Глава 10

— А совесть у тебя есть? — хриплый сонный голос в макушку вырвал меня из сладкого плена волшебных грез.

Чуть шевельнувшись, я с удивлением ощупала рукой голую мужскую грудь, на которой лежала моя прекрасно отдохнувшая голова. Приподнявшись, уставилась на хмурого Боннера. Глаза открывались с трудом, а мозг отказывался подсказывать, как я до такой жизни докатилась.

— Почему я сплю на тебе? — спросила, усаживаясь и очень стараясь вызвать в душе смущение. Не получалось.

— У меня тот же вопрос, — Адам тоже сел, повел плечами, отчего рисунки на его коже словно бы зашевелились. — Наглость — второе счастье. А кто говорил, что больше никаких мужиков? Мол, на пушечный выстрел не подойду…

— Так я же не…

— Я же не… — передразнил Адам, вставая и направляясь в душ, при этом верхняя часть его брюк сильно топорщилась, а голос становился все злее. — Вот именно! Нечего прыгать в мою постель, если не собираешься продолжать, ясно?

— Ну знаешь! Ты сам разрешил, — и снова я не чувствовала неловкости. Словно в моей голове кто-то подменил кое-какие запчасти, отвечающие за совесть и тому подобное…

— Разрешил остаться, а не навалившись сверху, нагло раскидывать части тела куда не просят, а потом строить из себя недоступную пуританку! — практически крикнул Боннер, захлопнув за собой дверь.

— Чтобы бросаться такими обвинениями, нужно сначала проверить, так ли это, — очень тихо буркнула я, пожимая плечами. — Тоже мне обиженный и оскорбленный.

Еще немного подумав, вдруг крикнула, проходя мимо ванной комнаты:

— Скоро прилетим на южный континент, а там тебя уже ждут дорогие сердцу суккубы!

Так-то. И нечего мне тут…

Вспомнив про пуговицу, пошла и достала ее из-под подушки. Пришивать ее не хотелось, потому что любую вещь я рано или поздно сменю, но вот приколоть с помощью булавки — самое то. Разумеется, в номере Боннера таковой не нашлось, зато у меня был целый чемоданчик, полный всяких инструментов.

Перед уходом решила предупредить Боннера. Постучав в дверь ванной комнаты, прислушалась к доносившимся в ответ звукам — ничего, только вода громко лилась. Некромант или сильно злился, не желая разговаривать, или просто меня не слышал. Потоптавшись немного, махнула рукой и пошла к себе, подумав, что он и сам легко догадается, куда я делась.

Утром все страхи, навеянные ночью, развеялись как и не бывало. Теперь вчерашний образ из прошлого казался слишком смутным, а опасность — надуманной. И лишь открыв собственный номер, я поняла, что слишком недооценила случившееся.

Первое, на что наткнулся взгляд, был мой чемодан с одеждой. Он оказался изрезанным, а вещи лежали вокруг разбросанные в хаотичном порядке. Кто-то пришедший ко мне без спроса явно не стремился оставлять свое посещение в тайне.

Быстро развернувшись, я хотела уже рвануть назад, но столкнулась с мужской грудью, одетой в синюю рубашку. Взвигнув, подскочила на месте и собиралась ударить мужчину, только он предупредил мои действия, схватив за плечи и отодвинув от себя на расстояние вытянутой руки:

— Уймись уже, буйная! — Боннер прошел мимо, деловито осматриваясь в моем номере. — Значит, вскрыли?

— Да, — ответила я, следуя за ним по пятам.

Мы вместе дошли до кровати, где были в беспорядке раскиданы одеяло и подушки.

— Он что же, спал здесь? — прошептала я.

— Кто?

— Вор.

— Почему вор? Что, есть пропажа? — Адам обернулся.

Я задумалась, покачала головой:

— Не знаю. Но зачем еще кому-то вламываться в мой номер?

— Может быть, горничная сережку потеряла? — Боннер шутил, но вид у него был весьма серьезный, даже злой. Обойдя меня, он подошел к столу, где все еще лежали сахили. В целости и сохранности, на том же месте. Взяв их в руки, он смотал бинты и убрал во внутренний карман своего пиджака. Тот снова остался плоским, словно в нем ничего не лежало.

