Глава 11

Влажный горячий воздух ударил в лицо, стоило покинуть огромное здание порта. Я остановилась, прикрыла глаза и восторженно прислушалась к собственным ощущениям. Меня переполнял восторг еще с того момента, как увидела с причала бескрайнее синее море, ласкающее лазурный берег, буквально в полумиле от места нашей высадки. Конечно, мы жили с семьей на юге, но было это много лет, и из памяти стерлись вот эти волшебные воспоминания. А ведь я обожала наш дом здесь…

— Та шо ты встала, скаженная? — раздалось сзади, и в зад тут же уперлись несколько чемоданов, нагруженных на железную тачку. — Доброму человеку уже ни пройти ни проехать! Объезжай ее давай, оно ж теперь так и будет стоять с открытым ртом.

И меня объехали, чуть сдав в сторону. Очень загорелый крепкий парень в шортах с рваными краями, в летней рубахе нараспашку провез тачку мимо, бодро выкрикивая: “Дорожку, дорожку!”, а следом проплыла о-очень крупная женщина с огромным бюстом в широкополой розовой шляпе.

— Та не мельтеши, родной! — кричала она пареньку. — Уронишь коробки! У меня там сервиз на десять персон! Я ж тогда тебя уроню. От снова! Вы уходите или жить здесь остаетесь? Тока не надо так смотреть, у меня сердце слабое, не мучь меня хамством!

Она шла как ледокол, уверенно прорезая себе дорогу к стоянке электрокаров, а я стояла и улыбалась от счастья.

— Кэтрин! — Боннер вылез из толпы, как черт из табакерки, и, схватив меня за руку, поволок за собой, поглядывая с подозрением: — Что с тобой? Ты выглядишь слишком довольной собой. На ногу кому-то наступила?

— Мне наступили. И толкнули раз двадцать. А еще скаженной обозвали.

Адам вскинул светлые брови, ухмыльнулся.

— Знал бы, что тебе это доставляет удовольствие, давно перестал бы задевать словом.

Я засмеялась.

— Просто здесь такая атмосфера… Я уже и забыла, что такое юг.

— Дорожку! — снова раздалось сзади, и я едва успела отскочить в сторону.

— Афула-аль-Бад портовый город, — понятливо кивнул Боннер. — Тут можно встретить кого угодно, и людей не делят на северян и южан. Наш багаж уже загрузили в авто, а ехать еще прилично, так что хватит глазеть. Успеешь насладиться колоритом позже.

— Мы отправляемся прямо в Глемшир?

— В пригород Кирьяры. Это в паре десятков миль от нужного дома.

Я хотела было спросить, почему сразу не поехать в нужный город, но тут наткнулась взглядом на светло-голубое авто, открываемое Боннером издалека с помощью чип-ключа.

— Что это за старье? — с удивлением взглянула на некроманта. — Более приличного такси не нашлось?

— Такси? — он хохотнул. — Ты хоть представляешь себе во сколько нам это обойдется? Нет, миссис Поук, придется жить как простая смертная, и я сам поведу машину. Только заправиться нужно.

— Что сделать?

— Милая, здесь все еще гоняют на бензине. И поверь, тебе понравится. Это кабриолет инфинити, триста тридцать три лошади!

— Меня должно воодушевить то, что ты сказал? — я хмуро осмотрелась и действительно увидела всего несколько электрокаров на стоянке. — Почему здесь так мало нормальных машин?

— Нормальных? — Боннер скривился, словно съел что-то кислое. — Кэтрин, садись и пристегни ремни. Сейчас посмотришь, что такое нормальная тачка.

— Если ты собираешься гнать во всю, то я, пожалуй, найду гостиницу где-нибудь здесь, — все-таки пробурчала я, при этом открывая дверь и усаживаясь на место рядом с водителем.

— Доверься мне, я же некромант, — как-то совсем не успокоил Адам, включая зажигание, вставляя ключ и нажимая на кнопку у руля. При этом он поиграл бровями и медленно растянул губы в ехидной улыбке так, что кровь в жилах едва не остыла.

