Глава 9

Дамир

Сегодня меня бесит все, даже солнце. Просто все идет не так и не туда. Вместо того, чтобы выяснить, для чего младший сын Дениза приехал к Ясе, я до ночи выгуливал Каана. Он все-таки потащил меня хвастаться отелем.

Мне никогда не хотелось стать ни отельером, ни ресторатором. Сфера услуг это вообще не мое. Но чертов Каан прилип как пьявка, и домой я вернулся далеко за полночь.

Я видел, как Атеш уводил Ясмину, как оборачивалась в мою сторону малышка Лале. Ее признание просверлило в моей груди большую дыру. И теперь я ощущаю себя так странно, как не чувствовал никогда.

Все чувства как будто наружу переливаются через это отверстие. Их становится неожиданно много, так много, что в груди распирает. Хочется каждого встречного останавливать и хвастаться, что меня в папы позвали. Это очень непривычное чувство, потому что я никогда не хотел стать отцом. Я об этом даже не думал.

Конечно, я понимал, что наверное когда-то у меня будут дети. Когда я заработаю все деньги мира, можно будет позволить себе немного расслабиться и над этим подумать. К тому времени у меня будет не одна фабрика, раскрученный бренд и сеть магазинов по всему миру.

— Кому ты все это оставишь? — ворчит отец, каждый раз, когда меня видит. Мою жену он на дух не переносит.

— Развелись бы вы уже с Жанной, сынок, — осторожно говорит мама. — Вы с ней чужие люди.

— Это я виноват в том, что у нее нет детей, — отвечаю родителям, — я не могу ее бросить.

— Не надо было вести себя как хабалке, — спокойно возражает отец, — и неизвестно еще, от кого она там была беременной.

Да, в той дерьмовой воронке, которая закручивалась вокруг Ясмины, и которая могла утянуть ее на дно, я не думал о ДНК-тесте. Как бы кощунственно это ни звучало, никаких проблем с этим бы не было.

Но меня волновало только, как вывести Ясю из-под удара. А теперь это и вовсе не имеет никакого значения. Мой, не мой, я хочу с ней развестись.

Когда я вернулся домой, на телефоне обнаружил два десятка пропущенных вызовов и сотню истеричных сообщений. И голосовых, и текстовых. Открыл чат, промотал вниз, увидел несколько последних и закрыл.

Начиная с «Ты не посмеешь со мной развестись» и заканчивая «Ты меня бросил, чтобы зависать со шлюхами, да?» и «Дамир, скажи правду, сколько их?»

Как будто мне для этого надо было тащиться в Измир!

Жанна начинает звонить с самого утра, я как раз собираюсь ехать на фабрику. Сейчас меня волнует одно — где ночевал Атеш, а дозвониться до Фирузе я не могу.

Сколько крови выпила с меня эта вредная тетушка, пока я уламывал ее под видом болезни отказаться сидеть с Лале! И сколько денег затребовала! Ни одна любовница так дорого мне не обходилась как я влетел с тетей Фирузе!

И теперь она еще трубку не берет! Кругом меня обложили. Не вцепись в меня клещом Каан, я бы проследил за Атешем Денизом. Сам бы выяснил, где он ночевал. А так мучайся теперь пока Фирузе не смилостивится и не возьмет трубку.

Вижу вызов от жены и первое желание, которое возникает — его сбросить. Но я подавляю недостойный порыв убежать от проблемы. Я сам ей написал о разводе. Мы взрослые цивилизованные люди, мы должны уравновешенно подходить к конфликтной ситуации и так же цивилизованно его решать.

— Дамир! — орет в трубку Жанна. — Дамир, ты опять всю ночь баб трахал?

Отодвигаю от уха телефон и морщусь. Цивилизацией здесь и не пахнет.

Почему я раньше с ней не развелся? Наверное, потому что на самом дел никогда не считал себя с ней по-настоящему женатым мужчиной. Не то что с Ясей…

Возвращаю телефон к уху.

— Жанна, мои адвокаты готовят документы для бракоразводного процесса. Брачный контракт у нас есть. Надеюсь, ты не станешь создавать проблемы. Ни себе, ни мне.

— Ты не можешь меня бросить, Дамир, — голос жены звучит нервно, но она пока держится, не срывается. — Я бесплодная. Кому я теперь нужна?

— Ты прекрасно знаешь, почему я женился на тебе, Жанна. За пять лет мы стали совершенно чужими людьми. Давай посмотрим правде в глаза. Я не люблю тебя, ты не любишь меня. Как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь?

И тогда она использует запрещенный прием.