— Грабитель забрал бы все ценное, — попыталась вслух поразмышлять я. — А мои украшения и твои сахили на месте.

— Их невозможно взять чужому, — покачал головой Боннер. — Тебя они сами позвали, потому ты легко держала их и работала с ними. Остальных людей они обожгут.

— Как и мой чемоданчик, — поняла я. — Он тоже заговорен и…

Слова застряли в горле. Я увидела под столом раскрытый набор артефактора. Чемоданчик был открыт, а внутри словно тайфун прошел.

— Что за?..

Бросившись к своему набору, начала раскладывать все по местам, причитая про себя то, что бы сделала с тем, кто влез в святая святых. И оторванные конечности были самым легким из наказаний.

Пока я разбиралась с инструментами, Боннер как попала запихнул разбросанные вещи в большой чемодан, сказав, что тот пострадал только изнутри и еще послужит. Только он закрыл замочек, как дверь в номер распахнулась. Мы оба резко обернулись на звук.

В номер, пританцовывая, входила горничная. Увидев нас, она вынула наушник из уха и уставилась с недоумением. Сначала на меня, потом на Адама, а потом обвела взглядом хаос вокруг.

— Ого вы мирица… — шокировано выдала она, а затем неуверенно добавила: — Ничего, я все убирать. Я же обещал.

— Она не женщина, тигрица, — пожаловался Боннер, поднимаясь на ноги и удерживая в руках мой чемодан. — Сам в шоке.

— Понимайт, — щербато заулыбалась женщина, пригибаясь и вытаскивая из своей тележки робот-пылесос. Опустив его на пол, она нажала на кнопку, и тот сразу принялся за работу, беззастенчиво сообщая: “Прошу покинуть помещение, через минуту будет активирована ультрафиолетовая лампа”.

— Есть еще что-то ценное здесь? — Адам повернулся ко мне.

— Нет, — я закрыла так и не разложенные по местам инструменты, поднялась и подошла к шкафу, вынимая оттуда единственное, что успела убрать — пару туфель. — Только это.

— Тогда идем, — тут он посмотрел на горничную и с невероятно серьезным видом добавил: — Теперь в мой номер!

Та поджала губы и молча проводила нас не самым довольным взглядом.

Стоило нам выйти, я подошла к некроманту и спросила, преграждая ему путь:

— Возможно, правильнее было бы вызвать охрану? Ведь кто-то проник…

— Давай вызовем. И они вынуждены будут тебя допросить, а ты отвечать на их вопросы. Где была, с кем ночевала, кого подозреваешь… Твоя хваленая репутация не просто даст трещину, она лопнет с грохотом, оглушая весь дирижабль. Мне от этого ни горячо, ни холодно, могу подтвердить, что спим мы вместе. Если надо, скажу, что давно. Но скоро я тоже тебя брошу, потому что удовлетворения ноль.

— Да иди ты!

Он ухмыльнулся и пошел прямо как я просила.

— Адам, — я снова пристроилась рядом, вошла за ним в его номер, поставила инструменты рядом с чемоданом. — Ты думаешь, что это был случайный воришка?

— Нет, — категорично ответил он. — Я думаю, это был твой муж или те, кто его ищут.

Я нащупала рукой стенку, облокотилась спиной, глубоко вздохнула и, сцепив пальцы в замок, уточнила еще одну вещь, волнующую меня со вчерашнего вечера:

— И воспоминания спровоцированы не случайно?

Он встал напротив, засунул руки в карманы брюк, задумчиво склонил голову на бок и, глядя мне в глаза, попросил:

— Расскажи, что ты видела и чувствовала? Все до мелочей. Не бойся, это близкие воспоминания, они не вызовут приступ.

Я прикрыла глаза, пытаясь воспроизвести картинку как можно четче.

— У меня заболела голова так сильно, что даже в глазах помутнело, и я остановилась на минутку. В тот же момент кто-то прошел мимо, толкнув меня в плечо. И в нос ударил запах… такой необычный. Я уверена, он принадлежал молодому человеку со светлыми волосами до плеч. И у него был чемоданчик мага-техника. Но лица я не помню. А когда попыталась вспомнить имя, голова чуть не лопнула от боли.

