Чужие дети. Влад

На обратном пути они с Леей были в машине уже только вдвоем: остальная съемочная группа уехала просматривать и монтировать материал. Влад наивно думал, что два часа съемок укатали маленькую бедненькую девочку, но стоило выехать за ворота особняка, как началось:

– Дядя Олень! Дядя Олень! – послышалось с заднего сиденья.

– Ты теперь меня всегда будешь так звать? – скрипнув зубами, поинтересовался Влад.

– А как тебя зовут? – хлопнула глазами Лея.

Он не верил, что она все еще не знала, но представился:

– Влад.

Пауза в десяток секунд позволила ему расслабиться. Зря.

– Дядя Олень… Ой! Влад! Дай мне попить!

Воспитывать чужого ребенка, напоминая, что взрослых называют на «вы», у Влада не было никакого желания. Он молча передал Лее бутылку воды.

– А стаканчик! Я не умею без стаканчика!

– Черт…

Пришлось разыскивать в бардачке складной стаканчик для виски – хорошо, что он там был! Тормозить у обочины, отмывать его, наливать воды и ждать, пока Лея напьется, потому что на ходу она тоже пить не умела.

Через пять минут после того, как снова тронулись в путь, с заднего сиденья потребовали:

– Есть хочу!

Влад молча передал батончик мюсли, не отрываясь от дороги.

– Дядя Ол… Влад, а мы где едем?

– Это МКАД.

– Что такое МКАД?

– Это такая большая дорога.

– А мы сейчас почему повернули?

– Потому что мне надо отдать тебя маме.

– Почему мы поехали на красный? Мама говорит, нельзя на красный.

– Потому что тут можно поворачивать, нам зеленый.

– А почему…

– Можно я тебя убью?.. – закатил глаза Влад.

– Нельзя! – серьезно ответила Лея. – Дядя Олень, а я в туалет хочу!

Боже, дай мне сил, подумал Влад. Или надо просить Санту, раз уж он его олень?

– Десять минут потерпишь? – спросил он, сверяясь с навигатором, и прибавил скорость. Представлять, как он потащит пятилетнюю чужую девочку в туалет на заправке или в «Макдоналдсе», не хотелось. Даже думать об этом не хотелось.

– Не зна-а-а-аю… – протянула Лея, и ему показалось, что мелкое чудовище просто издевается над ним.

К счастью, десять минут она продержалась, но Владу пришлось прикрикнуть на человека, заходящего в лифт, чтобы тот подержал двери. В офисе он вернул Лею маме в целости и сохранности, торжественно передав с рук на руки. Хель так набросилась на дочку и так ее целовала и обнимала, будто вырвала из когтей дракона, а не забрала у взрослого ответственного мужчины тридцати двух лет.

И повела к своему столу, даже не оглянувшись на Влада. Маленькая террористка, однако, не поленилась показать ему язык. Ни о каком туалете она уже не вспоминала. Зараза такая!

А, нет, теперь оглянулась и Хель. Одними губами сказала «спасибо», и Влад неожиданно для себя испытал какое-то странное теплое чувство в сердце. Оно как будто екнуло, остановилось и дальше забилось уже быстрее. Он даже потер грудь от непривычных ощущений.

Он и на Хель смотрел чуть иначе. Не как раньше – на крутые бедра и тонкую талию, представляя, как будет подминать ее под себя и впиваться в кожу пальцами, зацеловывая тяжелую грудь. А с щемящим желанием обнять и прижать к себе, позволить уткнуться в плечо, пока он гладит ее по пушистым волосам.

Что бы такого еще подарить Лее, чтобы она дала им с мамой хотя бы пару часов уединения?

Нет, все-таки сзади Хель смотрится божественно! Как она бедрами качает, а! Даже в джинсах. Почему она так редко носит узкие юбки, как тогда, на корпоративе? Они ей идут гораздо больше. И возбуждают совсем не такие безопасные уютные фантазии, как только что.

Увы, больше делать в студии ему было нечего. Это вообще не его офис, своего у него нет, а в чужом зависать без очевидных причин как-то странно. Разве что выпить кофе на их балконе с роскошным видом на город, надеясь, что Хель придет поболтать?

Тем более что возвращаться «домой», к Снежане, чтобы снова участвовать в разборках, хотелось все меньше. Наверное, не стоило занимать ее спальню. Но Владу слишком хотелось побесить бывшую подружку, прогнуть ее под себя и отомстить за то, что из-за нее его давнишний план не удался.

Хотя, вспоминая детскую комнату в офисе «Лагиана», он все сильнее понимал, что план удаться и не мог: видимо, отец созрел тогда для совсем других отношений. Что ж, ему тогда было сорок восемь, значит, сам Влад может смело гулять еще лет пятнадцать, не связывая себя семьей.