1 глава

1

Симпатичная женщина, лет на десять моложе меня, мелькает в толпе вот уже который раз.

Вопросительно смотрю на маму. Та отводит глаза, и мне это не нравится.

Похороны любимого отца – не самое лучшее мероприятие для новых знакомств.

Мама с красными глазами, укутанная в пальто и тёмную шаль, разговорчивостью сегодня не отличается. Она потеряла дорогого человека, как и все здесь.

Муж цепко держит меня под локоть, хотя падать я не собираюсь. Но земля тут скользкая после недавнего дождя.

Здесь только самые близкие – каждого человека я знаю: родня, соседи, папины сослуживцы. И потому незнакомое лицо кажется таким неуместным.

Что за женщина? Почему она то и дело кидает в мою сторону странный взгляд?

Отмахиваюсь от неё мысленно. Зачем я вообще о ней?

Смотрю на тёмный деревянный ящик – последнее пристанище моего родителя – и вспоминаю, как держала его за руку, провожая на операцию:

– Папуль, всё будет хорошо, тебя подлатают. Врачи у нас отменные.

– Да, – улыбался он через боль и продолжал: – Я хотел сказать тебе кое-что, Лид. Как очухаюсь после операции, у нас будет серьёзный разговор. Давно было пора сказать, да я всё откладывал, старый дурак.

И мне хотелось бы попросить его сказать сейчас, да я не стала отнимать у старика последнюю надежду.

– Я буду ждать тебя, пап, – поцеловала его морщинистую руку на прощание, молясь всем богам, чтобы видеть его живым не в последний раз.

Но не вышло.

Я дождалась лишь справки-заключения о смерти.

И осталось только гадать, что именно он хотел сказать такого… и не сказал. Даже письмо не написал. Ничего.

– Надо будет заявление подать о вступлении в наследство, – произносит мама тихим голосом.

Медленно моргаю, выплывая из невесёлых мыслей.

– Наследство? – я про это ничего не знаю, не задумывалась даже. – Мне ничего не нужно…

Я давно и счастливо замужем, дом – полная чаша, дети взрослые и пристроены, у самой неплохая удалённая подработка сметчицей. Грех жаловаться.

– Надо посмотреть, что там, – настаивает мать. – А то он ездил к нотариусу без меня, когда ещё чувствовал себя нормально…

Её голос невесёлый и ворчливый, она будто упрекает умершего в его излишней секретности. Но ведь он имеет на это полное право, так? Мать и так жила на полном его иждивении десятки лет, не работая ни дня. И накопления благодаря мужу у неё есть, и собственная квартира, и машина с гаражом.

– Думаешь, он завещал своё имущество кому-то ещё, кроме нас?

Родни у отца нет, кроме меня и мамы. Его родители умерли давно, а он был единственным ребёнком в семье.

Мама поднимает глаза и косится на незнакомку у края ямы. Та как раз бросает туда комья земли.

– Кто это? – спрашиваю наконец.

– Его дочь…

Едва не давлюсь воздухом и разглядываю эту женщину куда внимательнее: в её лице и правда есть что-то от моего отца… линия подбородка, форма глаз.

– Откуда ты знаешь?

– Она сама сказала вчера, когда приехала. Заявилась ко мне на порог, знала адрес. Интересная история, конечно… а особенно интересно узнавать о ней на третий день после смерти мужа.

Я хочу спросить, что ещё успела рассказать незнакомка, но вовремя прикусываю язык. Не здесь, не возле могилы, где каждое слово слышат те, кому не следует. Мама и без расспросов держится из последних сил. Прожить столько лет с человеком – значит срастись душами, а теперь она как тень себя прежней – бледная и прозрачная.

Теперь я смотрю на женщину прямо, не отводя взгляда. Меня осеняет: так вот какой секрет хотел поведать мне отец после операции?

Действительно, долго ждал. Сколько ей? Лет на десять младше меня. Тридцать пять?

Нахожу руку матери. Нелегко принять тот факт, что любимый мужчина предал. И узнать об этом теперь, после его смерти. Двойной удар.

– Кто её сюда вообще приглашал? – выдыхаю с раздражением.

– Точно не я, – отзывается мама. – Скорее всего, твой отец поддерживал связь, она позвонила в больницу, и вот.