Я открыла глаза и уставилась на Боннера. Он стоял в той же позе, только теперь смотрел куда-то сквозь меня, задумавшись и не замечая, что рассказ закончен.

— Адам, — я сделал шаг вперед, — это был он. Парень из прошлого, тот, кого я любила до появления Роджера. Это был он.

— Конечно он, — без тени удивления согласился со мной некромант. — И я даже знаю, кого Роджер мог нанять, чтобы пробудить в тебе эти воспоминания. Тот парень по-прежнему видится тебе идеалом, Кэтрин. А один мой знакомый шикарно подстраивается под женские фантазии, чтобы добиться их расположения.

— Я не понимаю…

— Хапински. Я говорю об инкубе, случайно повстречавшемся нам на дирижабле вчера вечером.

— О-о-о, — протянула я, обнимая себя за плечи. — Ты думаешь…

— Я знаю. Почти наверняка. Но проверю, само собой. И ты будешь наживкой, Кэтрин. Надевай свое лучшее платье, будем соблазнять инкуба.

— Обалдеть у тебя развлечения.

— У нас, радость моя. Скорее, даже у тебя. Я только понаблюдаю со стороны.

— И как я должна его соблазнять?

— Это второй вопрос. Первый: где он сейчас?

— Купим информацию у стюардов?

— Самая бестолковая трата денег. Хапински, судя по внешнему виду, давно был на голодном пайке, а здесь для него раздолье. Он может быть в любой каюте.

— Этот старик? — я засмеялась. — По-моему, ты сильно преувеличиваешь его мужские способности. Да и женщин, настолько неудовлетворенных, еще поискать нужно.

— Посмотрим, — Боннер присел рядом с моим чемоданом, открыл его и скептически осмотрел ворох одежды. — Надевай красное платье.

— Там же декольте огромное. Я вообще его случайно положила…

— И помаду, — словно не слыша меня, продолжал некромант, — красную. Яркую. Есть у тебя такая?

— Допустим, — я сложила руки на груди. — Может, еще чулки? Чтобы немного из-под платья виднелись? С подвязками.

— Это будет слишком вызывающе, — отмахнулся слишком увлекшийся собственными размышлениями Адам. — И пуговицу не забудь. Я пока кое-что проверю.

Он вышел не оглядываясь, а я осталась посреди его номера у открытого чемодана. Значит, красное платье и соблазнять инкуба? Хорошо. Почему бы и нет, собственно? Посмотрим, с чего Боннер так хвалит старичка Хапински, даже любопытно!

Быстро приняв душ, я сделала укладку и накрасилась, только после этого надев выглаженное платье. Думала понервировать Адама долгими сборами, но уже приготовившись: накрасив ярким алым губы и даже надев серьги с рубинами, поняла, что ждать придется его. Боннер заявился спустя минут десять. Злой, раздраженный и кровожадный.

— Нашел! — с порога заявил некромант. — Скорее, а то упустим. До посадки осталось меньше часа.

Вздохнув, поднялась с дивана и, выключив визофон, пошла за Адамом, по пути бросив взгляд в зеркало. Отражение говорило, что все инкубы будут моими, а вот Боннер, хамло, молчал. Не было ни комплиментов, ни похвалы, ни объяснений. Как всегда, только гримаса недовольства и спешка неизвестно куда неизвестно зачем.

— Мы идем на первый этаж? — только и уточнила я.

— Нет.

— Адам…

Я собралась уже высказаться по поводу вечных недомолвок, когда некромант поднял руку вверх и, обернувшись, проговорил:

— К бару у перехода к первому классу. Дорэн там.

— Я все еще не понимаю, зачем мне нужно его соблазнять и каким образом это делать. Подойти и предложить выпить? И потом, что будет дальше? Вдруг он меня своей магией зачарует?

Боннер хмыкнул:

— Мы этого и добиваемся. Пусть чарует. А я буду снимать на визофон. Мы летим на дирижабле, принадлежащем северному континенту, где его магия под запретом. И если он ею воспользуется…

— Ты же его только вчера защищал! — не смогла промолчать я. — А сегодня готов посадить.

— Не посадить, а шантажировать за нужные мне ответы. Это разные вещи, согласись? Пришли. Ложись.

