Глава 23

Ясмина

Днем Лале упала с качели. Она не так сильно ударилась, больше испугалась, а я конечно чувствую себя виноватой.

Еще и этот помощник садовника! Он первым подлетел к малышке, поднял на руки. Она и затихла у него на руках.

Мне очень стыдно перед дочкой, что я недосмотрела, я только себя виню, поэтому остаток дня не отхожу от дочки. А когда укладываю Лале спать, к нам стучится Атеш.

— Можно? — заглядывает он в детскую, малышка сразу вскакивает и бежит к нему навстречу.

— Атеш, Атеш, заходи, будем сказку слушать!

— Конечно, дорогой Атеш, проходи, — поддерживаю дочку.

— Я вам не помешаю, — Атеш берет стул и садится рядом с кроватью.

Я продолжаю рассказывать сказку, а сама наблюдаю, как Атеш и Лале переглядываются, строят смешные рожицы, хохочут. Не могу отделаться от мысли, что ему больше подходит роль старшего брата для моей дочки, а не отца. Как и моего брата, а не мужа.

Я вообще на месте мужа никого не представляю кроме…

Нет, у этого мужчины другая жена, они помирились, у них все хорошо. Я не должна о нем больше думать, не должна…

— И жили они долго и счастливо, — заканчиваю сказку и наклоняюсь, чтобы поцеловать дочку. — Спи, доченька, я пойду к себе.

— Может, тебе сегодня лучше переночевать здесь, Ясемин? — неожиданно спрашивает Атеш. Я недоуменно хлопаю глазами, а Лале вскакивает и садится в постели.

— Да, мамочка, давай ты будешь спать со мной! Пожалуйста, пожалуйста! — малышка хлопает в ладоши и начинает прыгать по кровати.

Атеш с улыбкой на нее смотрит, и если у меня и были возражения, то они сами по себе затухают. Он прав, мне сегодня лучше остаться с дочкой.

Но когда за Денизом закрывается дверь, а Лале засыпает, меня одолевают сомнения. Из головы не идет татуировка, которую я увидела на руке помощника садовника.

Я увидела только самый краешек, но почему-то чувство, поселившееся внутри, не дает мне покоя. Что-то мне напомнили эти узоры, и это что-то не позволяет ни уснуть, ни успокоиться.

Закрываю глаза, представляю себя на берегу моря. Так жаль, что нам пришлось быстро уехать из отеля, я не успела насладиться ни отдыхом, ни морем.

Вокруг меня постепенно разливается теплое, ласковое море. Оно отливает бирюзой, солнце играет на поверхности золотыми бликами, и я с удовольствием подставляю ему лицо. Рядом со мной мужчина, которого я люблю всем своим сердцем, и который, я чувствую, любит меня. Это чувство наполняет меня, я не вижу лица мужчины, но я вижу его руку. Руку, на которой от запястья до локтя выбита татуировка…

Татуировка. Распахиваю глаза и сажусь в кровати.

У Дамира была такая татуировка, ее края точно так же заходили на запястье.

Но что Дамиру делать в доме Денизов? Тем более в качестве помощника садовника?

Все это чушь, конечно. Дамир Батманов сейчас проводит ночь со своей женой, с которой у него новый виток отношений. Я стараюсь развидеть сцены, которые появляются при этом перед глазами, но ничего не могу поделать. То ли я такая испорченная, то ли Батманов.

Вот помощник Ибрагима не такой, он сегодня весь день таскал какие-то мешки. И Лале поднял, когда она упала с качели. А вчера собирал алычу, целых три ведра собрал или даже четыре.

Сегодня нам на завтрак и ужин подавали варенье из алычи, а в обед компосто — турецкий компот, который здесь принято не пить, а есть ложкой. Не представляю, что Дамир способен собрать хотя бы полведра.

Но сон окончательно машет мне ручкой, я вскакиваю и начинаю ходить от стенки к стенке. Через полчаса обессиленно смотрю на часы.

Два часа ночи. Это никуда не годится, я завтра буду как вареная алыча в компоте.

Ложусь в кровать, он изнутри словно что-то толкает. Вскакиваю и набрасываю халат. Я прямо сейчас пойду и проверю. Я знаю, где живет помощник Ибрагима, в каморке под лестницей на заднем дворе. Слышала, как это обсуждала охрана.

