Глава 13

Ясмина

Омер Озден. Человек, который дал мне имя прекрасного благоухающего цветка, называл своим цветочком целых четыре года, а затем без сожаления бросил, променяв на другую семью и других детей.

Назвать его отцом у меня не поворачивается язык. Просто Омер-бей. Просто господин Озден.

Омер не отрываясь смотрит на Лале, затем переводит взгляд на меня.

— Это твоя дочь?

Его голос подозрительно дрожит, глаза затуманиваются, но меня это вообще не трогает. Саму это шокирует, только та часть сердца, которая отвечает во мне за отзывчивость, сейчас кажется полностью заледеневшей.

Складываю вещи в пляжную сумку, беру полотенца и зову дочь:

— Лале, малышка, пойдем, — беру ее за руку, — нам пора уходить.

— Но мамочка, я еще хотела поплавать! — протестует дочка. — Мы же только пришли!

Невольно приходит на ум, что когда Омер Озден бросил нас с мамой, я была такой как Лале. Я обожала отца, он обожал меня. У нас была особая связь, мама потом призналась, что даже немного ревновала нас друг к другу.

Тем больнее было пережить предательство.

Содрогаюсь, когда представляю, что сознательно бросила Лале, свой цветочек. Променяла на возможность удачно выйти замуж и родить других детей. А Лале вышвырнула из своей жизни.

Ледник вмиг исчезает, и сердце изнывает от мучительной боли. А ведь я только представила! Какие адские муки я бы испытала, если бы нас разлучили?

Нет, этот человек не заслуживает, чтобы я даже смотрела в его сторону.

— Мы потом вернемся, доченька. А сейчас пойдем, — не хочу пугать своего ребенка, но при этом действую настойчиво.

Не знаю, откуда в этом отеле взялся Омер. На отдыхающего он не похож, значит есть надежда, что скоро он уедет, и мы сможем вернуться на пляж.

— Пойдем, возьмем тебе молочный коктейль, — пробую заговорить Лале, — ты какой хочешь, клубничный или шоколадный?

Но она все еще упирается.

— Мамуля, мы же можем выпить молочный коктейльна пляже! Вон там! — она показывает пальчиком на бар прямо посреди понтона.

— Мне жарко, малышка, — бессовестно лгу дочери, увлекая ее с пляжа, — хочу немного охладиться. Пойдем в тот бар, что внутри. Что ты еще хочешь, может, пирожное?

— Не хочу, — мотает она головой.

— Ясемин, стой! Подожди! — несется нам вслед. Но я даже не оборачиваюсь.

Зато все косятся на меня.

Кладу в корзину мокрые полотенца, и мы с Лале идем к лифту, который поднимет нас на уровень ресепшена. Здесь горы, отель многоуровневый, к пляжу ведет длинная крутая лестница. Лале тяжело подниматься, поэтому вниз мы обычно спускаемся по лестнице, а обратно едем на лифте.

Вчера когда мы возвращались с пляжа, Дамир нес Лале на руках.

Невольно сравниваю его с Омером. Способен ли он на такое? Привязать к себе дочь, а потом бросить без сожаления. Оставить с травмой, которую придется залечивать долго и болезненно…

Не верится. Не хочется верить. Когда Дамир просто смотрит на Лале, его взгляд меняется. Когда берет ее на руки, у него такой вид, словно ему вручили самое большое сокровище.

Но когда я была его женой, Дамир тоже относился ко мне бережно. Разве это помешало ему развестись со мной, жениться на Жанне и забыть обо мне на пять лет? Несмотря на его заверения, я не верю в то, что Дамир Батманов в меня влюбился и любил все эти пять лет.

Через витрину панорамного лифта вижу, что Омер говорит по телефону, а его спутники терпеливо ожидают рядом.

Что он здесь делает? Как мы вообще встретились? Хотя, мама говорила, что когда они познакомились, Омер работал менеджером в отеле. Боже, неужели он здесь работает?

Смотрю на себя в зеркало лифта и шокировано замираю. Я всегда считала, что похожа только на маму. От нее мне достались белая кожа, светлые волосы, рост и телосложение. Но теперь после встречи с Омером понимаю, что это он смотрит на меня в зеркальном отражении.

Как и моя дочь.

И еще четко понимаю, на самом деле та травма так и не зажила. И обида все еще сидит, пусть и глубоко внутри.

Уговариваю дочку пойти в номер и переодеться. Все равно до обеда на пляж мы уже не вернемся. Но возле номера обнаруживаю электрокар, двух работников и администратора.

