Глава 1. Нет худа без добра

— Ты! — Роза Давидовна тычет в меня своим скрюченным пальцем и переходит практически на визг, — Да, как ты посмела сюда явиться?! Падшая женщина!

Вздыхаю, считаю до пяти и обратно.

Как там меня на тренингах учили сдерживать свой темперамент?

А, нифига не помню…

Спокойствие. Альбина, только спокойствие.

— И вам доброго дня, мама, — елейным голоском пою, прекрасно зная, как свекровь не любит такое обращение.

Эффект от простого слова «мама» не заставил себя ждать. Густо напудренное лицо женщины перекашивает от злости, и она буквально выплевывает:

— Матерью называй ту бессовестную женщину, что не сумела тебя достойно воспитать!

— Хорошо-хорошо, тетя Роза, — пряча ехидную улыбку, складываю лапки в молитвенном жесте я, — Только не гневайтесь и не надо мою маму называть бессовестной.

— Я тебе не тетя!

— Ну и не дядя…. — усмехаюсь я и прежде чем моя «любезная» свекровь, вновь разверзнется потом оскорблений, решительно заявляю, — А пришла я за своим имуществом. Будьте любезны пустить меня в квартиру.

Надо было видеть лицо Розы Давидовны в этот момент. Я думала у нее прямо тут — на лестничной площадке случится припадок: глаза из вылезли из орбит, рот перекосило.

— Что с вами, теть Роз?! — участливо кидаюсь к женщине, — Корвалольчику принести-накапать?

Думала — реально удар ее хватит, но нет, а жаль…

— Убирайся! Твоего тут ничего нет и никогда не было!

— Ну как же нет, теть Роз, — возражаю я, — А ноутбук за сто двадцать тысяч, который мне мама подарила?

— Я сказала — твоего тут ничего нет!

— А вот чек из магазина на ноутбук, где указана фамилия Котовой о другом говорит, — цежу, добавляя металла в голосе, — Отдайте мне мой компьютер по-хорошему.

— А то что? — с вызовом смотрит на меня свекровь.

Нет, ну что за гадкая женщина.

Смотрю на нее и не понимаю, как я смогла столько лет с ней бок о бок прожить. Так сильно Хамидова любила, что все терпела.

И куда только любовь делась?

Разбилась о предательство и ложь.

А вот и моя неземная бывшая любовь появляется в коридоре.

Вид явно не трезвый, но виноватый, а значит на этом можно сыграть.

— Рома, я за компьютером пришла. Отдай пожалуйста. Мне работать нужно. Ты же знаешь, что я без него, как без рук.

Муж не мгновение зависает. Жадно разглядывая меня, а после отодвигает мать в сторону.

— Проходи, Альбина.

Не медлю.

Быстро скидываю кеды и спешу в нашу с мужем бывшую спальню.

Он, естественно, следом.

На секунду замираю в проеме, окидывая взглядом комнату, где я провела множество счастливых ночей с мужем и чувствую, как во рту фантомно разливает горечь.

Только не думать и не накручивать себя.

Что сделано, то сделано.

Вытаскиваю из шкафа сумку для ноутбука и быстро складываю туда компьютер, не забываю про модную мышку и прочие девайсы, что покупала для работы лично сама. Оставляю Ромкины наушники и жесткий диск. Мне чужого не надо.

Пока я все собираю, спиной чувствую тяжелый взгляд мужа.

У меня все волосы на теле дыбом встают, в таком я напряжении сейчас нахожусь.

— Ну, все, — оборачиваюсь, — Спасибо. Я пойду.

Когда иду мимо Ромы, он хватает меня за руку, останавливая.

— Альбина, — пытается поймать мой взгляд, — Останься.

— Нет, Рома. Я не останусь.

— Мне очень плохо без тебя.

Нет, ну это уже слишком!

Я не намерена выслушивать это нытье.

— А когда мне было плохо — тебе было хорошо? — намеренно бью словами наотмашь, — Когда я из больниц не вылезала, когда надо мной вся твоя родня издевалась, когда я в церкви на коленях сутками ползала, вымаливала! Тогда тебе было хорошо?!

Молчит, опустив голову, а потом выдает последний аргумент:

— Я буду любить твоего ребенка, как своего. Ему нужен отец. Ты же даже не знаешь от кого…залетела.

Ах, вот как ты заговорил.

Вот только словам его я уже не верю.

— Не нужен. Твоя любовь хуже ненависти.

Вырываю руку из цепкого захвата и сухо попрощавшись с почти бывшим мужем иду на выход.

В спину мне несутся, какие-то претензии в исполнении Розы Давидовны.