Я покачала головой, но пристегнулась, после чего крепко прижала к груди сумочку, снова вспоминая, что именно там хранятся вещи из тайника. И да, о них следует рассказать. Вздохнув, решительно открыла рот и… тут же закрыла, прищурившись. Солнце било в лобовое стекло буквально ослепляя, а очками я пока не запаслась. И вот в этом обманчивом свете мне показалось на миг, что в кар на краю стоянки садилась моя подруга, Стэфани Кирк. Ее золотистые светлые волосы были убраны под широкополую шляпку, но едва уловимый профиль, походка, манера двигаться, жесты — все буквально кричало, что это она.

Я тряхнула головой, выскочила из машины и хотела побежать к серебристому авто, чтобы проверить свою догадку, но тот уже рванул прочь, быстро набирая скорость совершенно несвойственную тем же электрокарам.

— В чем дело? — Адам уже стоял рядом, глядя в том же направлении, что и я.

— Показалось, — неуверенно ответила я. — Думала, это Стэфани.

— Мисс Кирк? — уточнил некромант.

— Да, — я обернулась к адвокату и внезапно оказалась слишком близко, буквально уперлась носом в его грудь. Вскинув взгляд, хотела сказать, что это, должно быть, солнце сбило меня с толку и… В общем, осеклась, забыла слова.

Потому что он протянул руку и, подхватив указательным пальцем прядь волос, выбившуюся из хвоста, осторожно заправил ее за ухо, после чего очень сурово спросил:

— Пуговицу взяла?

— Какую? — вяло соображая и буквально плавясь не то от жары, не то от прикосновения некроманта, я вообще не понимала, о чем он говорит.

— Ту, что я сделал, — терпеливо сказал он, словно и не понимая, какой раздрай вызвал в душе. — Кэтрин, ты слишком небрежно относишься к подаркам.

Голос у Боннера был серьезный, но мне почудилась улыбка в его голосе. И тут пришло раздражение. Он ведь все понимает! Мой адвокат хоть и паршивец по характеру, но далеко не дурак, и точно понял, почему у инкуба, пытавшегося меня соблазнить, образ поехал, приобретая черты этого самодовольного гада.

И издевается теперь!

— Взяла! — рявкнула я, разворачиваясь и гордо возвращаясь в авто, громко хлопнув дверью.

— Пожалей машину, — эта сволочь уселась рядом и, не глядя в мою сторону, тронулся с места, одновременно включая магнитолу и мурлыкая под нос незамысловатый мотивчик.

А я вся кипела, ожидая, что вот-вот пар из ушей повалит. Потому что все мужики гады, и им надо от нас только одно! Но это всегда не то, чего нам хочется…

Так мы ехали достаточно долго. Какое-то время я еще очень злилась, сама не понимая, что меня бесит больше: его безразличие или мое желание обратить на себя внимание? Кроме того, я себя не узнавала, понимая, что с каждым днем все больше превращаюсь в другую женщину: с необъяснимыми поступками, странной логикой, вспыльчивую и даже взрывоопасную.

Стараясь усмирить себя видами из окна, я смотрела на открывающиеся там пейзажи. Мы мчались по широкой шумной трассе, минуя порт, пригород и добравшись до центра. Что меня поразило — даже в самом сердце Афула-аль-Бад был зелен, свеж и шумен в отличие от серых холодных городов севера, переполненных безликими высотками.

В конце концов мне удалось победить в себе сумасшествие гормонов, я задышала ровнее и даже улыбаться стала, наслаждаясь видами. Но в тот же самый момент, когда я, казалось, пришла в себя, Боннер, гад, снова замурлыкал что-то, подпевая незнакомой группе, качая головой в такт музыке и поводя широкими плечами.

“Ар-р”, — подумала я, бросая на некроманта испытывающий взгляд и мечтая испортить ему настроение. Сама не знаю, зачем. Наверное, от него же и заразилась этой ерундой — желанием вредить.

Раскрепощенный до неприличия, Адам пробуждал во мне такие эмоции, о которых я давно позабыла. С самой первой нашей встречи он заставлял меня чувствовать себя неуютно, сомневаться в себе и… чего уж там, много думать о нем. Потому что второго такого прямолинейного, наглого, напористого и харизматичного некроманта я никогда не встречала. И он манил меня, притягивал, как магнит. А я сопротивлялась изо всех сил, при этом мечтая, чтобы он постоянно усиливал напор…

— Красота, — вдруг сказал предмет моих нехороших мыслей.