— В смысле??

Я замерла, глядя на широкую лестницу, ведущую на этаж первого класса. Рядом была неприметная серая дверь и чуть дальше вход в некое заведение под названием “Путевая звезда”.

— Падай, — “уточнил” Боннер, предлагая мне местечко напротив неприметной двери. — Здесь почти никто не ходит, все предпочитают лифты. Так что лежи и жди нашего парня.

— Ты с ума сошел? Он, может, ушел давно.

— Нет, я чувствую его магию. Она голодна, пожирает его изнутри. А ведь еще вчера дела обстояли гораздо лучше. Значит, он потратил на кого-то часть своей и без того скудной энергии.

— На меня?

— Возьми с полки пирожок! — Адам приблизился и подтащил меня к стеночке. — Ложись. Сделаем вид, что тебе стало плохо. Конечно, он может понять, что это ловушка, но сил у бедолаги слишком мало, чтобы отказаться от риска.

— Это безопасно? — усаживаясь на пол, я расправила юбку и чуть сползла по стене. — Встреча с голодным инкубом…

— Если предохраняешься — вполне. Еще и удовольствие испытаешь, — ответил Адам, присаживаясь рядом на корточки.

— Боннер, — зашипела я, — ты обязан прервать наше общение с этим Хапински в самом начале. Иначе я очнусь и убью тебя лично. Обещаю.

Некромант оскалился.

— Как скажешь, только потом не реви и не лезь ко мне в кровать. Я не такой.

Фыркнув, отвернулась, делая вид, что снова поправляю платье.

— По-моему, на такое купится только идиот, — представив картину со стороны, я посмотрела снизу вверх на Адама и предложила более эффективное решение: — Может быть, мне просто пройти мимо, соблазнительно покачивая бедрами?

— Милая, нашего инкуба манят не твои бедра, — он поправил пару локонов, отчего я моментально стихла, и, переместившись к ногам, чуть отодвинул левую ступню в сторону. Вроде как я ее подвернула перед падением. Затем поднялся, осмотрел меня критически, и выдал: — Прелестно. Мало того, что неудовлетворенная, слабая и беспомощная, так еще и туфли на шпильках.

— Туфли-то при чем? — совсем озадачилась я, старательно не обращая внимание на слово “неудовлетворенная” все чаще звучащее в мой адрес.

— Он еще и фетишист. Я разве не говорил? — Боннер поиграл бровями. — Обожает стройные женские ноги на высоких каблуках. Вот у тебя, когда лежишь, они еще и длинными кажутся. Ну все. Прикрой глаза и постанывай.

Я послушно выполнила и это поручение.

— Кэтрин, — Адам щелкнул перед моим носом пальцами, — стон должен выходить таким, будто болит голова, а не третий оргазм накрывает.

— А в чем разница? — сердито пробормотала я. — Третий оргазм — это всегда уже через силу, все стерто к чертям.

Боннер шокировано моргнул, затем ухмыльнулся и хотел сказать что-то, но тут встрепенулся и бросился к неказистой двери, за которой обнаружилась кладовка.

— Работаем, — шепнул он, скрываясь внутри маленького помещения и оставляя небольшую щель для просмотра действа под названием “Инкуб и дева в беде”.

Двери “Путевой звезды” приоткрылась, и оттуда вышли коричневые кожаные ботинки. К сожалению, большего мне видеть было не дано, так как, прикрыв глаза практически полностью, я усиленно стонала, держась одной рукой за голову, а второй опираясь на пол.

Ботинки приблизились, и стали видны еще и джинсы. Синие, выцветшие от времени, а не вытертые по моде. Обшлаги были слишком протерты, и из них местами торчали нитки.

И только я подумала, что привлечь этот старик в своих потрепанных шмотках сможет только бабушек за семьдесят, как он заговорил. Голос у него был низким и тихим, с легкой хрипотцой.

— Вам плохо, мисс?

Я замолчала. Забыла, что должна стонать. Распахнув глаза, вскинула голову и уставилась на молодого парня лет эдак двадцати двух. Его светлые волосы достигали плеч, а ясные голубые глаза смотрели с теплом и пониманием. Овальное лицо, зауженное книзу, было настолько знакомо, словно этого человека я видела каждый день и все равно бесконечно скучала.