— Госпожа Беляева, у вас в номере прорвало трубу. Воду перекрыли, здесь необходимо провести ремонтные работы. Не могли бы вы собрать вещи, чтобы мы могли перевести вас в другой номер? — говорит администратор. — Просим прощения за доставленные неудобства!

— Раз надо, соберу, конечно, — пожимаю плечами.

— Мы можем вам помочь, — с готовностью подскакивают рабочие.

— Благодарю. Я справлюсь, — успокаиваю парней.

Собираюсь быстро, Лале тоже быстро складывает свой детский чемодан, и нас переселяют в корпус. Верхний этаж, вид на море.

Но когда оказываемся в номере, не могу сдержать восторг. Это апартаменты, причем самого высокого класса. Оборачиваюсь к администратору.

— Это же очень дорогой номер!

— Президентский люкс, — кивает мужчина. — Вы останетесь довольны.

Не верю своим ушам. Он говорит со мной, будто я принцесса, путешествующая инкогнито. Но инкогнито только для себя самой.

— Но я не могу жить в президентском номере!

— Почему? — администратор искренне удивляется и всем видом дает понять, что если бы его поселили в президентский люкс, ему бы в голову не пришло отказываться.

— Это другая категория номера. Я не привыкла к такой роскоши! Пожалуйста, найдите мне другой номер.

— Простите, но это личное распоряжение владельца отеля, — администратор отказывает мягко, но уверенно.

У меня пересыхает в горле.

— Как его зовут? — сиплю, прокашливаясь.

— Что, простите?

Я уже догадалась, но все равно требую, словно от этого что-то может измениться.

— Как зовут владельца этого отеля?

— Его зовут господин Омер Озден, — почтительно склоняет голову администратор. Мне же остается только бессильно сжать кулаки.

А еще говорят, судьбы не существует…

***

Я могла бы закатить скандал, вызвать полицию, устроить целое шоу. В истории отельного бизнеса наверняка не было случаев, чтобы постоялец не мог съехать из отеля.

И я могу. И съеду, но только после того, как мы с Омером поговорим. А он захочет со мной поговорить, в этом я не сомневаюсь.

Я уже попросила подругу Дамлы забронировать мне другой отель где-нибудь по соседству. Пока сезон не в разгаре, с местами проблем нет. А пугать дочь я не хочу.

Это мои отношения с моим биологическим отцом, и впутывать дочку в них я не собираюсь. Поэтому делаю вид, что все в порядке. Лале уже успела оббежать номер несколько раз и каждый раз восторженно зовет меня посмотреть, какой здесь большой балкон и какая красивая ванная.

Я послушно хожу за дочкой, согласно киваю, а сама не могу отделаться от мысли, что правду говорят. Если чего-то очень хочешь, нужно это желание отпустить. И тогда все сложится само собой.

Было время, когда я очень хотела увидеть отца, буквально бредила этим. Представляла, как мы встретимся, он увидит, как я выросла, станет сожалеть, что нас бросил.

Потом мне стало безразлично. Я его отпустила.

И теперь судьба выкинула очередной причудливый фортель. Я в президентском номере отеля жду встречи с человеком, с которым у меня совпадает пятьдесят процентов генетического материала.

Прислушиваюсь к себе и ничего не чувствую. Внутри штиль и полная тишина. Ни прошлых обид, ни радости от встречи. Ничего.

Я не ошиблась, очень скоро за нами с Лале приходит администратор и сообщает, что господин Озден ждет нас в ресторане. Вызывается проводить, я соглашаюсь.

Надеваю легкое платье — самое простое, я не планировала на отдыхе наряжаться. Лале надеваю нарядный ободок, и мы следуем за администратором.

Омер ждет нас на отдельной тенистой террасе, огороженной цветущим кустарником. Там накрыт только один столик, значит обед у нас пройдет в приватной обстановке. И есть шанс, что нам никто не помешает.

Лале не в счет, я уже вижу корзину с игрушками и разукрашки, которыми завален соседний стол. Увидев нас, Омер бледнеет, поднимается из-за стола и делает шаг навстречу.

— Добрый день, господин Озден, — стараюсь быть вежливой, но на деле получается сухо и официально, — благодарю за приглашение. Но не стоило беспокоиться, у вас хорошая кухня, нас с дочкой вполне устраивает.

— Что ты, Ясемин, — Омер сглатывает, нервно теребит в руках салфетку, — я хотел с тобой поговорить. Если ты не возражаешь, конечно…

— Вам не кажется, что вы несколько запоздали с разговорами? Если что, я не иронизирую, просто интересуюсь.