Моргнув, я было решила, что это обо мне, но он показал в сторону обочины. Едва не шипя, отчетливо чувствуя, как превращаюсь в змею обыкновенную, подколодную, повернулась. И обомлела.

Теперь мы снова мчались где-то по пригороду мимо величественных гор, забираясь все выше и отъезжая все дальше от Афула-аль-Бад. И именно сейчас проезжали укромную бухту, буквально врезавшуюся в скальный массив. Море цвета лазури, гонимое усиливающимся ветром, нападало на высокие берега, чтобы, встретившись с ними, тут же успокоиться, набраться сил и повторить все сначала. Я замерла от восторга, а Боннер слегка сбавил скорость, понимая мое состояние. Он по-прежнему не говорил со мной, но иногда косился и краешек его губ слегка дергался, будто некромант прятал улыбку.

— И правда невероятно, — переборов гордость, сказала я, вдыхая полной грудью знойный живительный воздух юга. — Спасибо.

— За что? — некромант сделал музыку чуть тише и удивленно вскинул светлые брови.

— За это, — я показала на море и искренне улыбнулась, забыв про обиды. — Знаешь, моя мама очень расстроилась из-за нашего переезда на север, но для карьеры отца это было очень важно. И для семьи, соответственно, тоже. А потом, уже после обустройства на новом месте, через пару-тройку лет они несколько раз летали в родные места, но меня уговорить не смогли. Мне так нравился наш новый дом, обставленный по последнему слову техники… и новый электрокар, и стильная одежда…

— Все любят комфорт, — философски заметил Боннер.

— Да, но то, что радует тело, часто является отравой для души. Вот же оно море, лекарство от любой болезни! Как я могла забыть его и променять на возможность носить шмотки подороже?

— Это как раз вполне нормально, — Адам внезапно свернул к обочине и остановился, нажав на кнопочку, отчего машина тихо затикала. — Раньше я и сам ездил сюда очень часто. Не ради моря, а по делам. А потом нужда во мне отпала, и я осел на севере. Там для меня самое место.

— Почему?

— Потому что я живу работой. Потому что мне нравится мой офис в отдалении от чужих глаз. Да и люди там спокойнее. Другого такому, как я, не дано. Море для романтиков.

Я засмеялась и, легко пожав плечами, ответила:

— По-моему, ты гораздо более романтичный мужчина, чем думаешь.

Ляпнув эту фразу, едва не откусила кончик языка, мечтая, чтобы Адам на минутку оглох и прослушал сказанное. А то еще напридумывает себе бог весть что… В смысле поймет правду.

Он не сказал ничего, только посмотрел на меня сквозь стекла темных очков. Глаз его я не видела, но взгляд чувствовала всем своим существом до мурашек на коже. Чтобы избежать неловкости и не сказать еще что-то, даже отвернулась, глядя на голубую гладь, убегающую далеко-далеко, до самого горизонта.

— Я взял с собой все документы для оформления вашего развода, — вдруг сказал Боннер. — Они в чемодане. Мне нужны твои подписи и кое-какие уточнения, после чего мы сможем послать их по адресу его постоянного проживания и в суд Хорсеса.

Я посмотрела на Адама. Он уже избавился от очков и теперь осторожно поглаживал дужки длинными пальцами, положив их на гладкую панель авто. Невольно залюбовавшись этим зрелищем, я оттягивала момент, когда нужно было посмотреть в черные омуты глаз некроманта.

— Кэтрин, — он чуть склонил голову, — ты передумала?

Я встрепенулась, удивленно уставилась на него.

— Разводиться? Нет, что ты! Быть женой этого чудовища — это ужасно. Где бы он ни был, нас все еще связывает брачное свидетельство, и я хотела бы расторгнуть эту фикцию как можно скорее.

— Скорее вряд ли получится, если он не объявится. Главное, чтобы ты понимала, что фактически уже свободна от него.

— Я понимаю, — кивнула, как болванчик, слушая Боннера и невольно соскальзывая взглядом к его губам.