У меня получается выйти из дома незамеченной. Пробираюсь на задний двор, нахожу нужную дверь. Стучусь, но никто не отвечает. Он так крепко спит? Наработался, бедный…

Но почему я думаю о нем как о Дамире? Я же еще не убедилась?

Стучусь громче.

— Дамир, — зову тихонько, — открой, это я, Яся.

Но в ответ все та же тишина.

— Его здесь нет, госпожа Ясемин, — слышу за спиной голос Ибрагима. Оборачиваюсь. — Его увез Доган-бей.

— Это же был он, Дамир, да? — мои глаза непроизвольно наполняются слезами. Ибрагим кивает.

— Да, дочка, это был господин Батманов.

— Но куда его увезли? Вы знаете?

— Не знаю, но говорил, что в отель. Не бойся, дочка, ему не сделают ничего плохого.

— Пожалуйста, Ибрагим-бей, — хватаю за руку пожилого мужчину и всхлипываю, — помогите мне найти его. Прошу вас!

— Тише, тише, дочка, я помогу тебе, — шепчет Ибрагим, хлопая меня по руке, — но только сейчас иди к себе. И никому ничего не говори, иначе пострадаем и я, и Дамир-бей.

— Хорошо, — хлюпаю носом и киваю, — хорошо. Я так и сделаю. Только найдите его, умоляю. Найдите и скажите, что…

— Что? — он внимательно на меня смотрит, и у меня не хватает решимости.

Я сама ему скажу. Сама.

— Ничего, — вытираю щеки, — что я хочу его видеть.

***

Утром открываю глаза в полной уверенности, что мне все приснилось — и Ибрагим, и татуировка, и даже Атеш. Но оглядевшись вокруг, обнаруживаю себя в комнате дочки. События ночи принимают в памяти довольно четкие очертания, и я окончательно просыпаюсь.

В голове полный сумбур, мысли хаотично кружатся и смешиваются между собой. Приходится осторожно, чтобы не разбудить Лале, сползти с кровати и направиться в ванную.

Прохладный душ наводит порядок в голове, и теперь я могу рассуждать здраво.

Итак, все происходило наяву. Здесь правда был Дамир, он обманом устроился в особняк Денизов в качестве помощника садовника.

Дальше у меня происходит настоящая ломка сознания.

Дамир Батманов собирал алычу. Подумать только, и не просто собирал, а еще и позволял садовнику Ибрагиму собой помыкать. И все это при соблюдении строжайшей секретности.

Густая борода, черные нависшие брови, сходящиеся на переносице в одну сплошную линию. Этот маскарад достоен самой высокой похвалы. Даже я ничего не заподозрила, а ведь я была уверена, что знаю его как облупленного.

Всему этому может быть только одно объяснение — в доме Денизов у Дамира Батманова есть свой, личный интерес. Когда этому мужчине что-то нужно, он будет добиваться своего любыми способами. Для него не существует преград. И никакая алыча не сможет его остановить.

Конечно, у меня мелькнула несмелая мысль, что Дамир пришел сюда, чтобы увидеть меня. Мелькнула и пропала.

Он не сделал ни единой попытки заговорить со мной, подать хоть какой-то знак. Наоборот, прятал глаза и отворачивался. Боялся, что я его узнаю и выдам. Да разве я стала бы это делать, даже если бы узнала?

Но как ни старался Дамир, Доган его вычислил.

Ибрагим сказал, что он отвез Дамира в отель. Но в ушах как наяву слышится голос старого Ибрагима:

«Если кому скажешь, пострадаем и я, и Дамир-бей».

Становится холодно без всякого душа. Это как же? Доган угрожал Дамиру? Почему тогда они с Ибрагимом пострадают только если я начну болтать? Что мешает Догану сейчас расправиться с Батмановым?

Ничего. Ровным счетом ничего.

И я иду к Догану.

— Ясемин? — Доган явно не ожидал увидеть меня под дверьми своей спальни. — Что-то случилось?

— Да, — вталкиваю мужчину в комнату, намереваясь войти, — надо поговорить.

— Что ты делаешь, Ясемин? — он выглядит совершенно растерянным. — Постой, я не одетый.

— Ну не голый же, в пижаме.