И какое же счастье, что мне теперь на них абсолютно наплевать.

На улицу не выхожу, а практически вылетаю, словно за мной все черти ада гонятся.

Торможу уже на детской площадке и, часто-часто гоняя по легким воздух, падаю на единственную свободную лавочку.

— Девушка! — окликают меня, — С вами все в порядке?

Киваю головой: да, в порядке, а сама понимаю, что это далеко не так.

Грудь словно тисками сдавили, не вдохнуть, ни выдохнуть.

Вот так я остро реагирую на любое общение с мужем.

И ведь приняла уже решение — развод, а душу грызет толстый червяк сомнения.

«Предавший один раз предаст снова» — так говорил мой покойный папа.

А Хамидов предавал меня много лет подряд, топтался по моим чувствам и перекладывал свою вину на мои плечи.

Разве так поступаю любящие люди?

Разве это не самое настоящее предательство?

Столько лет скрывать свое бесплодие и укорять меня за отсутствие в нашей семье детей.

Да, понятно, что он делал по науськиванию своей паскудной мамаши, но и своя голова-то должна быть на плечах.

Это не любовь.

Это чистой воды использование.

Господи, ну, почему я узнала это этом так поздно?

Почему что бы понять, что я живу с предателем, пришлось потратить впустую пятнадцать лет?

Ответ, разумеется, на поверхности.

Просто, любила его…дурочка…

И становится так жалко себя, что слезы поневоле наворачиваются на глаза.

— С вами точно все нормально? И чего сырость разводим? — повторяет сердобольная женщина и садится рядом.

Я знаю ее.

Эта женщина живет в нашем подъезде.

У нее трое очаровательных малышей.

Всегда ей завидовала, хотя нечему особо было: женщина воспитывает детей одна. Наверняка, жизнь ее не сахар.

— Мутит? — спрашивает она в лоб.

— Угу, — хлюпаю носом я, — А как вы догадались?

— У меня глаз наметан, — усмехается она, — В женской консультации работаю. Держи.

Она протягивает мне непочатую упаковку сырного крекера.

— Должно полегчать.

Удивленная, неожиданной добротой женщины, принимаю из ее рук печенье.

— Спасибо.

— Да, не за что, — отмахивается она и уходит.

Малыши ее уже на горке накатались и стали разбегаться по разным сторонам, а их маме некогда беседы разводить, надо за ними приглядывать.

От крекера и вправду легчает и я, сжимая в одной руке сумку со своим драгоценным ноутбуком, а во второй пачку с печеньем, иду к автобусной остановке.

Такси мне теперь не по карману — денежки надо беречь.

Уже по дороге к дому, где живет мама, мне на госуслуги приходит уведомление, что заявление о разводе зарегистрировано и накатывает какое-то иррациональное облегчение.

Слава богу, нас с Хамидовым скоро разведут.

По-хорошему бы и совместное имущество поделить, например машину, за которую мы кредит с Ромой вмести платили, но я в последнее время все больше сомневаюсь в надежности своей нервной системы.

Деньги дело наживное, а нервные клетки не восстанавливаются. Тем более, что мне в моем положении нервничать нельзя.

Я столько лет хотела ребенка, и потерять его сейчас из-за какой машины совершенно не хочу. Малыш гораздо ценнее.

Невольно прикладываю руку к животу.

Ничего, мой маленький.

Все у нас будет хорошо. У мамы есть кое-какие сбережения. Снимем себе маленькую студию и заживем.

Хорошо заживем, потому что не будет рядом вечно ко всему придирающейся грымзы Розы Давидовны и Роминых бесконечных токсичных родственников, для которых я всегда плохая, а он всегда хороший.

Едва я захожу в квартиру матери, аккуратно пристраиваю на полку для обуви ноутбук, как в коридоре появляется моя мама и, вытирая руки полотенцем, недовольно смотрит на меня:

— Явилась?

Ой, даже отвечать не хочется.

Поэтому, молчу.

— Мне только что сватья звонила. Это правда, что ты беременна не от Ромы?

Вот ведь, злобная баба эта Давидовна!

Ушла уже от твоего ненаглядного Ромочки.

И чего, спрашивается, тебе неймется.

— Не надо верить всему, что говорит Роза Давидовна, — сухо отвечаю я и иду в ванную мыть руки.

— Хочешь сказать, что она врет? — семенит следом за мной Елена Петровна.

Включаю холодную воду, быстро плескаю в лицо, чтобы смыть уличную пыль и, подняв голову, ловлю в зеркале тревожный взгляд матери.

— Нет, не врет, мама. Я действительно жду ребенка. И да — не от Ромы. Он, как оказывается, уже много лет как бесплоден и Роза Давидовна о последнем прекрасно осведомлена.