И вот вроде не маленькая уже, тридцать лет недавно стукнуло, а сижу перед мужчиной, к которому тянет со страшной силой, и не могу ничего поделать, кроме как злиться на тупиковость ситуации. Мне бы потянуться вперед, замереть в миллиметре от него, дождаться ответа и… А если не ответит?

Я рвано выдохнула, чувствуя, что вот-вот лопну от досады и бессилия. И тут он сам притянул меня к себе. Обхватил ладонью затылок и шею, чуть сжав. На миг замер, глядя глаза в глаза… Наверное, ждал от меня сопротивления или хотя бы кокетливого “не надо”. Но… не в этот раз.

Ощутив наконец его губы на своих, я просто воспарила от счастья. Поцелуй на фоне морского пейзажа в голубом кабриолете с шикарным мужчиной, заводящим с пол-оборота… Он действовал напористо, страстно, без намека на отступление, а я обхватила ладошками щеки, покрытые короткой щетиной, и никак не могла насытиться этим поцелуем. Руки Адама прижимали меня плотнее, пальцы гладили спину, крались ниже, скользя по ткани платья. Добравшись до кромки, спрятались под подолом, касаясь голой кожи, горящей от долгожданной встречи. Я жадно вдыхала его запах, прикрыв глаза, отдавалась на волю ласкам…

Как вдруг сменилась музыка в магнитоле, внезапно заиграв громче прежнего.

Я вздрогнула, разорвала поцелуй, чуть отстраняясь от Адама и глядя на него помутневшим расфокусированным взглядом.

— Ох, — только и выдохнула, понимая, что мы по-прежнему припаркованы на обочине, а мимо проезжают авто с любопытными пассажирами.

— Не вини себя, — с улыбкой шепнул Боннер мне на ушко, даже не думая смущаться и очень неохотно убирая руки с внутренней стороны моих бедер, — просто я весьма очарователен, если не сказать сногсшибателен. Ты просто не можешь сопротивляться моей бешеной сексуальности.

Я закашлялась, глядя на этого наглеца.

— Скромник…

— Это моя отличительная черта. Да. А поцелуи можем повторять когда захочешь. Я всегда за… — он легко коснулся губами моего виска, подмигнул и вырулил на трассу, внимательно глядя в зеркала. Такой серьезный и сосредоточенный, холодный и собранный… И лишь брюки под ширинкой топорщатся, подсказывая, что произошедшее было приятно не только мне, и кое-кто тоже жаждал продолжения.

Боннер…

Его поцелуи… Я думала о них почти весь оставшийся путь, иногда отвлекаясь на короткие реплики и глядя исподволь на губы, зотнимающие все мое внимание. Как случилось так, что грубый бестактный некромант стал лучшей терапией от тоски и забвения? Он будоражил, возрождал меня к жизни, пробуждая от смертельно опасного сна. При этом оставаясь бесконечно далеким и не желая подпускать меня ближе. Не физически, морально.

Боннер по-прежнему не отвечал на большинство интересующих меня вопросов, много хмурился и наслаждался моим замешательством. Наглый и самодовольный — этот гад был очень далек от моего представления идеального мужчины, но я продолжала думать о нем снова и снова. Хорошо ли, плохо ли, с интересом, с ненавистью, с возмущением и любопытством… Постоянно.

За всю дальнейшую дорогу мы перемолвились буквально парой предложений ни о чем: что-то о дороге, о самочувствии, о желании перекусить… Я отвечала пожимая плечами, кивая невпопад. Он хмурился все сильнее, поджимал губы, крепко сжимал руль. Остановившись у небольшого придорожного гипермаркета, зашел и купил еды, закинул пакеты на заднее сидение. И все молча, даже не уточнив, чего хотелось бы мне.

Впрочем, аппетита все равно не было. После того поцелуя у обочины что-то пошло не так. Хоть Адам и отшутился, а я улыбнулась в ответ.

Прикрыв глаза, я какое-то время делала вид, что уснула, медленно перебирая вопросы, хаотично кружащие в голове, нанизывая их один за одним на нить, словно бусинки. Хотелось навести порядок в той свалке, что давила изнутри на черепную коробку. И понять, чего я хочу на самом деле.

