Глава 6

Стою у окна, сложив руки на груди, и задумчиво смотрю на суетящийся город.

Не помню, где прочитал, что принять решения не так сложно, как жить дальше с его последствиями. Возможно, решение, которое я принимаю, не самое правильное. Но у меня в запасе осталось слишком мало времени, а просто так сдаваться я не собираюсь.

Чем больше я думаю о фиктивном браке, тем более привлекательной мне кажется эта идея. Почему я раньше не догадался найти фиктивную жену? Ведь это не просто решение всех моих проблем одним махом, это путь к настоящей свободе.

Жена, которой я не буду ничем обязан, и которая ничем не будет обязана мне. Женщина, которая не будет выедать мозг из-за отсутствия любви в наших отношениях, а согласится на брак ради собственногоблагополучия.

Лучшая в мире мотивация.

Идеальный брак.

Осталось только найти такую женщину. А они есть и много, я в этом не сомневаюсь. Главное, надо правильно поставить цель Мирозданию.

Запрашиваю в кадровом департаменте личные дела незамужних сотрудниц до сорока лет с обязательным указанием оклада каждой.

С обеспеченной лучше не связываться, такая вряд ли согласится на фиктивный брак. Мне нужна девушка, которая нуждается в деньгах и поддержке. А за деньги люди готовы на многое, уверен, что без труда найду подходящую кандидатуру.

Все-таки у меня не металлургический комбинат, не сталелитейный завод и не транспортная компания. В текстильном бизнесе основной кадровый состав женщины. Так что найти среди них желающую сыграть роль моей жены можно практически со стопроцентной вероятностью.

— Можно, Дамир Даниярович? — слышится стук из приемной.

Дверь открывается, на пороге появляется начальница кадрового департамента, с трудом удерживающая небольшую гору личных дел.

Отталкиваюсь от окна и подхожу к столу, на который она сваливает папки. Озадаченно смотрю на гору, потирая подбородок.

— У нас так много молодых незамужних сотрудниц? — с искренним недоумением смотрю на кадровичку.

— Наша компания при отборе сотрудников руководствуется исключительно их профессиональными качествами, Дамир Даниярович, — с вызовом отвечает она. — Если помните, вы в числе первых настаивали на таком подходе.

— Очень правильный подход, — киваю уже далеко не так уверенно.

Кадровичка уходит, а я сажусь за стол и придвигаю к себе стопку папок. А здесь, оказывается, все далеко не так просто и безоблачно, как мне думалось.

***

— Все летит к чертям, Мурат, — растираю лицо руками и откидываюсь в кресле. — Они страшные как атомная война.

Мой агент лично прилетел из Стамбула, когда я в краткой нецензурной форме сообщил ему, что все пропало, и наш план полетел ко всем чертям.

Сейчас я сижу в кресле, заложив ногу за ногу, а Мурат стоит у подоконника и барабанит по нему пальцами.

— Все настолько безнадежно, Дамир-бей?

— Сам посмотри, — перегибаюсь через стол и бросаю ему папку с личными делами сотрудниц. — такое ощущение, что их нарочно отбирали.

Я несправедлив к кадровикам. Мой кадровый департамент набирал в первую очередь профессионалов. Откуда им было знать, что их боссу придет в голову жениться фиктивно?

Мурат садится за стол и начинает листать личные дела. Чем больше он пролистывает, тем сильнее на его лице отражается скорбь и разочарование.

— Может, это просто фото такие неудачные? — с надеждой поднимает мой агент голову.

— В жизни они еще хуже, — безнадежно отмахиваюсь.

— Может стоит устроить специальный кастинг, Дамир-бей?

— У меня компания а не эскорт-агентство, — отвечаю с достоинством. — Мои сотрудницы получают должность и оклад независимо от пола, внешности, своих моральных качеств и вероисповедания.

Мурат берет следующее лично дело. Открывает, вздрагивает, закрывает и кладет обратно.

— Ты уверен, что здесь все личные дела?

— Все те, что свободные, — киваю. — Свободные, незамужние и бездетные. Замужние есть такие, что закачаешься, я в коридорах компании встречал. Но их давно прибрали к рукам. А из незамужних ты видел сам. Там самая красивая мой секретарь, ей сорок восемь, и она огонь, но мне никто не поверит, если я на ней женюсь.

— Мда… — тянет Мурат и замолкает. Затем решительно поднимается из-за стола, упираясь руками в столешницу.

— Вставай, Дамир-бей, время обедать. На голодный желудок нельзя принимать серьезные решения. А там глядишь, все и разрулится.

— Само свалится нам на голову? — смотрю саркастически.

— Может и само, — с умным видом отвечает Мурат-бей, первым покидая кабинет.

