Глава 7. Падшая женщина

Данил даже не может понять, что его сейчас взбесило больше всего.

Ее практически детская наивность?

Ее ослиное упрямство?

Или все же ее семейное положение?

Вот такая растрепанная, растерянная, с влажными после нашего поцелуя и чуть раскрытыми от удивления губами, она выглядит по-особенному притягательно.

И вроде бы нет в этой Альбине ничего особенного, а глазам смотреть больно.

Да симпатичная, да незаурядная, да непредсказуемая, но вместе с тем совершенно обычная.

Чего ж так его кроет?

Злясь в первую очередь на самого себя, ну и, разумеется, на нее, он нервно проводит рукой по волосам и с осуждением смотрит.

— Что вы себе позволяете, Альбина?! — рычит и, понимает, насколько его слова звучат смехотворно.

Сам же полез идиот…

Даже вон тот стриж в коробке сейчас зачирикает от смеха.

— Я? — непонимающе хлопает Альбина ресницами, — Да вы же…

— Вам показалось, — холодно отрезает он, — Напомню, что у нас на работе не принято подобное…поведение.

— Это какое такое «подобное»? — недобро прищуривается девушка и отставив коробку со своим питомцем подальше, вновь поворачивается к нему, уперев руки в бока.

Тонкая ткань футболки тут же чуть натягивается на ее груди, четко обрисовывая манящие округлости, и Дан, нервно тянет ворот рубашки, словно тот его придушивает.

— Развязное, — цедит, хотя умом и понимает, что обвинение это совершенно не обоснованно.

— Что?! Это у меня-то развязное? На себя бы сначала, Даниил Вячеславович, посмотрели! — шокировано пищит Альбина, но оправдываться или вступать в дискуссию явно не собирается.

Вместо этого быстро собирает свой ноутбук, хватает под мышку коробку со стрижом и ледяным тоном сообщает:

— Я пошла в свой отдел, работать, а к вам быть девочкой для битья не нанималась! Понятно?!

С этими словами девушка стремительно покидает приемную, оставляя после себя на столе только пару листов бумаги с какими-то набросками да легкий, едва уловимый аромат духов.

После того, как за спиной Альбины захлопывается дверь, Дана немного отпускает.

Он, глубоко вздохнув, возвращается в свой кабинет, падает в кресло, пытается работать, но не может ни на чем сосредоточиться так, как гадкое чувство собственной неправоты не отпускает.

Переводит взгляд на стол для посетителей.

Там во всем своем безобразии остались грязные кружки от недопитого кофе, крошки от печенья.

Обычно все это быстро убирает Саня.

А сегодня убрать некому…

И какой черт его дернул притащить в приемную эту Хамидову!

Сидела бы в своем отделе и рисовала дальше…

Но нет!

Он приволок ее сюда, чтобы…

Что бы что?

Наказать?

Да, за что?

Этого он и сам не мог себе объяснить.

Знал только, что испытал невероятную злость, когда увидел, как муж подвозит ее до работы.

Да, Дан, знал, что Альбина замужем, но знать и видеть своими глазами, как понравившаяся тебе женщина улыбается другому мужчине, как тепло прощается с дочерью. И мужик этот за рулем…пожирает ее глазами. Видно, что любит очень.

А она?

Как она могла позволить случиться этому поцелую, если дома ее семья ждет.

Кто она после этого?

Падшая женщина?

Воспоминания о проведенной вместе с Альбиной ночи, которые время от времени подкидывает память, вовсе не остужают его пыл, а кажется, наоборот, раздражают и…чего уж там…откровенно заводят.

Из задумчивого ступора его выдергивает входящих звонок. Высвечивается незнакомый номер. Дан с легкостью понимает трубку и тут же жалеет о содеянном, потому что это звонит Галя.

Та самая, что буквально с час назад вылетела из его кабинета, после парочки отборных тараканов в кофе.

— Мы не успели договорить в твоем кабинете, — мягким голосом сообщает она о цели своего звонка, — Предлагаю встретиться сегодня еще раз…м-м-м…вечерком и обсудить кое-какие детали. Если сможешь подъехать ко мне, то было бы отлично.