Разобраться в себе было чертовски тяжело. Еще тяжелее было понять, чего ждать от Боннера. Сегодня, например, выяснилось, что просто целовать его мне уже недостаточно. Тело предавало, стремилось навстречу к едва знакомому мужчине податливо и безвольно. Я не помню, чтобы когда-то также целовала мужа…

Конечно, сказывалось одиночество, да и пустоту, образовавшуюся после ухода Роджа и выяснения правды о нас, хотелось заполнить. А Адам умело меня встряхивал, пусть и не совсем понятными и приемлемыми методами. И его поцелуи мне безумно нравились. Настолько, что я забывала о моральной стороне вопроса и об обещании больше не ввязываться в отношения с мужчинами.

В какой-то момент я все-таки открыла глаза, повернула голову, посмотрела на профиль Боннера и тут же была поймана в плен его глаз. И мне бы отвернуться, скрыть от него смятение, творящееся в душе, но я не стала.

В конце концов, мне уже тридцать. Позади юношеские страсти, стеснительные признания невпопад, неудачные опыты с мужчинами, один из которых и вовсе длился восемь лет… Что может случится от маленькой, незначительной связи с адвокатом?

— Кэтрин, мне не нравится, когда ты долго молчишь, — Адам свернул с трассы, съехав на более узкую дорогу, посмотрел на небо, вдаль, и только потом на меня. Выжидающе.

— Ты хочешь, чтобы я постоянно говорила?

— Чтобы озвучивала иногда свои мысли, — прямо сказал он. — В свете имеющихся проблем, не думаю, что тебе стоит погружаться в себя.

— Я не вспоминаю прошлое, — отвернувшись, стала разглядывать высокие заборы — мы въезжали на территорию частных построек.

— Вижу. Ты смотришь на меня с ненавистью, значит, прокручиваешь в голове события настоящего.

Я закатила глаза: это каким нужно быть тугодумом, чтобы спутать ненависть с вожделением? Я тут мечтаю о короткой интрижке с интересным любовником, а он недоверчиво щурится и головой качает. Хотя, может, это у меня проблемы, и я совсем разучилась кокетничать?

— Ты не прав, — только и сказала, тяжко вздыхая.

— Ну хорошо, — легко согласился он, раздраженно передернув широкими плечами. Не поверил.

Эх, как бы я хотела на минутку стать менталистом и считать его мысли или хотя бы их отголоски с поверхности. Тогда бы точно знала, что делать дальше.

— Мы скоро приедем, и ты сможешь отдохнуть, — снова заговорил он.

— Я не устала.

— Значит, я смогу отдохнуть.

И так всю дорогу. Сам начинает говорить и сам злится, даже бесится.

— Скажи, чем я тебя обидела?

Не выдержав, развернулась к нему вполоборота, гневно свела брови на переносице и тронула за запястье, требуя внимания. Он сбавил скорость, но не посмотрел на меня.

— Послушай, я понимаю, мы постоянно вместе все это время, а ты привык к одиночеству. И, должно быть, я жутко тебя раздражаю своим присутствием. Но ведь ты сам позвал меня. Зачем? Объясни хоть что-то!

Какое-то время в воздухе висела вязкая тишина, от которой было тяжело дышать, и я уже решила, что не дождусь ответа, когда он спокойно сообщил:

— Ты меня не раздражаешь.

И все.

Что ж, и на том спасибо. Сев ровнее, я решила, что разговор окончен, но Адам продолжил, заворачивая на дорогу, вокруг которой плотно рос лес:

— Я привез тебя, чтобы познакомить с одной замечательной женщиной. Она тебе понравится, я надеюсь.

У меня вдруг защемило что-то в груди. Противно так и больно. Никогда не слышала, чтобы Адам о ком-то отзывался с приставкой “замечательная”. Впрочем, что я вообще о нем знала?

— Ее зовут Донна Боннер.

Боннер… Жена? Мать? Сестра? Дочь?.. Да плевать, кто! Какая мне, в сущности, разница? Никакой! Только пальцы свело от напряжения, с такой силой я сжала сумочку.