— Но…, - мама не находится со словами от шока, — Как же так…

— А вот так! Твой любимый зять столько лет мне врал, — усмехаюсь, растираю лицо полотенцем и направляюсь на кухню.

Там вижу, что мать наварила щи из кислой капусты.

От одного запаха мутит.

Терпеть их не могу, и мама об этом прекрасно знает.

Зато кислые щи очень любит мой брат.

Собственно для него они и варились.

Открываю холодильник, достаю пачку кефира, отрезаю два кусочка батона и, усевшись за стол, начинаю медленно все это поглощать.

Эх, сейчас бы кусочек пиццы…или два кусочка…или даже три…

Мама садится напротив и, нервно теребя полотенце, какое-то время наблюдает за тем, как я ем, а после ее все же прорывает:

— Боже стыд-то какой…ты изменила мужу. И кто отец ребенка?

— Неважно, — пожимаю плечами, отмечая про себя, какой вкусный батон продают в пекарне напротив.

— И что ты собираешься делать?

— Разведусь для начала, отдохну немного, а там посмотрим…

— Ты как всегда думаешь только о себе, — язвительно бросает мать.

— Я пятнадцать лет о Роме думала, — зло напоминаю матери.

— Рома любит тебя и примет назад с нагулянным ребенком. Ты должна вернуться к нему! — с жаром тараторит Елена Петровна, — И все у вас будет по-прежнему.

— Рома любит только себя, — мягко возражаю я, — И всю оставшуюся жизнь будет попрекать меня ребенком, который не от него.

— Ну а ты как хотела — гулять от мужа?! — шипит она, — Потерпишь.

Исподлобья гляжу на родительницу.

— Устала я терпеть. Лет десять по больницам и монастырям помоталась, в их вранье верила. Все! Хватит!

— Думай, что говоришь. Ну, и кому ты теперь, кроме мужа, с прицепом нужна будешь?

Устало смотрю на мать и четко осознаю, что мне не пробиться сквозь эту стену непонимания.

По-другому она воспитана.

Вообще, странно, что она заставляет меня терпеть, хотя сама с отцом прожила счастливую жизнь. Он ее на руках носил. Пока не умер.

С другой стороны, маму можно понять.

Квартира двухкомнатная хрущевка. В ней помимо нее самой проживает мой брат Женя и его молодая жена Катя. Она, кстати, тоже на сносях.

Мать, небось, сидит и думает, куда к этой компании прилепить еще и меня с нагулянным ребенком. Проще же сплавить обратно в объятия Розы Давидовны. У них-то комфортабельная крупногабаритная трешка в хорошем районе. А самое главное, что все счастливы и довольны, а я, как обычно, потерплю.

— Не переживай, мама, — встаю из-за стола и тщательно убираю за собой крошки, мою стакан, — Я не стану стеснять вас. Недельку поживу и съеду. Потерпишь меня немного?

Ответа не жду. Просто иду в комнату, по дороге хватая ноутбук.

— Альбина! — следом спешит мать, — Стой! Я еще не договорила.

— Мама, — почти стону я, — Я устала, как собака. Дай отдохнуть. После еще успеешь в моем мозгу поковыряться.

И с этими словами захлопываю дверь прямо перед ее носом.

Вообще-то это мамина комната, но на данный момент мне плевать.

Сейчас с работы придут Женя с Катей, и пока мать будет прыгать вокруг них на кухне, у меня есть немного тишины, что бы успокоиться и подыскать себе жилье хотя бы на первое время. Боюсь, еще пару таких маминых разговоров, и я не выдержу и нагрублю ей. А этого бы мой покойный папа точно не одобрил.

Перво-наперво, сняла с себя джинсы с футболкой и переоделась в домашние шорты и майку, а потом, забравшись на диванчик-малютку, что мне выделили в качестве спального места, включила свой ноут.

После получасового обследования популярного сайта с недвижимостью стало понятно, что квартир по вполне приемлемым ценам достаточно, осталось только решить в каком районе мне теперь обосноваться.

А вот с этим выходит засада.

Последние семь лет мы с Хамидовым трудились в одной компании.

Удобно.

На работу вместе, с работы вместе.

Мы даже в отделе одном работали долгое время, пока я не попросилась перевести меня в кадры, ибо не было больше сил круглосуточно любоваться на мужа.

То, что почти бывший благоверный мне теперь житья на работе не даст — это факт. И единственный разумный вариант избежать его общества — уволиться.

Вот только, чтобы это сделать, надо найти новое место. Особенно с учетом моего беременного положения.

