Глава 12

Ясмина

— Дамир? — восклицаю шокировано. — Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты, — отвечает Батманов. — Живу. Временно.

— Но сегодня с утра здесь еще жили совсем другие люди!

— Утром жили, вечером съехали, — я прямо вижу как он пожимает плечами. — Это отель, Яся. Люди въезжают, выезжают…

Его голос звучит совсем близко, Дамир подходит к краю балкона. Я вижу его руки, упирающиеся в перила и инстинктивно придвигаюсь ближе. Тоже кладу на перила руки.

— Ясно, — киваю, — ты их выселил. Бедные люди.

— Я бы не бросался такими обвинениями, — хмыкает Батманов. — И жалеть их бы тоже не торопился. Они поселились в центральном корпусе в люксовых апартаментах.

Не могу удержаться от смеха.

— Согласна, в таком случае они в выигрыше!

— Мне так не хватало твоего смеха, Ясь… — голос Батманова меняется, теперь там нет ни легкости, ни шутливых интонаций. Он предельно серьезен, и я пугаюсь. В первую очередь своей реакции.

Убираю ладони с перил, хочу отступить вглубь балкона, но Дамир хватает мою руку обеими своими.

— Подожди, Яся, не уходи. Давай поговорим.

— Дамир, — бормочу, — нам не о чем говорить. Ты все сказал пять лет назад. Ты женился на мне ради контракта с Эмиром, потом развелся из-за Жанны. Так было нужно. Ты женился на ней, я улетела с Эмиром. Что ты еще собрался обсуждать?

Не оставляю попыток высвободить руку, но бывший муж держит крепко. Невольно закрадывается мысль, что держи он меня так пять лет назад, все могло бы сложиться иначе…

— Я столько раз представлял себе этот наш разговор, — задумчиво говорит Дамир, сжимая мою ладонь еще сильнее. — Столько всего тебе хотел сказать. А сейчас, когда ты рядом, все спуталось. Это такая насмешка судьбы, Ясмина! Я хотел стать партнером Эмира, ради этого женился на тебе, и в итоге он забрал у меня и тебя, и твоего ребенка. Скажи, Лале могла быть моей, если бы я не отпустил тебя?

Я молчу, и не потому что не хочу говорить. Не могу. Все слова застряли в дыхательных путях, закупорили, что сквозь них с трудом пробивается сиплое дыхание.

— Я не могу простить себе, что отпустил тебя, Ясмина. Теперь, когда прошло время, я понимаю, что можно было поступить иначе. Если бы я обратился за помощью к отцу, мы могли бы потягаться с Осадчим. Но возможно тебя бы все равно отправили в СИЗО, а я не хотел даже думать об этом. Записи с камер мне вернули в тот же день, как я женился на Жанне. Там в самом деле не видно, что ты защищаешься, Яся. Со стороны выглядит, будто ты ее толкаешь вниз.

— Но я не толкала, Дамир, — ко мне возвращается способность говорить, хоть и сипло. Он перебивает.

— Я знаю. Это все было спланировано. Мурат Челик, помнишь его? Он на тебя запал, хотя изначально это была его идея с фиктивным браком. Так вот, Мурат рассказал Жанне о том, что я искал фиктивную жену. И она пришла к тебе.

— Он предлагал мне идти к нему в содержанки, — еле ворочаю языком. Я понятия не имела о том, что творилось за моей спиной.

— Я чуть не убил его, Яся. Но если бы убил, это тебя не вернуло бы. Жанна подкупила одного из моих охранников. Он вырубил камеры в доме, оставил только одну. И Жанка намеренно подставила тебя так, чтобы на записи было видно, будто ты ее толкаешь.

— Она же могла свернуть себе шею! — я не верю своим ушам.

— Думаю, она планировала просто упасть, затем сделать аборт и выдать его как выкидыш. А в итоге не удержалась и упала по-настоящему. Если бы я тогда догадался сделать тест! Но для меня было важно вывести тебя из-под удара, я в последнюю очередь думал о ДНК-тесте. Если ребенок не мой, Жанне было выгодно от него избавиться.

Я молчу, полностью подавленная этой информацией. Неужели такое возможно?

— Но зачем Жанна пошла на это, Дамир? Зачем нужен муж, который не любит? — вырывается у меня непроизвольно.

Дамир тянет мою руку на свою сторону, чувствую как к тыльной стороне ладони прижимаются крепкие губы.

— Ты права, Яся. Нахер нужен такой муж. Но скажи, только честно, ты была счастлива со мной те наши два месяца?

— Да, — не вижу никакого смысла лгать, — я была счастлива. Но я была влюблена в тебя, а любовь часто бывает слепа. Я думала, что ты тоже в меня влюбился. Я не знала, что у тебя просто екнуло…

Моя ладонь разворачивается кверху, горячие губы прижимаются уже к внутренней стороне.