— Не понимаю, зачем это нужно? — вопрос был задан с излишней резкостью. — Мог бы и спросить, хочу ли я лететь непонятно куда, чтобы знакомиться с… кем бы она не была.

— Зачем? Мы потратили бы лишние слова и время. И ты все равно полетела бы.

— Ты так в этом уверен? — я вздернула бровь и усмехнулась. — Знаешь, мне надоели эти игры, Адам. Я спрашиваю тебя о чем-то, а ты делаешь вид, что не слышишь, или переводишь тему. Почему бы просто не быть со мной честным? Разве я не заслужила?..

Он прервал меня не дав договорить. Ударил по тормозам и, развернувшись, посмотрел. В упор.

— Хочешь поговорить о честности, Кэтрин? — спросил он таким тоном, что у меня мурашки по коже побежали от холода. — Давай, я не против. Вернёмся к твоему звонку из квартиры Стэфани Кирк. Помнишь? Поздний вечер, ты бессвязно пытаешься объяснить мне, что кое-что забрала из кабинета Роджера.

Наверное, я побледнела, потому что прямо-таки ощутила, как кровь отлила от лица, и тут же зашумело в ушах. Бах-бах! Это сердце отбивало свой бешеный ритм, оглушая меня.

— Напомни, что ты взяла, — он беспечно протянул руку к моему плечу, стряхнул невидимые пылинки и снова уставился на меня. Не мигая.

Сделав глубокий вдох, я прошептала:

— Деньги. Южные…

— Кроме денег, — снова перебил Адам.

Я хотела рассказать ему это, и уже давно. Только нужен был удобный момент. Хотелось поговорить спокойно, объясниться, рассказать все, когда Боннер будет в благодушном настроении… И вот дождалась.

— У него в столе был тайник, — сказала, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Там были ключи. Старые. Такие знаешь, от ретро-замков. Целая связка. Они… они теперь вшиты в подклад моей сумочки.

— Я понял, о чем ты. Такими пользуются многие на юге, они только для северян непривычны. — Адам продолжал неотрывно смотреть мне в глаза. — Здесь мало кто запирается на чип-ключ, а многие и вовсе оставляют двери открытыми, не доверяя электронике, но накладывая магическую защиту.

Мы помолчали. Несколько бесконечно долгих секунд я удивленно смотрела на некроманта и все-таки произнесла мысли вслух:

— Ты знал. Что я забрала из квартиры нечто, кроме денег.

— Разумеется, — он усмехнулся, но как-то зло, неправильно. — Ты была слишком взволнована во время звонка, и вряд ли стала бы беспокоить адвоката, чтобы поделиться новостью о деньгах, которые взяла у мужа. А на следующий день в вашу квартиру проникли неизвестные, и все там разнесли. Что-то искали и долго. И, знаешь, они вряд ли шли за ключами, Кэтрин. То есть, любой старый замок можно взломать, и сделать это гораздо проще, чем справиться с системой безопасности в квартире Поука. Не находишь, что в их логике нет смысла?

Я находила, и ещё как.

— Потому что там лежали не только ключи, — проговорила тихо, глядя, как появляются желваки на скулах Адама.

— Что еще, Кэтрин?

— Перстень, фонарик и часы, — выдохнула я, разом почувствовав, будто гора с плеч упала. — Там было несколько предметов, и я забрала все, решив, что Роджер не стал бы прятать их просто так.

— Где они?

Он так зло смотрел на меня, так не похоже на того Адама, каким был ещё час назад… И я вдруг остро ощутила, что мы где-то в глуши, вокруг лес, а впереди кованые железные ворота, за которыми виднеется небольшой двухэтажный дом. И ни единой живой души вокруг, кроме нас двоих.

— Я спрятала их в квартире Стэфани, — солгала, продолжая смотреть вперёд. Дом явно находился в запустении, хотя тропинка, ведущая к нему, была тщательно расчищена от веток и листьев.

— Кэтрин, — мне показалось, что голос Боннера стал мягче и спокойнее, — посмотри на меня. Я все тот же, и не причиню тебе вреда. Если ты хочешь услышать от меня правду, то тоже должна быть откровенной.

