Слишком близко. Ольга

– Спасибо… – тихо сказала я Владу, когда мы снова загрузились в машину и поехали обратно в Москву. Лея на заднем сиденье шуршала рекламными проспектами и чертежами, которые ей надавал мужик, который взял с нее обещание обязательно прийти в кружок, когда ей исполнится десять.

– Совершенно не за что, – отозвался он с легкой полуулыбкой.

По пути мы по закону подлости попали в пробку и когда добрались до дома, было уже начало десятого. Я не стала ничего говорить: счастливая Лея, которая не будет выносить мне мозг еще неделю той не взлетевшей ракетой, была важнее, чем вовремя лечь спать. Хотя завтра, конечно, она даст прикурить, когда я буду ее будить.

Мы остановились у дома, Влад включил свет, я обернулась… Лея спала. Удобно устроившись в автокресле, словно кошка, которая может спать в любом положении. Шапочка сползла на один глаз, вокруг валялись рекламные бумажки, но чертеж маленькой ракеты, которую можно построить дома, она держала цепко.

– Пусть поспит, – вполголоса сказал Влад, выключая свет. – Успеете еще поужинать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но подумала… и закрыла.

Пусть.

– Ты никуда не торопишься? – спросила его.

– Совершенно никуда. – Он ткнул кнопку на приборной панели, и легкий блюз, едва слышно шепчущий из колонок, заполнил машину, вдруг сделав все вокруг уютным и спокойным.

Влад отстегнул свой ремень и повернулся ко мне. В полутьме его темные глаза мерцали таинственно и тепло. Сегодня он был не в своем обычном костюме с неизменно белоснежной рубашкой, а в толстом свитере с высоким горлом, и от этого казался безопасным и каким-то надежным. Или моя благодарность за этот вечер делала его таким?

– Еще раз спасибо тебе, – сказала я, тоже отстегивая ремень и сворачиваясь калачиком на своем сиденье. – Ты так здорово все разрулил.

– Я просто подумал, что бы меня утешило, если бы я был маленьким мальчиком, у которого не взлетела ракета, – улыбнулся он. И снова появились эти морщинки-лучики. Когда он успел их заполучить, если на работе он всегда выглядит серьезным?

– У тебя все так легко… Конфеты, съемки, ракета. А я все время заморачиваюсь, – пожаловалась я.

– Ты отвечаешь за свою дочь, конечно ты заморачиваешься, – отозвался он. Длинные пальцы скользнули по моим волосам, коснулись щеки. В разморенном тепле и темноте машины было как-то лень отклоняться. И… не нужно, что ли? – Я бы вообще с ума сошел отвечать за целого маленького человека.

– Ты не хочешь детей? – удивилась я.

– Когда-нибудь… – пожал он плечами. – Почти наверняка. Пока рано об этом думать.

Пальцы погладили меня по щеке, Влад чуть придвинулся, безотрывно глядя в мои глаза.

– Везет мужикам, – пожаловалась я. – Мне с двадцати лет начали на мозг капать, что пора об этом думать.

Тихий смешок щекотнул кожу. Я и не заметила, как близко оказался Влад в полутьме. Его горячее дыхание касалось моей щеки, мужской запах окутывал терпко-свежим облаком. В груди что-то замерло и задрожало, когда его губы коснулись моих. Сначала легко, будто примериваясь. Потом, через паузу – поцелуй стал глубже и жарче. Теплые ладони скользнули под расстегнутую куртку, а я сама не заметила, когда зарылась пальцами в темные густые волосы, лихорадочно отвечая на атаку жадного рта.

Забилось, застучало судорожно сердце, кровь прилила к коже, перестало хватать воздуха. Влад передвинулся, почти ложась на меня сверху, его руки гладили меня, настойчиво задерживаясь на бедрах и груди. Пуговицы рабочей рубашки расстегивались одна за другой, горячие губы скользнули по шее, задержались в ложбинке между ключицами. Я прерывисто выдохнула, не зная, прижимать его к себе крепче или оттолкнуть и…

Оттолкнула.

Быстро оглянулась на заднее сиденье – Лея спала как ни в чем ни бывало.

– Хель?.. – Голос Влада был хриплым. Его дыхание тоже сбилось. Он все еще обнимал меня, пальцы вминались в кожу, но во взгляде был вопрос. – Что не так?

– Не надо… – сказала я с усилием. – Пожалуйста.

– У тебя кто-то есть? – спросил он, а руки на моей талии сжались крепче.

– Нет, – помотала я головой.

– Ну тогда в чем проблема? Мы же просто целуемся. – Он усмехнулся, говоря это «просто». Понятно, что не просто, но… Он же не собирался продолжить прямо здесь? – Тем более, у нас с тобой уже все было, можно не беречь девичью честь.

Я отстранилась, кусая губы. В общем, неудивительно, что он подумал обо мне черт знает что.

– Нет, Влад… – вздохнула, упираясь обеими ладонями ему в грудь. Твердую и горячую под колючей шерстью свитера. – Я понимаю, что ты решил, наверное, что я часто так развлекаюсь, но на самом деле девчонки меня в тот Новый год вытащили практически случайно. И мама тоже подтолкнула. Сказала, что я имею право развлечься хотя бы раз в году. И что хоронить себя в тридцать лет не стоит, даже если муж… объелся груш.

Я облизнула пересохшие в тепле машины губы. Темные глаза Влада скользнули на мой рот, и на секунду показалось, что сейчас он просто заткнет меня поцелуем. Может быть, ему и стоило.

– Они меня почти убедили, что молодой женщине нужен секс и вообще надо встречаться с мужчинами и все такое… Но… когда Лея заявилась к нам, я поняла, что нет. Нет. Такие развлечения не для меня. Прости. В первую очередь я мама, а потом уже женщина.

– Жалеешь о том, что тогда было? – Хрипотца в голосе Влада еще не растворилась, и она будоражила что-то внутри меня. Как и его пальцы, снова подушечками скользнувшие по шее, очертившие ключицу и замершие в ложбинке груди.

А потом он принялся застегивать мою блузку, которая неведомым образом оказалась расстегнутой почти до живота. Ох! Когда мы успели?

– Ма-а-а-ам! – Раздался с заднего сиденья сонный голос Леи. – Мы приехали?

Влад почувствовал, что она проснулась, раньше меня?

– Приехали, принцесса! Теперь ужин и спать! – Бодрым голосом заявил он, выходя из машины, открывая заднюю дверь и вытаскивая Лею из кресла.

Я быстро запахнула куртку и тоже выскочила, но мне осталось только догонять Влада, пока он нес мою дочь к лифту, а потом затаскивал в квартиру. Обернулся он, только когда она фыркнула: «Сама!» – и принялась стягивать сапожки.

Он уже уходил, а я закрывала за ним дверь, когда, сама не знаю почему, я быстро качнулась к нему, коснулась губами губ и полушепотом ответила на повисший в воздухе вопрос:

– Нет, не жалею. Но повторять не хочу.