Ясно. Поджимаю губы. Даже не знаю, как поступила бы на её месте. И с отцом хочется попрощаться, но мозолить глаза настоящей семье – не самое лучшее решение.

Отвожу взгляд, но память не стереть. Перед глазами всё еще маячит это лицо, чем-то напоминающее моё собственное, только десять лет назад.

И правда, если приглядеться, то очень похожи.

И никакого ДНК-теста не надо.

– Не зря же она приехала, да? – произношу задумчиво.

Мама кивает, недобро косясь на незваную гостью.

– А ты что думаешь, Гордей? – смотрю на мужа.

Тот отстранённо разглядывает толпу.

– Думаю, что пора домой.

И то верно. Снова собирается дождь… а с отцом я уже попрощалась. Нет нужды стоять здесь и мокнуть на ветру.

Мы уходим с кладбища, и я думаю, что незнакомку больше не встречу, но не тут-то было.

На этот раз вижу её в своём собственном доме… Выхожу из машины и снова натыкаюсь взглядом на родственницу. Она разговаривает с моей матерью на крыльце.

Мама приехала чуть раньше вместе с тётей, ключи у неё есть. А мы с Гордеем попали мимо зелёной волны.

Шагаю туда.

Мама видит меня, и в её глазах мелькает что-то странное – паника?

– Лида, это твоя единокровная сестра, Оксана.

– Добрый день, – здороваюсь сдержанно.

Та кивает:

– Извиняюсь за вторжение, не планировала врываться в семью вот так, но… у нас с отцом была договорённость, что после его операции он расскажет вам обо мне и познакомит, но не вышло, – она опускает глаза.

А нужно ли оно нам вообще, такое знакомство?

Разглядываю её ближе – хорошая кожа, умелый макияж, недешёвая одежда – это шерстяное бежевое пальто я точно видела на распродаже в бутике «Шанель». Оксана явно не бедствует. И не замужем. Кольца на пальце нет, хотя это, конечно, ещё ничего не доказывает.

Что ж. Не самое приятное знакомство, учитывая обстоятельства. Но не выгонять же?

– В любом случае правильно сделали, что пришли, отец бы хотел этого.

Наверное.

Мама кивает:

– Идёмте в дом?

Сомневаюсь, что эта родственница приживётся. Побудет и отчалит, оставив после себя неприятный осадок и понимание, что мой собственный любимый отец был изменщиком.

Но с этим ничего не поделать, факт так и останется фактом. А мы с мамой будем только гадать, что стояло за этой изменой – случайная дурость, или же большая любовь?

Никто не скажет наверняка.

Мама не будет допрашивать эту Оксану, я знаю. Она выше этого. К чему сыпать ещё больше соли на открытую рану? Если только та сама захочет рассказать.

Пока помогаю матери накрыть на стол, Гордей общается с мужем моей тётки по поводу ремонта его машины. У мужа сеть автосервисов. Оксана, благо, исчезает из поля зрения. Может, поняла наконец, что ей тут не место?

На кухне слишком тесно от тарелок, кастрюль и сочувственных вздохов. Быстро режу хлеб, раскладываю салфетки и стараюсь не смотреть на маму слишком часто, ей это не нравится. Жалость она всегда считала разновидностью назойливости.

Гостей немного, человек двадцать. Но когда все усаживаются за стол, замечаю, что Гордея тоже нет – вон дочка с женихом, вот тётка с мужем и коллеги отца, его лучший друг и бывший начальник. Гордея нет.

Иду за ним. Переодеться решил, может, или руки помыть?

Заслышав его возле гостевой спальни, останавливаюсь.

– Ты зачем сюда приехала? – слышу суровый голос мужа из-за двери.

– По двум причинам, – томно отзывается моя недавно обретённая сестра. – У меня отец умер, а ещё я хотела тебя обрадовать, что беременна… у нас будет ребёнок, Гордей.

Делаю вдох и забываю, как дышать дальше.

К-какой ещё ребёнок? У кого это – у нас? Почему они общаются так, точно давно знакомы?

Дура ты, Лида. Наивная сорокапятилетняя дура…

Руки сами тянутся к дверной ручке.

Захожу в гостевую спальню, окидываю взглядом злого мужа и ничуть не удивлённую моим появлением сестру:

– А меня обрадовать не хотите? – спрашиваю холодно. – Или у вас тут частный междусобойчик?