— Где мы? — я прекрасно слышала Боннера, но подозрения уже посеяли зерно сомнений в душе, и теперь стало не по себе.

— В моем доме. Точнее, будем там через пару минут, — ответил он, впервые не таясь и не выкручивая правду наизнанку. Покинув авто, Адам подошёл к воротам и открыл их вручную, после чего въехал и все повторил, уже закрывая их.

А я… я вдруг пропала, ушла в себя, прислушиваясь к собственному дару и не понимая, что не так. Казалось, что где-то, совсем рядом, есть вещь, нуждающаяся в моей помощи, она звала меня, просила ее заметить и восстановить. Она заражала меня тоской и унынием, а я никак не могла понять, где ее искать.

Покинув авто, пошла вперёд по тропинке, прислушиваясь к чувствам, стараясь уловить связь с вещью и с любопытством осматривая все вокруг.

У дома был разбит сад из самых разных плодовых деревьев, они были в цвету, но сильно “одичали” без должного ухода. Сама постройка смотрелась очень гармонично и уютно: на первом этаже была небольшая веранда, за которой, словно большие грустные глаза, виднелись панорамные окна, зашторенные изнутри выцветшим от солнца гардинами. Из крыши выходил дымоход, и я живо представила себе камин в центре гостиной, отделанный голубым мрамором…

Так, рассматривая дом, я приблизилась к нему, совершенно позабыв обо всем остальном, включая Боннера и наш с ним разговор. Присев у первой ступени, коснулась ее кончиками пальцев и задержала дыхание. Вот и ответ. Меня звала не какая-то определенная вещь, нет… весь этот дом просил о помощи, приглашая внутрь и уговаривая больше не бросать его.

— Кэтрин, иногда ты меня пугаешь, — рядом со мной встали два здоровенных чемодана. — У тебя сейчас вид совершеннейшей психопатки.

Я поднялась, пошатнувшись, схватилась за плечо некроманта и спросила, глядя на него затуманенным взглядом:

— Что произошло в этом доме?

Боннер обхватил меня за талию, чуть отклонил голову и всмотрелся в мое лицо. Увиденное ему явно не понравилось.

— Что такое? — спросил он, хмурясь. — Предлагаю уехать.

— Нет! — выкрикнула, с ужасом качая головой и пытаясь выбраться из надежного захвата некроманта.

— Не понял.

Боннер не отпускал, смотрел зло и с нетерпением.

— Этот дом нуждается во мне. Знаю, звучит дико, но я его чувствую.

Адам замер, медленно обернулся к окнам первого этажа, усадил меня на лестницу и, склонив голову сначала вправо, затем влево, до хруста в шее, стал закатывать рукава рубашки. Справившись, он чуть приподнял штанины брюк и встал на одно колено, после чего велел мне сидеть тихо, а лучше уйти в машину.

Только я осталась, не в силах пошевелиться, завороженная таким сосредоточенным серьезным некромантом, творящим некий ритуал. Никогда не видела ничего подобного…

Он вытянул руки, соединил их запястьями и локтями, закрыл глаза и, опустив голову, зашептал что-то. Пару секунд ничего не происходило, а затем татуировки на его руках стали отчетливее, больше того, через кожу стали проступать дополнительные рисунки и линии, образуя теперь уже совсем новый узор, объединяющий руки, струящийся по ладоням и ниспадающий с длинных пальцев рук. Легкая черная дымка потянулась к дому, чуть задержавшись у меня. Качнулась рядышком, словно принюхиваясь, и метнулась дальше, к деревянным ставням, разрастаясь по стенам, превращаясь в густой непроглядный туман, вскоре поглотив дом целиком.

Я сидела, открыв рот от удивления, неверяще глядя на огромное облако и силясь понять, что происходит. Так прошло несколько минут, после чего Боннер хрипло выдохнул и дымка метнулась вниз, стремительно рассеиваясь у наших ног.

— Адам, — шепнула я, опускаясь на колени и протягивая к нему руки, — что ты сделал?

— Не трогай, — прохрипел он, отшатнувшись, и едва не упал.

При этом его голова дернулась вверх, открывая лицо, сплошь покрытое вязью черного, все еще тающего, рисунка.