— Нашему ребенку сейчас было бы четыре года, — шепчет в трубку, скорбно всхлипывая. Но если раньше на меня это действовало, то сейчас я реагирую абсолютно спокойно. Единственное, в голове мелькает «точно как Лале».

От одной мысли об этом ребенке в груди разливается тепло, выплескиваясь через отверстие наружу.

— У нас нет будущего, Жанн, — говорю, не заботясь, насколько жестко звучат мои слова, — давай разойдемся по хорошему.

— Почему, Дамир? — плачет она в трубку. — Ты же любил меня!

— С чего ты взяла, Жанна? — не вижу смысла ее щадить. — Мы просто трахались, мне было приятно проводить с тобой время. Потом мне надоело. Все. Наш брак — всего лишь шантаж со стороны твоего отца.

— Ты бросил меня чтобы жениться на той серой мыши! — выкрикивает Жанна. — Она чуть меня не убила! И это она убила нашего ребенка! С ней ты тоже просто трахался?

Не собираюсь отчитываться перед ней о нашем интиме с Ясминой. Точнее, об его отсутствии. Хотя Жанна в курсе, что между нами ничего не было. К чему она сейчас заводит этот бессмысленный разговор?

Она шумно дышит в динамике, сама понимает, что сморозила глупость. И явно жалеет, я хорошо знаю эту ее манеру. Сболтнуть, а затем сопеть с досадой, что не сдержалась.

— Тебя никто тогда не приглашал, Жанн, — говорю, давая понять, что разговор закончен. — Сидела бы дома, ничего этого не было бы.

Жена отбивается, обрывая разговор, и я вздыхаю с облегчением. Приезжаю на фабрику, где ждет неприятный сюрприз — Ясмина не приводит Лале.

— Наша няня выздоровела, господин Батманов, — объясняет она, не отводя глаз, — а мне лучше, когда Лале с ней.

— Почему? — не могу понять. — Разве ей здесь было плохо?

— Она маленькая, Дамир! — почему-то тихо отвечает Яся. — Ей надо гулять на свежем воздухе, а после обеда ложиться спать.

Иду в свой кабинет, злой как собака набираю Фирузе.

— Какого черта, тетя, — спрашиваю сквозь зубы, — какого черта вы решили так резко выздороветь?

— Ай прости старую Фирузе, Дамир-бей, — начинает причитать хитрая тетушка, — но Ясемин собралась нанимать няню. Разве я могу допустить, чтобы наш цветочек оставался с чужой женщиной?

Мне и возразить то нечего.

День проходит сумбурно и взвинчено. Я нацелился подловить после работы Ясю, но она словно растворяется на моих глазах и исчезает.

— Ясемин ушла, господин Батманов! — кокетливо хлопает ресницами Дамла, — вот буквально только что попрощалась и ушла. Бегите за ней, возможно, еще догоните. Бегите же, Дамир-бей, чего смотрите?

Зачем-то киваю, разворачиваюсь и бегу. Но когда выскакиваю на парковку, вижу Ясмину рядом с каким-то левым мужиком.

Опять? Да что ж такое!

Яся исчезает в спорткаре. Мужчина садится за руль, и когда спорткар проезжает мимо, сразу же узнаю водителя.

Если мальчишку Атеша я недостаточно знал, то этого чела знаю отлично. Доган Дениз, старший сын Эмира.

Что это за паломничество? Что им всем поднадобилось от моей Яси?

Спорткар уносится прочь, а выезд моей машине перегородил какой-то долбодятел. Ясмина, конечно, без дочки далеко не уедет, но так я хотя бы мог за ними проследить.

Настроение портится окончательно. Смотрю на часы — детское время. Перспектива провести вечер в одиночестве вызывает глухую тоску.

Можно, конечно, поужинать и завалиться спать. Но… не хочу.

Набираю полные легкие воздуха, шумно выдыхаю и звоню Каану.

Ясмина

Я думала, он нас взглядом сожжет, когда мы мимо проезжали. И Доган еще, как нарочно, разве что у Батманова по ногам не прокатился!

Он его узнал. Спросил у меня:

— Это не твой бывший случайно вышел на парковку?

— Мой, — ответила правдиво, а какой смысл отрицать? Уж кто-кто, а Денизы точно в курсе, кто купил фабрику у Каана Озтюрка.

Вот он и притопил так что чуть Дамиру ноги не отдавил.

Я не стала возмущаться, Батманов не слепой, в состоянии сделать шаг назад. А мне есть о чем подумать. Я и приблизительно не представляю, на какую тему собирается поговорить со мной старший сын Эмира.

