эти мужики, одинаковы. Что на Земле, что в другом мире. Даже книжном.

Я бродила долго, не разбирая дороги. Горожане, видя мое состояние, пытались ко мне подойти, что-то сказать, но я отворачивалась и не хотела ни с кем говорить. Мне хотелось бежать, бежать из этого города, из этого дурацкого сюжета!

«Срочно нужно уезжать, пока этот генерал не решил, что я слишком ценна, чтобы меня просто отпустить» — панически думала я. Но куда? И когда? Прямо сейчас? Вполне возможно, что генерал оцепит выезды из города, чтобы я никуда не делась.

Хотя… чего это я о себе возомнила? Наверняка он уже забыл о взбалмошной «падшей женщине», так что никакие солдаты на выездах не стоят. Надо только поговорить с Мари, узнать, захочет ли она ехать со мной в другой город, ведь, кажется, у нее намечается роман с этим… как его там… Грегори.

Идти в дом Ерина не хотелось, а больше податься было некуда.

Когда солнце уже почти село, и город погрузился в сумерки, я, сидя на бордюре у фонтана, пыталась прийти в себя. Внезапно ко мне подбежал запыхавшийся, взволнованный горожанин, которого я лечила утром.

— Рани Мира! Слава богу я вас нашел! — Он хватанул ртом воздух.

— Уходи, — резко сказала я, отворачиваясь. Я была полна решимости отвадить от себя всех, чтобы спокойно сбежать.

Но горожанин был неумолим.

— Вы должны срочно… срочно идти в Ратушу!

— Что случилось? — спросила я без особого энтузиазма. Опять кляузы на меня принесли и меня вызывают «на ковер»?

Но глаза горожанина были расширены от ужаса.

— Там… там генерал. Он умирает…