Я опустила руки, теперь молча наблюдая за некромантом, готовая в любой момент прийти на помощь, хотя и не представляла, что делать. Покосившись на авто, решила тащить его туда и ехать к городу. На панели его я видела допотопный навигатор, а вот с вождением могло быть очень не просто — я даже с электрокарами не особенно справлялась…

— Кэтрин, — Адам качнулся снова, вызывая у меня приступ паники, и, опершись на ладони, сел прямо на землю, откидывая голову назад и глядя в небесную даль, — ты так дышишь, будто рядом астматик в приступе. Не пугай меня.

— Это я тебя пугаю?? — нащупав ступеньки, осторожно подалась назад и села на самый краешек, нервно вытирая взмокший лоб. — Как ты?

— Неплохо, еще бы сладкого чего-нибудь съесть… У тебя нет конфет?

Я глупо моргнула, потянулась к сумке и вынула начатую несколько дней назад плитку шоколада.

— Вот… Только она подтаяла немного.

— Спасительница, — выдохнул Боннер, усаживаясь ровнее и… глядя на меня абсолютно черными глазами. Белка там не было и в помине, только темень и мрак.

Мои руки дрогнули, отчего шоколад выпал, стукнувшись о ступеньку. Внутри все сжалось от развернувшегося зрелища. Это было настолько ненормально по моим меркам, что хотелось бежать, вереща на ходу и теряя туфли.

Только ухмылка по-прежнему была его. Она-то меня и остановила в момент, когда Адам потянулся вперед, взяв плитку, развернув и, откусив большой кусок, стал медленно жевать, продолжая смотреть на меня. Этот отмороженный на всю голову тип ждал истерики. Предвкушал и смаковал происходящее.

А я… я просто не могла позволить ему и дальше издеваться. Собрав в кулак силу воли, наклонилась вперед, тронула пальцем уголок его губ, дернувшийся от моего прикосновения, и сообщила:

— Осторожней, я же сказала, шоколад подтаял.

А потом облизала свой палец.

Никогда в жизни не испытывала такого кайфа от сладкого. Лицо Боннера вытянулось от удивления, а глаза — теперь я это заметила — медленно становились прежними, привычными, человеческими. 1345d3c

— Так что ты делал, Адам? — повторила я свой вопрос, с улыбкой глядя на озадаченного некроманта. Черт, было в непредсказуемом поведении нечто совершенно потрясающее и будоражащее кровь, даже адреналин взметнулся, ударив в голову, не хуже шампанского. И я вдруг поняла Боннера с его вечными издевками и насмешками… Иногда они того стоят.

— Проверял дом, — ответил некромант, слишком быстро вернув самообладание. — Думал, вселилась какая-то гадина, пока меня не было. Но там никого нет. Защита прекрасно работает. Так что, тебе показалось, что кто-то зовет.

Выслушав его я засмеялась. Просто не выдержала. Столько напряжения и страха просто из-за того, что один ненормальный не понимает суть дара артефактора.

— Конечно, никого нет, — подтвердила для особо гордых, не желающих спрашивать перед тем, как разбрасываться силой. — Но дом в запустении, а я чувствую, что раньше здесь жили сильные маги, одаренные. Понимаешь, когда люди долго живут где-то, то оставляют там свою энергетику. Невольно, без умысла. Мы сейчас не говорим о заговорах или чем-то подобном. Так вот, здесь стены буквально пропитаны силой и сам дом стал артефактом, и он просит помощи у меня, как у человека, способного услышать.

— А сразу сказать нельзя было? — Боннер съел последний кусок шоколада, но ему явно было мало сладкого. Или слишком много надоедливой меня. В общем, настроение у некроманта не улучшилось…

— Ты не спрашивал, — пожала плечами я. — Но шоу с дымом мне понравилось. Как-нибудь повторим?

— Ты становишься язвой, Кэтрин Поук, — отозвался некромант поднимаясь и отряхиваясь от земли. — Идем в дом, продолжим разговор там. Я дико устал, устраивая для тебя представление.

Подхватив чемоданы, Адам прошел мимо меня, даже не предложив руки, чтобы помочь встать. Я чувствовала, что он не в духе, но почему-то казалось, что злость направлена не на меня.