Я всегда робею в присутствии Догана. Нет, он ни разу не позволил себе ничего лишнего, ни разу никак не задел ни меня, ни Лале.

Но если с Атешем всегда легко и непринужденно, то с Доганом я чувствую постоянное напряжение. И он не может этого не видеть.

Что тогда? В чем причина этого скоропалительного приезда?

Смотрю на четкий профиль, выступающие скулы, поджатые губы. Красивый, как его брат, но они две разнополярные противоположности. Атеш — залитый солнцем берег Эгейского моря, Доган — Северный Ледовитый океан.

На берегу моря тепло и мечтательно, а на берегу Северного океана льды и арктический холод. Меня даже в салоне автомобиля знобит.

— Доган, куда ты меня везешь? — оглядываюсь по сторонам. — Мне надо домой.

— У нас там будет возможность поговорить так, чтобы никто не слышал? — спрашивает Доган.

Представляю лицо тети Фирузе, когда я говорю ей, что нам с Доганом нужно уединиться для разговора. Отчаянно мотаю головой.

— Нет, это не очень хорошая идея.

— Тогда может быть поужинаем где-нибудь?

— Прости, Доган, но меня ждет Лале.

— Мы можем взять ее с собой.

Отличная идея! Можно для полноты картины выбрать тот же ресторан, в котором мы вчера были с Атешем. И по классике жанра пусть туда снова заявятся Дамир с господином Кааном.

— Может, мы лучше посидим в чайной, Доган? — спрашиваю с надеждой и тушуюсь: — Если ты не голоден, конечно…

— Это из-за Атеша? — бросает он на меня мимолетный взгляд. Не скрываю удивления.

— Ты знаешь, что он приезжал?

Доган скупо кивает. Что ж, так даже проще.

— Тогда ты понимаешь, что я не могу себе позволить каждый день ходить по ресторанам. Лале вчера слишком устала, а оставлять ее с Фирузе на весь вечер я не хочу.

Мне немного неловко, но с другой стороны, мы никогда не были особо близки с Доганом. Поэтому если ему есть что сказать, пусть расскажет в чайной. Для этого не обязательно идти в ресторан. И вряд ли на это понадобится целый вечер.

По лицу Догана как всегда сложно определить, какие эмоции он испытывает. Пока я звоню тете Фирузе и предупреждаю, что задержусь на час, он паркует машину и встает у входа. Смотрит на меня с ожиданием, придерживая дверь, и я тороплюсь пройти внутрь.

Это не совсем чайная, здесь есть небольшая кухня и хоть и ограниченный выбор блюд, но все очень вкусно. Доган отказывается, из чего я делаю вывод, что он действительно не голоден. А вот я закажу домой пахлавы, и тетю Фирузе угощу. У них она особенно вкусная.

Доган не начинает разговор, ждет, пока нам принесут чайник с чаем и пахлаву. Делает глоток и только потом поднимает на меня взгляд.

— Ясемин, — выпрямляется, садится ровно и кладет руки перед собой, — ты уже знаешь, что отец выделил нам с Атешем наши части наследства?

Утвердительно киваю, Доган лезет во внутренний карман пиджака и достает бархатную коробочку.

— Я приехал, чтобы просить тебя стать моей женой, Ясемин, — говорит, ввергая меня в состояние полного шока.

Я даже не собираюсь скрывать. Ладно, Атеш, для меня его предложение тоже оказалось неожиданным. Но мы с ним хотя бы общались! А Доган…

Мужчина тем временем раскрывает коробочку и двигает ко мне.

— Но почему, Доган? — спрашиваю потрясенно. — Как ты собираешься жениться на мне, если мы практически незнакомы?

— Потому что я знаю, Атеш вчера тоже сделал тебе предложение, — отвечает Доган.

— И что? Что здесь такого? Ты соревнуешься с братом?

— Нет, — качает головой Доган, — не соревнуюсь. Я знаю, что ты не дала согласие. Мало того, и не дашь.

— Почему ты так думаешь? — я не сердита, скорее, уязвлена.

— Ты хорошая девушка, Ясемин. Я мог бы сказать, что ты его не любишь, но это не единственная причина. Ты понимаешь, что мой брат еще слишком молод, сейчас он увлекся, но потом когда пройдет время, и все встанет на свои места, он будет тебе благодарен.

— Только не говори, что таким образом ты спасаешь брата! — фыркаю ему в лицо, но Доган остается предельно серьезным. Он долго молчит, выдерживая паузу, доводя мою нервную систему до состояния небольшого извержения вулкана.

— Не его, — наклоняется через стол и берет меня за руку, — тебя, Ясемин. Я хочу спасти тебя. И твою дочь.