Мужчина с немым стоном закатывает глаза.

Вот только двойной порции Гали ему сегодня еще и не хватало.

И ведь не пошлешь теперь.

Директор по развитию, мать ее за ногу!

О чем только думал Горин, когда нанимал эту женщину к себе на работу. Она же ничего не умеет, кроме как плести интриги и строить козни. За счет этого всегда и добивается желаемого. В том числе и продвижения по службе.

Он слушает ее вполуха и не понимает, какого черта вообще это терпит.

— Галя, — прерывает ее сладкоголосый словесный поток, — У меня нет желания и времени встречаться с тобой внерабочей обстановке.

— Так мы же по работе, — тут же находится она, — Тем более ты мне должен, как минимум ужин, за свою отвратительную секретаршу. Она меня чуть не отравила!

В памяти моментально всплывает тот неповторимый момент обнаружения Галей таракана в свой чашке.

Выражение ее лица просто бесценно…

Никогда Дан не думал, что будет так совершенно по-детски злорадствовать. Случайность, конечно, но его бывшая подруга получила по заслугам, за что Альбине надо сказать отдельное спасибо.

— Кх-х, — маскирует кашлем рвущийся из легких ржач, — Она не специально…

— Да прям! — возмущенно шипит женщина, — Это твоя Альбина приревновала тебя к такой шикарной девушке, как я и решила мне напакостить. Я чуть от удушья не умерла. У меня открылась аллергия!

М-м-м-да…

Вот правду говорят, что каждый думает в меру своей испорченности. Но не рассказывать же Гале про Альбининого стрижа.

Более чем странное увлечение для девушки.

Нет вы только подумайте: спасать птицу, чтобы она могла до зимы улететь в Африку. Это даже звучит глупо.

Да таких птиц по городу летает тысяча.

Не такой уж и редкий вид.

А эта сумасшедшая носится со своим стрижом, как с краснокнижной особью.

— Ты, извини, но мне некогда с тобой разговаривать. Все вопросы мы решаем в рабочее время. И к Альбине не лезь, пожалуйста. У нее своя ответственная работа.

— Какая? — не унимается она, — Кофе таскать, или тебя ублажать?

Мужчина на миг прикрывает глаза.

О, да-а-а…

И то, и другое было бы неплохо.

Как жаль, что это невозможно, ибо чужая женщина для Дана это табу, которое…

Которое он только, что нарушил, поцеловав замужнюю Альбину в своей приемной.

— Галя, — понижает голос до предупреждающего шепота, — Моя девушка — это не твоя забота. Не лезь к ней и все будет нормально. Нам же еще работать вместе.

— Вот именно! Если ты хочешь, чтобы мы продолжали работать над этим проектом, тебе надо быть ко мне более внимательным.

— В смысле?

— В прямом, Коваль. Горин может и передумать. Твои конкуренты могу построить нам площадки по более выгодной стоимости. Ты же не хочешь этого?

Вот, гадина!

Как была ею в молодости, так и осталась.

Лишь бы жилы из людей тянуть.

— Ты забыла, что нам не по девятнадцать лет, — холодно напоминает он, — Если Горин передумает, тем хуже для него, потому что штрафная неустойка в том контракте что он подписал вполне реальна, а лапша, что ты можешь ему на уши повесить нет.

— Ах ты…

— Всего хорошего, Галя.

Кладет трубку, ощущая полное опустошение.

Есть такие люди, после общения с которыми, кажется будто они выпили из тебя все соки. Вот это про его бывшую. Вампирша…энергетическая.

Гориным она его вздумала попугать.

Кура тупая, что дальше своего носа и не видит.

Если бы его Коваля вот так на понт брали всякие бабы, то он бы не сумел так поднять отцовский бизнес.

Между тем время переваливает за обед.

Ощущая тянущую пустоту в желудке и легкую тошноту, Дан сетует на отсутствие своего незаменимого помощника. Привык, что Саня ему обед прямо в кабинет заказывает. К хорошему вообще быстро привыкаешь.