— Ты незамужняя девушка, и ты не должна входить в комнату к неженатому мужчине.

— Неужели? — упираюсь Догану в грудь, намереваясь сдвинуть его с места. — Какая же я тебе незамужняя? Я разведенка. Бошанмыш*. Забыл? Мне можно все!

Внезапно Доган хватает меня за плечи, втягивает в комнату.

— Сумасшедшая! Ты сумасшедшая, Ясемин! — захлопывает дверь и прислоняется к стенке.

Я прислоняюсь по другую сторону от двери и тоже шумно дышу.

— Говори, — выдаем одновременно и переглядываемся. Был бы это Атеш, уже бы оба расхохотались, но с Доганом мне такое и в голову не приходит.

— О чем ты хотела поговорить? — первым заговаривает Доган.

— Не о чем, а о ком, — поправляю, восстанавливая дыхание. — Я его узнала.

— Кого? — теперь уже он играет, но довольно неумело.

— Хватит, Доган, — говорю сердито, — ты прекрасно понимаешь, о чем речь. Я узнала Батманова в помощнике Ибрагима. Должна сказать, он хорошо замаскировался, я узнала его только по татуировке. Вчера, когда Лале уснула, я проследила за вами.

— За нами с Атешем? — ворчливо переспрашивает Доган.

«При чем здесь Атеш?» — едва не вырывается у меня, но я вовремя прикусываю язык.

Ах вот оно что! Вмиг простреливает догадка. Доган проговорился, они действуют сообща с Атешем. И моя вчерашняя ночевка в комнате дочери оказалась чистой волы манипуляцией. Которая, кстати, сработала на все сто.

Не был бы тут замешан Атеш, я бы и падение Лале с качели заподозрила, но парень на такое никогда бы не согласился. Но то, как меня обвели вокруг пальца, ввергает в отчаяние.

Что я могу сделать, если против меня даже Атеш?

— Да, за вами обоими, — отвечаю холодно. — Или вы думали, я куплюсь на ваши дешевые манипуляции?

— Атеш говорил, что ты нас раскусишь, — недовольно кивает Доган, — но что было делать? Дамир-бей серьезно подставился, Ясемин, если бы его узнал отец, его бы посадили в тюрьму за незаконное нарушение права частной собственности. А то и за что-то посерьезнее. Или ты не знаешь, как законы работают против вас, иностранцев? Поэтому пришлось тебя отвлечь.

— Но зачем, Доган? — я искренне не понимаю. — Зачем было меня отвлекать? Как я могла помешать вам?

— Разве ты не догадываешься, зачем твой бывший муж проник в наш дом? — так же искренне удивляется Дениз.

— Как я могу догадываться? — отвечаю вопросом на вопрос. — Это ваши с ним дела. Меня они не касаются.

Но мужчина лишь укоризненно качает головой.

— У Денизов нет никаких дел с Дамиром Батмановым, Ясемин. Никаких, кроме тебя.

— Ты хочешь сказать, что… — у меня по спине бегут мурашки от пронзительного взгляда Догана.

— Да, Ясемин. Он пришел сюда из-за тебя. И если об этом узнает отец, он сделает так, чтобы Батманова посадили в тюрьму. И если ты не желаешь зла своему бывшему мужу, тебе лучше как можно скорее выйти замуж за кого-то из нас.

Доган приваливается к стене и закрывает глаза. Я медленно сползаю вниз и обхватываю руками колени.

— Скажи, Доган, ты знал? — спрашиваю его тихо. — Знал, когда делал мне предложение? Это от него ты хотел спасти меня, от Эмира?

Мужчина молча кивает, не открывая глаз.

— Но зачем тебе это? Ты же можешь жениться на любимой девушке, родить с ней детей, прожить долгую и счастливую жизнь?

— А кто тебе сказал, что я собрался жениться на нелюбимой? — неожиданно зло цедит сквозь зубы Дениз и опаляет меня горячим взглядом жгуче-черных глаз. — Просто в отличие от малыша Атеша я не слепой и понимаю, что у меня нет ни одного шанса на взаимность. Ты любишь своего бывшего, и твое сердце никогда не станет свободным.

Теперь я закрываю глаза.

— Если бы ты знал, как я хочу, чтобы было по-другому, Доган, — шепчу, подавляя всхлип, — если бы только знал…