— Позвольте, я помогу вам подняться, — он галантно протянул руку и помог встать, при этом я заметила на запястьях молодого человека очень знакомые рисунки-тату.

— Мы встречались раньше? — спросила я напрямую, безуспешно силясь его вспомнить.

— Вам виднее, Кэтрин, — взгляд голубых глаз завораживал, а руки мягко поглаживали тыльную сторону моих ладоней, продолжая удерживать их.

— Вы знаете мое имя, а я ваше нет. Это нечестно, — отняв руки, я отступила от мужчины и нахмурилась. — Представитесь?

— Не думаю.

— Что ж, тогда благодарю вас за помощь. В любом случае. И прощайте.

Мне вдруг стало неуютно в присутствии незнакомца. Очарование моментом прошло, и вернулись воспоминания о том, ради чего, собственно, задумывался фарс. Мне ведь нужен был старик Хапински, и он мог появиться в любой момент.

— Прощайте, — с нажимом повторила я.

На лице молодого человека отразилась растерянность, а затем, клянусь, его глаза изменили цвет. Во мгновение ока. Только что они были голубыми и вот стали черными. И губы вдруг искривились в нахальной усмешке.

Сознание снова заволокло туманом. Я не понимала, что происходит, только чувствовала, что проваливаюсь в омут из самых разных эмоций.

— Не отталкивай меня, Кэтрин, — попросил незнакомец голосом адама Боннера.

Его губы приближались к моим, а руки мягко легли на талию, поддерживая и обнимая одновременно.

— Ай-яй-яй, Дорэн! — хлопок в ладоши, и меня будто холодным душем окатило. — Мы же обещали дяде судье, что ты будешь вести себя хорошо.

Я моргнула. И снова. Перед глазами еще плыл туман, а ноги подкашивались, но теперь было четко заметно разницу между моим адвокатом, вышедшим из подсобки, и инкубом, пытавшимся преобразиться в кого-то по его подобию.

— Кэтрин, как ты? — уточнил Адам, предлагая руку помощи.

Я скромничать не стала, и, приблизившись, без слов облокотилась на него сбоку, держась за плечи. Казалось, кто-то влил в меня не меньше литра коньяка, а потом заставил быстро подняться и пройтись. Мне было плохо.

— Почему она в таком состоянии, Дорэн? — зло спросил Боннер. — Что ты сделал?

— Не я. Она сама сделала это. И поверь, я чувствую себя ничуть не лучше, — в подтверждение собственных слов, инкуб пошатнулся, быстро подошел к стене и, опершись на нее, прикрыл глаза, шепнув: — Ненавижу неопределившихся женщин.

Я понятия не имела, о чем говорил Хапински. А это был именно он, потому что его прежний облик быстро возвращался на законное место, пугая этим до чертиков. Уже через пару секунд перед нами снова стоял худощавый старик, выглядевший как пособие для некромантов в университете.

— Мне нужно всего два ответа, Дорэн, и я отстану от тебя, — снова заговорил Боннер, продолжая удерживать меня рядом с собой. — Первый — по чьей наводке ты работаешь? И второй — какого результата хотел добиться?

— А если я не знаю заказчика? — хмуро ответил старик.

— Значит, все-таки был заказчик, — Адам задумчиво кивнул, крепче сжал мою талию. — Он хотел ее смерти?

— Хотел, чтобы я просто прошел мимо, воплотив ее тайные желания и мечты, — выдохнул Хапински. — Я не думал, что она от этого пострадает. Но мужик предложил хорошие деньги за сущую ерунду.

— Поук? — уточнил некромант.

— Я не знаю имени, мы говорили по визофону, — пожал плечами инкуб. — Уж тебе сказал бы. Раньше в жизни не стал бы с такой сомнительной хренью связываться, но не теперь. После суда и нового законопроекта… Да ты и сам видишь. Я на грани.

— Ты и правда на грани, Дорэн. Дальше только забвение, — жестко сообщил Боннер, упоминая самое страшное наказание нашего мира: полную потерю памяти и выселение в места, где никто никогда и ничего о тебе не слышал. Жить среди таких же людей без прошлого.