— Я тебе говорю, сынок, когда не знаешь, что делать, самое правильное — вкусно поесть, — с видом знатока говорит Мурат, и я не могу с ним не согласиться.

После хорошего обеда в хорошем ресторане моя проблема уже не кажется такой неразрешимой. В который раз убеждаюсь, как надо уметь иногда поставить на паузу бешеный жизненный темп, остановиться и насладиться мелочами.

Немного бесит, что Мурат называет меня сынок, но это у него в зависимости от настроения. Чаще я бываю брат или друг, и это просто еще одна из многих возможностей проще относиться к жизни.

Возвращаемся в офис, нужно обсудить детали бизнес-проекта, которые я предложил на рассмотрение Эмиру Денизу.

У нас с ним разный подход к ведению бизнеса. Есть множество тонкостей, на которые я не обратил бы внимания, но которые могут сыграть решающую роль в принятии решений о партнерстве.

Для этого мне и нужен Мурат. Он помогает сгладить различия, которые неизбежно появляются, когда схлестывается два менталитета.

Пересекаем просторный холл бизнес-центра и идем по направлению к лифтам.

— Так ты считаешь, мне не стоит настаивать на третьем пункте? — поворачиваюсь к Мурату, и в этот миг мимо проносится вихрь неизвестного происхождения.

Он сбивает Мурата с ног, тот падает на четвереньки, а сверху на него валится худенькая невысокая девушка с рюкзаком, который она почему-то держит перед собой.

Мой агент выдает крепкое турецкое ругательство, которому он же меня научил, и сразу же предупредил, что его запрещается использовать в присутствии детей, стариков и женщин. При этом у него на спине практически верхом сидит девица, возраст которой с большей вероятностью можно отнести к первой категории чем к двум остальным.

Вот такой вот когнитивный диссонанс.

— Юзгюнум (прошу прощения (тур.)), ефенди, — тем временем говорит девица голосом, полным искреннего раскаяния. Кажется, она вот-вот заплачет.

Мой турецкий друг перестает материться и замолкает. Девица слезает с Мурата, подбирает рассыпавшиеся из рюкзака вещи.

— Ты говоришь по-турецки? — все еще лежа на полу, спрашивает Мурат.

— Немного, —отвечает окончательно стушевавшаяся девица.

— Давайте я вам помогу, — наклоняюсь и поднимаю рюкзак. — Вот возьмите.

Она поднимает голову, и я так и застываю с протянутой рукой, которой сжимаю рюкзак. Потому что от того, что я вижу, останавливается дыхание. И сердце тоже останавливается.

Пшеничные волосы, собранные в высокий хвост, и глаза цвета темного шоколада. Это так красиво, что я беспомощно зависаю, в силах выдать только что-то совсем простенькое. Однобуквенное.

«О», «А» и «Мхм», — вот, на что я оказываюсь способен.

Мурат-бей владеет собой намного лучше, потому что выдает «Машалла». Выдает с придыханием. Целых семь букв.

— Простите еще раз, — торопливо проговаривает девушка, — я очень спешу. Я и так опоздала. Можно я пойду?

И смотрит на меня.

— Подожди, цветочек, не торопись, — Мурат встает с пола, отряхивает джинсы и выпрямляется, окидывая девушку оценивающим взглядом. — Тебя как зовут?

— Яся, — хлопаю глазами, — Ясмина.

— Ясемин? — глаза Мурата округляются и становятся как блюдца.

Я тоже удивлен, но не подаю виду. Тем временем девушка начинает отчаянно оправдываться.

— Простите, мне ужасно стыдно, что я вас сбила. Но я тороплюсь на работу, а я уже третий раз опаздываю. У меня лекции в университете так заканчиваются, что я еле успеваю.

— И где же ты работаешь, цветочек? — расплывается в раздражающей улыбке Мурат.

— У Дамира Данияровича, — «цветочек» Яся поднимает на меня свои огромные влажные глаза, несмело улыбается, и я лечу в чертову бездну.

Только пока что этого не понимаю.

Ясмина

Я снова опаздываю. А ведь вышла вовремя, ни на секунду не задержалась после лекции. Первой выбежала в коридор и дальше не пошла. Полетела.

Рюкзак на спину не надеваю, чтобы не терять время. В транспорте все равно придется снять, а когда много людей, неудобно. Поэтому просто держу его в руках перед собой и бегу.

Я несколько месяцев работаю в престижном продакшне, который принадлежит компании «Batman Textile» и специализируется на каталожных съемках. Нет, я не имею никакого отношения к модельному бизнесу, где красивые девушки ходят по подиуму, снимаются в рекламе дорогих парфюмов и становятся лицами брендов.