Ехать куда-то в ресторан нет особо времени, поэтому Дан собирается посетить какой-нибудь местный общепит.

Только встает из кресла, как на пороге кабинета появляется братец и узнав, куда собирается Дан, ехидно скалится:

— Пойдем-пойдем, барин. С холопами обедать будешь. Мы со сметчиками всегда вместе едим и тебя, горемычного, покормим.

Они спускаются на первый этаж, где располагается местная столовая.

— Рябчиков и омаров здесь не подают, зато тетка Валя варит отменный рассольник. Почти как у бабушки.

При мысли о наваристом рассольнике слюна мгновенно скапливается во рту и Дан, тяжело сглотнув спешит за братом.

Вместе они берут по подносу и, толкая его по раздаточному столу, обсуждают меню. Оно тут не очень разнообразно, но Дан так голоден, что готов съесть даже вот такую вполне нормальную на вид рыбную котлету, а лучше штуки три…нет четыре…

А рассольник тут точно готовят?

— Что, молодой человек, изволите? — гаркает дородная дама на раздаче, — По щам, да по котлеткам?

— Нам бы, Леночка, рассольничка и отбивных твоих фирменных, — встревает Леха, подпихивая в бок брата, мол, что такой кислый.

— Так нетушки рассольничка, — сообщает дама.

— Как? Куда делся?

— Девушке последнюю порцию отдала.

— Как ты могла, Лена! — картинно схватился за сердце Лешка, — Ты же обещала оставить.

— Ей нужнее, — отрезала Лена и отыскав взглядом ту саму девушку добавила, — Худенькая — ветром снесет. А вы лучше щи отведайте. Очень вкусные. Рекомендую.

Дану даже неудивительно, что девушкой этой оказывается Альбина, что, скромно пристроившись в уголке, с аппетитом ест тот самый рассольник. Рядом с ней все та же коробка со стрижом. Даже в столовой с ним не расстается.

Мужчины берут постные щи, котлеты, пюре и занимают столик прямо напротив Альбины.

Коваль хлебает-хлебает щи, а сам на Альбину поглядывает.

Та ловит его взгляд и вспыхнув, отворачивается, всем своим видом выражая обиду и презрение.

Конечно, все их гляделки, не остаются без внимания Лешки.

— Колись, Дан, что у тебя с Хамидовой? — спрашивает он с интересом наблюдая за братом.

— Ничего, — буркает тот, с остервенением пережевывая хлеб.

— Брату-то не ври. Я ж тебя, как облупленного знаю.

— Вот и не лезь ко мне.

— Да я бы не лез. Только ты мне Хамидову не обижай. Она девка толковая. Проект мне раньше срока завершила. Ты, кстати премию ее отделу обещал.

Да, было такое дело. Обещал. Значит надо выписать…

— Так что у вас? — все не унимается Леха.

— Ничего, — буркает Дан и с сожаление добавляет, — Было и прошло. Ты же знаешь не везет мне с женщинами.

— Это все потому, что женщины у тебя не правильные.

— А Хамидова прям правильная? — бросает он на Лешку недовольный взгляд.

— Со странностями, но таки да — правильная…

Дан решает оставить подробности их приключений этой «правильной» замужней барышни в его постели при себе. Оно ни ему, ни ей чести не добавит.

На Альбину больше не смотрит, молча жует свои котлеты. Лишь краем глаза отмечает, что она уже пообедала и прибрав за собой посуду, ушла.

Остаток дня Дан напряженно работает, гоня от себя мысли о девушке, но уже к концу рабочего дня, понимает, что не успокоится пока не извинится перед ней за этот треклятый поцелуй в приемной.

Его косяк.

Да…

Нужно быть мужиком и признать это.

Идет в ее отдел, но, Альбина уже оказывается ушла.

Всего в пару минут разминулись.

Возвращается в свой кабинет, подходит к окну и видит, как она выходит из здания и спешит…к машине…к мужу…