— А может, ты ничего не заметила потому что я тоже влюбился, Яся? Просто мне понадобилось больше времени, чем тебе, чтобы это понять?

У меня подгибаются колени, хватаюсь за перила, чтобы не сесть прямо на холодные плиты. Получается выдернуть руку, и я отхожу от перегородки, продолжая опираться на перила.

— Тебе так кажется, Дамир, — говорю слабым голосом, — прошло время, и теперь все видится в другом свете. Ничего такого не было…

На фоне темного неба такой же темный силуэт появляется из-за перегородки и приземляется с моей стороны.

— Тогда скажи мне, Яся, — он надвигается на меня, высокий и широкоплечий, — скажи, почему все эти пять лет я ни на минуту о тебе не забывал? И почему как только увидел, совсем потерял над собой контроль? Настолько, что готов таскаться за тобой по всей Турции…

Он подходит вплотную, вжимая меня в перила. Упирается руками по обе стороны, нависает сверху.

— Давай все вернем, Ясмина? — говорит, глядя в упор, в его глазах отражаются огни фонарей, освещающих территорию отеля. — Давай попробуем вместе: ты, я и Лале. Раз этот старый козел Дениз отпустил тебя в Измир, он не претендует на отцовство? Тогда позволь претендовать мне. Я не просто постараюсь быть хорошим папой для твоей дочки. Клянусь, я стану лучшим!

Я не сомневаюсь. Сегодня Дамир учил Лале плавать, и у нее сразу начало получаться. Потом он посадил дочку на спину и они играли в дельфина. Дамир плыл как настоящий дельфин, а Лале визжала от удовольствия, рассекая на его спине.

Не то, что со мной. Батманов будто специально создан для таких игр на воде, с такой широкой спиной и сильными мускулистыми руками.

— Что же ты молчишь, Яся? — шепчет он, наклоняясь все ниже, обволакивая горячим телом и горячим дыханием.

Но стоит открыть рот, чтобы ответить, его тут же накрывают горячие губы. Чтобы не упасть, хватаюсь руками за загорелую шею, и мы сплетаемся языками.

Дамир

Я ждал, что она меня оттолкнет. Что начнет сопротивляться, упираться, возможно даже заедет коленом в пах. Приготовился падать на колени, хватать за руки и просить дать мне еще шанс.

Но Яся в очередной раз меня убила. Потому что ответила.

Я и мечтать о таком не мог. И все, как в том сне, который часто мне снился — живой сон, на грани с реальностью.

Мы с ней не пробуем друг друга на вкус, как это бывает впервые. Мы целуемся как изголодавшиеся любовники, которые все друг о друге знают. Знают, и все равно не могут насытиться.

Хочу ее, здесь и сейчас. Подхватываю за бедра и несу на шезлонг, который стоит в глубине балкона.

Ясмина протяжно стонет в губы, и меня накрывает штормовым ураганом. Как я мог ее отпустить? Своими собственными руками отдать мужику, который годится ей в отцы?

И собственными руками отнять у себя пять лет жизни, которую я мог прожить с ней. Для нее. В ней. Какой же я идиот…

— Ясечка, пойдем ко мне, — бормочу, сползая губами вниз по ключице, — ты мне все эти пять лет снилась. Что мы с тобой… Что я тебя… Лучше соглашайся, а то утащу через балкон.

Чтобы перейти ко мне, нам надо выйти из их с Лале номера и обойти коттедж с противоположной стороны.

Может и правда через балкон? Так быстрее.

— Не могу, Дамир, — шепчет Яся, и от ее прерывистого шепота, тяжелого дыхания, вся кровь отливает от мозга, устремляясь вниз. — Я не могу бросить Лале.

— Так мы же рядом будем, — увлекаю ее к двери в номер, — услышим, если она проснется.

Ясмина только фыркает.

— Ладно, тогда пойдем в ванную, — несу к двери, при этом не отпуская ее губы ни на секунду.

— Лале может проснуться и захотеть в туалет, — не сдается Ясмина, царапая затылок.

— Не захочет, — прикусываю ей губу, — должно же нам повезти.

Вваливаюсь с ней в ванную, вдавливаю в стену, и мы на некоторое время теряем связь с реальностью. Но в последний момент Ясмина решительно отстраняется и сипло говорит, упираясь мне в грудь:

— Нет, Дамир. Я так не могу. Ты женат.

— Уже почти нет, Яся!

— Почти не считается. Разведешься, тогда я подумаю.

— Ясечка… Яська! Ты же сама хочешь!

— С чего ты взял? — она отводит глаза, сползая с моих рук. Не пускаю, подтягиваю обратно и подсаживаю выше, упираясь в стену коленом.