— Я… Я… Конечно, дочка, ты конечно можешь на меня обижаться…

— Пожалуйста! — делаю предупредительный жест. — Я вынуждена предупредить, что если вы будете так меня называть, я съеду из отеля немедленно.

— Хорошо, Ясемин, — покорно соглашается Омер, — как скажешь. Ты познакомишь меня с этой прекрасной принцессой?

— Лале, познакомься с господином Омером Озденом, — говорю дочери, — ему принадлежит этот отель. Господин Омер, знакомьтесь, это моя дочь Лале.

— Какое красивое имя! — восхищается Омер и всплескивает руками. — Ты тоже цветочек, как и твоя мама?

Лале счастливо смеется, Омер смаргивает и украдкой смахивает с уголков глаз скопившуюся влагу. Я молча наблюдаю, как они с Лале живо общаются, выбирая блюда. У меня совершенно нет аппетита, заказываю первый попавшийся салат и крем-суп.

— Расскажите пока о себе, господин Озден, — предлагаю, когда официант уходит. — Как ваша семья? Помню, что вы женаты. Когда я об этом узнала, мне было четыре года, как сейчас Лале, но я запомнила словно это было вчера. У вас наверняка есть дети, Омер-бей. Как они поживают? И как поживает ваша жена?

Выдаю все на одном дыхании и запинаюсь. Горло сдавливает невесть откуда взявшаяся обида. Мне ведь только что было все равно! Почему теперь в горле стоит ком, и я не могу ни сглотнуть, ни выдохнуть?

— У меня два сына-близнеца, им по восемнадцать лет, — отвечает Омер, от которого не укрылось мое замешательство. — А жена умерла шесть лет назад.

— Простите, — тушуюсь, — я не знала.

— Ничего, Ясемин, — качает он головой, — откуда тебе было знать.

Я молчу. Вдруг понимаю, что спрашивать, собственно, не о чем. Мама говорила, родители отца хотели женить его на дочери владельцев отеля, где он работал менеджером. Омер послушал родителей, женился, и теперь он не наемный менеджер, а владелец отеля.

Что еще спрашивать? Как он мог?

Смешно. Смог и все. Как говорит тетя Фирузе, рыбка ищет, где глубже, а человек — где лучше.

Вот и Омер решил, что он не хуже рыбки. Кто я такая, чтобы его судить?

Но все равно чувство гадливости не отпускает. Хочется уйти, меня останавливает только Лале, которая болтает с Омером, словно они старые знакомые.

Наконец дочка съедает свой суп и бежит разбирать корзину. Она достает одну игрушку за другой и каждой дает имя. Мы с Омером некоторое время наблюдаем за ней, пока он не поворачивается ко мне.

Я хочу сказать, что нам пора, но он накрывает мою руку широкой ладонью.

— Я знаю, что ты обижаешься на меня, Ясемин. Я плохой отец, я не заслуживаю ни твоего прощения, ни твоей любви. Но я хочу, чтобы ты знала, что я тебя искал. Я хотел общаться с тобой, но твоя мама была против. Когда ты была маленькая, она запрещала нам видеться, только деньги забирала, которые я посылал. А когда ты выросла, я не смог тебя найти.

— Так ты меня искал? — я настолько шокирована, что забываюсь и говорю ему «ты».

— Конечно, дочка, конечно искал, — горько качает головой Омер. — но ты как сквозь землю провалилась.

— Но зачем я тебе нужна? У тебя есть сыновья, — пробую возразить, но он лишь сильнее сжимает мою руку.

— Послушай, дочка. Я очень виноват перед тобой, но в вашей стране я чувствовал себя чужим. Не смог прижиться, меня тянуло обратно в Турцию. А мама отказывалась ехать со мной. Я вернулся сам, думал, обустроюсь, заберу вас. Но мне пришлось срочно жениться на Афре. Родители попали в долговую яму, помочь могли родственники невесты. Меня поставили перед выбором. Я женился, сразу родились дети. Но когда Афра заболела и была при смерти, она призналась, что дети не от меня. Афра забеременела от женатого мужчины, и чтобы это скрыть, ее выдали за меня замуж. А со мной рассчитались отелем. Мы с Афрой больше не родили детей, я переболел и стал нефертильным. Так что ты мой единственный ребенок, моя родная дочь, Ясемин.

Я потрясенно таращусь на Омера, который потерянно смотрит перед собой, сжимая мою руку.

— Ну и дела… А вы знаете, кто их настоящий отец? — спрашиваю, когда немного прихожу в себя. — Кто отец ваших детей?

— Знаю, — отводит взгляд Омер, — это троюродный брат Афры. Его зовут Эмир Дениз.