— За что? — вскинулся старик. — За подарок? Иллюзию, воплощающую ее тайные мечты?

— Ты не мечты воплощал, а реального человека из ее прошлого. Она хранит его образ в голове, и твой наниматель знает это. А воспоминания для нее — это смерть. И виновен будет инкуб, а не тот, кто годами занимался внушением. Покажи-ка руки, приятель.

Я вяло моргнула, пытаясь согнать с глаз пелену усталости. Инкуб удивился просьбе Боннера, но протянул запястья вперед.

— Ладони, — немного раздраженно проговорил Адам.

И снова просьба исполнилась. Я посмотрела на некроманта и тихо уточнила, в чем дело.

— Никаких ожогов, — ответил он, хмурясь. — У того, кто проник в твой номер и устроил там обыск, должны остаться следы на коже. Даже сквозь перчатки защитная магия должна была сильно обжечь человека, открывшего чемодан с инструментами.

— Я не взломщик, — оскорбился инкуб. — И точно не стал бы вламываться в чужие номера. Меня туда приглашают по собственному желанию, чаще всего, даже уговаривают остаться. Мог бы прямо спросить. Уж тебе-то лгать я не стану.

Боннер дернул плечом, приподнял рукав пиджака и взглянул на часы.

— Время прощаться. Мы вот-вот прилетим. Надеюсь, Дорэн, выводы ты сделаешь и своих предупредишь о подобных заказах.

Тот напряженно сжимал кулаки. Смотрел на меня и некроманта странно, без злости, скорее, настороженно и с укоризной.

— Я услышал тебя, Адам, — ответил он наконец, кивнув. — Мне и самому очень не нравится ситуация, в которую втянул нас заказчик. Он обещал легкие деньги, вот и все. Не предупреждая о недоразумениях и возможности летального исхода. Так что, как только он появится, сообщу. Верну должок той твари.

Взгляд инкуба стал хищным, пугающим, но уже в следующий миг Адам развернулся и вместе со мной пошел прочь, бросая на ходу:

— Мои контакты все те же.

Мы молча шли по коридорам, возвращаясь в каюту некроманта. Он все также придерживал меня, но мыслями был далек, постоянно морщил лоб и иногда что-то неразборчиво бормотал. Стоило войти в номер, как Адам посоветовал мне контрастный душ и с пуговицей не расставаться. Сам же он достал визофон и уселся за стол с небольшой допотопной записной книжкой, принявшись ее ожесточенно листать, вчитываясь в исписанные листочки.

Уже помывшись и более менее придя в себя, я задумалась. Вспомнив инкуба, начала пытаться сопоставить услышанное сегодня со случившимся ранее. Стоя перед зеркалом, сушила волосы и воспроизводила в памяти разговор Хапински и Боннера. И по всему выходило, что это действительно Роджер нанял инкуба для того, чтобы убрать меня с дороги. Муженек точно знал, что я любила молодого блондина, и предполагал, что, увидев иллюзию с ним в главной роли, я непременно начну вспоминать прошлое. И умру.

Только вот на его пути встал Адам Боннер — адвокат, некромант и просто та еще заноза в причинном месте. Я усмехнулась, представляя, как бесится Роджер от каждой ошибки. А потом покраснела. Вспомнилось, как инкуб менял облик… Он читал мои потребности и становился Боннером. И это сработало: я поплыла, как первокурсница после бокала шампанского. Вот вам и слабая женщина, ночующая рядом с одиноким мужчиной. Пусть он и хам, но физиологию никто не отменял… А инкуб, бедняга, так и не понял, кем ему притворяться: парнем из прошлого или адвокатом из настоящего, от того ему, видимо, и плохо так стало.

— Внимание! Уважаемые пассажиры… — вклинился в мои мысли монотонный уверенный голос диспетчера дирижабля. Нам сообщили, что через несколько минут воздушный корабль прибудет в место назначения, просили проверить все вещи и желали приятного времяпровождения на южном континенте.

— Слышишь? — в ванную постучал и сразу же, не дожидаясь приглашения, ворвался Адам. — Готова?

— Не уверена, — ответила я, сжимая в руках косметичку.

— Мы всех победим, — улыбнулся некромант. — А если нет, то я знаю на том свете отличное местечко…