— Да как-то разбираюсь, знаешь… — договорить не успеваю, в заднем кармане шорт звонит телефон.

Яся в ужасе округляет глаза, и я в таком же ужасе его выхватываю. Ловлю себя на мысли, что больше пугает не то, что Лале нам помешает. Просто жаль будить маленький тюльпанчик.

Но все мысли разом вылетают из головы, когда слышу в трубке голос одного из директоров.

— Дамир Даниярович, у нас пожар, горит админздание и один из цехов.

— Выезжаю, — отвечаю кратко и сцепляю зубы, чтобы не начать материться.

— Что случилось? — Ясмина с тревогой заглядывает в лицо. — Дамир!

Поднимаю на нее тяжелый взгляд.

— Фабрика горит.

Ясмина прижимает ладони к щекам и ахает.

— Какой ужас. Дамир, надо что-то делать! Там же склады, ткани, оборудование!

Она сейчас такая желанная, что клянусь, мне похер на это все. Рывком притягиваю к себе.

— Да пусть хоть совсем сгорит. Я уже один раз от тебя отступился. И потерял на пять лет.

— Там мои эскизы, — говорит она тихо и всхлипывает. Разжимаю руки и осторожно ставлю ее на пол.

— Тогда я поехал. Только обещай, что дождешься меня. Я разберусь и приеду обратно. Обещаешь?

Она только успевает открыть рот, договорить я ей уже не даю. Накрываю ртом, надеясь хоть ненадолго заполнить пустоту внутри теплом, который исходит от них обеих — Ясмины и Лале. Пусть малышка неслышно сопит на большой двухспальной кровати.

— Обещай дождаться меня, Ясмина, — повторяю с нажимом, и она согласно кивает.

— Обещаю, Дамир.

Еще раз коротко целую в губы и иду к себе переодеваться.

Ясмина

На нас с Дамиром, похоже, наведена порча.

Я уже согласна была закрыться с ним в ванной. Дочку бы одну оставлять не стала, а в остальном сопротивляться Дамиру становилось все сложнее и сложнее.

И если честно, вообще не хотелось. Даже несмотря на присутствие в его жизни Жанны Батмановой.

И почему фабрика загорелась именно сейчас? Почему она не могла загореться на час позже? Ну хотя бы на полчаса…

Кстати, почему она вообще загорелась? Чье-то разгильдяйство или намеренный поджог?

Дамир обещал перезвонить, рассказать. Он когда доехал, отзвонился, сказал, что отключает телефон. И до сих пор в сети так и не появлялся.

Позвонила Дамла, сказала, что Дамир еще с ночи общается с полицией. Наш цех не пострадал, и вообще пожар успели вовремя потушить. Но все равно урон он нанести успел.

Я бы не пошла на пляж, если бы не Лале. Она и так расстроилась, когда узнала, что Дамир уехал. Осталось вдобавок ко всему промариновать ребенка в номере.

Дамир еще вчера выкупил на неделю для нас шезлонги с беседкой на вип-понтоне. После завтрака идем туда с Лале — вчера ей так понравилось, что у меня не хватило духу отказаться. Да и смысла не было.

После вчерашнего вечера между нами все однозначно изменилось. Дамир стал таким, о каком я и мечтать не могла. А главное, когда он на меня смотрит, у него горят глаза…

Мимо нас по понтону проходят несколько мужчин. Несмотря на жару, все в костюмах — на отдыхающих не похожи. Судя по всему, главный среди них тот высокий мужчина, который стоит спиной — слишком уважительно обращаются к нему его спутники.

— Мама, у меня нарукавник в воду упал! — громко плачет Лале. Выхожу из-под навеса, щурюсь на солнце.

— Принцессочка, это твое? — к нам подходит работник пляжа и протягивает нарукавник.

— Ой, спасибо! — Лале вскакивает, прижимает нарукавник к груди и благодарно улыбается. Работник гладит ее по голове. А я чувствую себя так неуютно, будто сижу в стеклянной банке.

Поднимаю голову и замечаю, как высокий мужчина упирается взглядом в Лале. Его глаза расширяются, и он пошатывается, схватившись за поручень возле спуска в воду.

— Ясемин, — шепчет он, — не может быть.

И при этом жадно вглядывается в Лале. Поворачивает голову скорее по инерции, наши взгляды встречаются.

Я не то, что узнала, меня скорее что-то толкает изнутри. Как и он увидел девочку, копию меня в детстве. Мужчина бледнеет, проводит ладонью по лицу и говорит почти беззвучно:

— Ясемин? Это ты, дочка?

— Здравствуйте, господин Озден, — киваю холодно. И мне самой становится холодно от того льда, который заполняет грудную клетку.