Конечно, кричать на каждом углу о своей беременности я не стану, но и скрывать слишком долго не получится. Я стройная и месяце на четвертом беременность станет явно заметной.

Добавив в избранное несколько понравившихся и подходящих по стоимости студий, закрываю вкладку с недвижимостью и перехожу в почту.

Там несколько мгновений гипнотизирую папку со входящими письмами, надеясь увидеть вожделенное письмо с приглашением на собеседование, но увы — там только реклама.

Вообще я по профессии дизайнер.

Еще на прошлой неделе, когда стало понятно, что с Ромой мы больше не уживемся, я отправила свое резюме с просьбой рассмотреть мою кандидатуру в качестве штатного дизайнера в несколько строительных фирм, в которых брала небольшие разовые проекты.

И вот теперь каждый день я мучаю обновлением браузер в надежде, что хоть одна из этих весьма солидных контор откликнется.

Пока с грустью перебирала сообщения на мессенджерах, в последней надежде получить весточку от работодателя, за дверью явно наметилась какая-то движуха и послышались голоса.

— Мама! — раздался ор моего брата, извещая о том, что он домой явился.

— Женя, держи мою сумку! — вторит ему женушка, — У меня спина опять ноет.

Брата я своего, конечно, люблю, хотя он и балбес редкостный, но вот с его супругой Катериной отношения у нас как-то не заладились.

И это мягко сказано.

Склочная, завистливая и наглая девушка лихо окрутила моего братца-увальня и заставила их на пару с мамой плясать под ее дудку.

Оно как бы не мое, конечно, дело. Каждый устраивает личную жизнь как может.

Обидно просто…

Стараюсь абстрагироваться от раздражающих звуков за стеной и сосредоточиться на вакансиях, но никак не выходит. Слишком шумно Катерина высказывает свое недовольство по поводу неудобной обуви — она ж беременная и ей нужны новые удобные кроссовки за десятку. Брат что-то там бормочет в ответ маловразумительное, но, в конце концов, соглашается, видимо лишь для того, что бы она уже заткнулась и дала ему насладиться щами из кислой капусты.

Я бы еще долго сидела в своем «домике», если бы не захотела в туалет.

— Привет, — поздоровалась с Женькой, оккупировавшим кухню.

Он отсалютовал мне толстым бутербродом с колбасой, мол, будешь?

— Спасибо. Я уже наелась.

Ванная, которая в хрущевке по обыкновению совмещена с туалетом была занята — ненаглядная Катя мылась после работы.

Пришлось ждать, сидя на кухонном табурете и поддерживая с Женькой простой диалог: я что-то рассказываю, а он просто…с бутербродом.

Наконец-то минут через десять-пятнадцать, дверь отворилась и из ванной, облаченная в облако едва осязаемого пара и халат, выплыла Катерина.

Едва взглянув на нее, напряглась, потому что обоняние уловило очень знакомый аромат.

— Кать, ты что мой шампунь брала? — прищурившись, спросила у девушки, что с видом царицы протиснулась в кухню и отобрала у мужа бутерброд.

— Так это твой был? — хлопнула она невинными глазами.

— Мой, — чуть ли скрипя зубами от такой беспардонной наглости, выцедила я.

— Прости, я не знала, — улыбнулась жена брата и пожаловалась, — Как-то он не очень хорошо моет волосы.

— Наверное, это потому, что он для интимной гигиены, — злорадно прошипела я, наслаждаясь тем как вытянулось лицо Кати, — А вообще надо спрашивать разрешения, если берешь чужие вещи. А то в следующий раз намылишь себе…еще что-то по незнанию и…внезапно….облысеешь.

Катька побледнела и помимо воли дотронулась до тюрбана из полотенца на голове, но довольно быстро взяла себя в руки.

— А что ты вещи свои везде раскидываешь? — мгновенно находится она, — Заняла всю полку у зеркала своей косметикой.

— Вообще-то я у себя дома! — напомнила, самым забывчивым здесь, и тихо добавила, — В отличие от некоторых…

Тут Катька, задохнувшись от ярости пошла красными пятнами и, пихнув Женю в бок, заверещала:

— Женя! Ты слышал что она сказал?! Да, как она вообще…?!

Брат что-то, по-обыкновению, замямлил невразумительное, но тут на ее вопли пришаркала мама и грозно спросила:

— Что тут происходит?!

Я тактично смылась в туалет.

А что?

Мне очень надо!

М-м-м-да-а-а, количество беременных женщин на квадратный метр хрущевки зашкаливает и, чем быстрее я сниму себе жилье, тем больше сберегу нервов, а они ни фига не восстанавливаются.