Я — вешалка для одежды. Манекен, на котором отснимают коллекцию одежды для электронных каталогов. Внешность здесь вторична, кому интересно, какого цвета вешалка? Важно подчеркнуть фасон и детали, указать параметры модели для определения нужного размера.

Инесса говорит, что ярким моделям лучше искать себя в модельных агентствах. Для коммерческой съемки нужны девушки с внешностью попроще. И при этом смотрит на меня. И говорит так, что вместо «модельное агентство» ясно слышится «эскорт». Или «бордель».

После лекций я бегу на съемки, которые могут длиться до позднего вечера. На съемки удобнее ходить с рюкзаком, чем с сумкой.

С собой я обычно беру трикотажный костюм, чтобы было во что быстро переодеться на время перерыва. Еще термос с чаем и перекус. В здании бизнес-центра есть кофейный автомат, но во-первых, я экономлю, а во-вторых вечером стараюсь кофе не пить. И еще туфли на каблуке.

Оставлять их в студии негде. Девочки для съемок все время меняются, и Инесса сильно ругается, когда находит чужие вещи.

— У нас здесь не барахолка! — повторяет она брезгливо и двумя пальцами отправляет забытую вещь в мусорный бак.

Эти туфли у меня единственные, я не могу допустить, чтобы они оказались в мусорном баке.

Инесса — редкая стерва. Даже Катька со своим миролюбивым характером не смогла найти с ней общий язык. Она всех девочек терпеть не может, а меня особенно.

Вчера стерва Инесса предупредила меня, что еще одно опоздание, и мои часы отдадут другим девочкам. А мне останется или ночная съемка, или подмена.

Это означает, что зарабатывать я буду копейки, поэтому опаздывать мне никак нельзя.

Но как назло начинает идти дождь, город встает в пробках, и вдобавок ко всему ломается троллейбус, на который я успела вовремя.

Пока подходит следующий, пока добираюсь до студии, драгоценные минуты уходят как вода в песок. В здание бизнес-центра влетаю за три минуты до начала съемок. Несусь к лифтам, держа рюкзак на вытянутых руках.

Передо мной идут двое мужчин в костюмах. Оба высокие и широкоплечие, идут размеренным шагом, загораживая дорогу. А я ведь опаздываю!

Аккуратно огибаю их с левой стороны. Внезапно один из мужчин, тот что пониже, делает шаг в сторону, и я влетаю в его широкую спину вслед за своим рюкзаком.

Мужчина валится на пол, встает на четвереньки, а я падаю сверху, отчаянно упираясь руками. В результате оказываюсь на мужчине верхом, и когда снизу раздается громкий мат, даже не обижаюсь. А затем изумленно моргаю, потому что мат звучит на турецком языке.

***

Мне так стыдно, что я не смею поднять глаза. Внутри я уже не то что сгорела, я обуглилась и рассыпалась пеплом. Бормочу извинения, собирая вывалившиеся из рюкзака вещи.

— Давайте я вам помогу, — слышу знакомый, пробирающий до мурашек голос, и не верю своим ушам. Медленно поворачиваюсь и потрясенно хлопаю ресницами.

Передо мной он. Предмет моих бессонных ночей и слез в подушку. Безответная тайная любовь. Недостижимый как любая из планет Солнечной системы. Тот, в присутствии которого я превращаюсь в подвижную желейную субстанцию, у которой полностью исчезает критическое мышление.

Владелец компании «Batman Textile» Дамир Батманов.

Я влюбилась в него с первого взгляда как только увидела в здании бизнес-центра. Мы вместе ехали в лифте. Он на меня и внимания не обратил, а я полдня ходила как громом пораженная.

Он был идеальным. Я первое время не знала, кто он такой, пока Катька не просветила.

— Забудь, Яська, эта рыбка на про наши сети, — сказала она, когда я спросила у нее про Батманова.

— Почему?

— Потому что у него слишком много денег. А деньги идут к деньгам.

И теперь «Давайте я вам помогу…» И глаза заглядывающие в самую глубь.

Все дальнейшее проходит для меня как в тумане, хотя я двигаюсь, разговариваю и даже пробую улыбаться. Сама удивляюсь, как получается отвечать на вопросы и что-то говорить.

— И где же ты работаешь, цветочек? — спрашивает спутник Дамира.

— У Дамира Данияровича, — отвечаю без запинки. Некоторое время молчу, а затем добавляю: — Хотя, похоже, уже не работаю.

И не могу сдержать судорожного всхлипа. Мужчины переглядываются.

— Это как? — спрашивает Дамир.

— Меня наша менеджер пообещала уволить, если я еще хоть раз опоздаю. И как видите, я опоздала.