Глава 10

Я была уверена, что совместный проект – чушь, о которой можно даже не думать.

Конечно, инвесторы составили договор, где прописали все условия и обязательства каждой из сторон. Я получила свой экземпляр, но не уделила ему и получаса. Каким бы сильным не было желание Бориса узнать правду, здравый смысл возьмет верх.

Но я была так спокойна лишь по той простой причине, что не знала, что сейчас происходит в одной из элитных съемных квартир в центре Москвы.

– Все еще возишься с договором? – на диван к моему пока что мужу опустилась его молодая девушка и любовно обняла за шею.

– Изучил его на три раза вместе с тремя разными юристами, – мужчина снял очки и устало потер переносицу. – Еще немного, и в самом деле поверю, что подвоха нет.

– Будешь подписывать?

– Нет, нельзя.

Борис терзал себя сомнениями, муки выбора не отпускали его вот уже несколько дней.

С одной стороны, проект был заманчивым и сулил холдингу хорошие перспективы. С другой, совместная работа да еще и со своим конкурентом может иметь неисправимые последствия.

– Если подпишем, придется все время с ним взаимодействовать. Это значит впустить его в наш офис, погрузить в курс дела, дать слишком много возможностей.

– Но ведь мы будем иметь такие же права, – в тот момент стоило задуматься, почему Марина так рьяно настаивает на подписании договора.

Но Борис был слишком очарован молодой девушкой, которая крутилась вокруг него в красном шелковом халате, а другого светлого ума, чтобы дать дельный совет, на тот момент рядом не оказалось.

– Он слишком часто вьется рядом с Олей. Она рискует, общаясь с ним.

– Да чем рискует-то? Она все это делает, чтобы заставить тебя ревновать, чтобы ты думал о ней, чтобы захотел вернуться! А ты ведешься!

– Марина! – мужчина поймал свою возлюбленную за локоть и заключил в объятия. – Я думаю только о тебе и том, как бы поскорее вернуться в квартиру, чтобы оказаться рядом. С чего ты взяла, что Оле есть до меня дело?

Услышь я эту фразу, непременно ответила бы: «Да с того, что Оля – пока твоя официальная жена». Но меня рядом не было, этих слов я не слышала и, конечно, ничего не ответила.

– Борь, некоторые считают меня глупой и ветреной девушкой, но это не так. Я далеко не дура и могу понять, когда женщина провоцирует мужчину на эмоции. Она же делает все лишь бы уколоть тебя.

– Я не хотел для нее этого, – мужчина, кажется, сокрушался очень искренне. Правда сокрушался он в руках молодой любовницы… – Оля потрясающая женщина, и она действительно заслуживает счастья.

– Так дай ей шанс! Этот проект станет отличной возможностью. Она отвлечется на работу, внимание Кирилла поможет расправить крылья.

– Нет, я не могу позволить ему ухаживать за Олей.

– Любимый, она больше не твоя жена, помнишь? – хотелось бы заметить, что я все еще была его женой. – Ты не можешь решать за нее, позволять или не позволять что-то. В конце концов, она взрослая женщина! Внимание Кирилла станет толчком, чтобы забыть тебя. А потом она сама поймет, что он не тот, кто ей нужен, и переключится на другого принца.

– Ты так думаешь?

– Ну конечно! – Марина взяла лицо своего любимого мужчины в руки и горячо поцеловала его губы. – Она еще благодарить тебя будет.

О том, что происходило в квартире дальше, мне лучше не думать.

Однако задуматься пришлось на следующий день, когда я оказалась в центральном офисе в кабинете своего пока что мужа.

Мне пришло сообщение с его рабочей почты о просьбе встретиться в одиннадцать. Хоть я и понимала, что текст письма, скорее всего, набирала его ассистентка, то бишь и молодая любовница в одном лице, на встречу все-таки явилась.

– Марина, добрый день. Борис Григорьевич у себя?

– У себя. Он заканчивает процедуру заключения двустороннего контракта с холдингом Корнева.

– Что, прости? – показалось, что я ослышалась. То есть… Марина просто не могла такого сказать!

– Там Борис, Корнев и один из инвесторов, кажется, – совершенно буднично произнесла девушка, выглядывая на меня из-за монитора. – Думаю, можно войти.

– Я бы сказала, что нужно. Все-таки я еще владелица доли в этой компании.

До конца не понимая, что происходит, я без стука вошла в кабинет, где за массивным дубовым столом трое мужчин склонились над стопкой бумаг.

На меня не обратили особого внимания. Только Кирилл поднял взгляд, когда я неестественно кашлянула, чтобы намекнуть на свое здесь присутствие.

– Мне кто-то объяснит, что происходит?

– Мы приняли решение подписать контракт, – как ни в чем не бывало произнес Борис. – Родители и я подписали. Твоя подпись будет лишь формальностью.

– Как и моя роль в этой компании, да? Простая формальность?

Борис изо всех сил старался держать лицо, давал мне знаки, чтобы вела себя прилично.

Конечно, перед людьми я не собиралась устраивать сцену, хоть на душе скребли кошки, а к глазам подкатывали слезы.

– Оля, мы можем обсудить это позже? Будь добра, подпиши бумаги. Все уже решено.

– Решено тобой и твоей девицей, – прошипела я, сбрасывая руку мужчины со своей талии. – Моей подписи не будет, и точка.

Уходя из кабинета, я успела разглядеть выражение лица инвестора, который одновременно и посмеивался над нами и сочувствовал.

Он был ни в чем не виноват. Как не виноват был и Кирилл, оказавшийся заложником обстоятельств и развода нашей семьи.

Мужчину мне было особенно жалко, однако он все равно пытался как-то исправить ситуацию.

– Оля, Оля, стой, пожалуйста! Дай объяснить, – Корнев догнал меня уже на улице, буквально перегородив дорогу к машине.

– Не нужно. Ты в праве делать что угодно и поступать как угодно. Моя подпись против семьи Миролюбовых ничего не значит, и контракт фактически ваш. Поздравляю.

– Да не в контракте дело, – я сделала шаг к машине, но этот шаг сделал и Кирилл, и мы оказались вплотную друг к другу.

Мгновение показалось вечностью. Как будто в памяти надолго отпечаталось прикосновение наших тел, обжигающее касание ладони мужчины у меня на спине.

Я поспешила отступить назад, чтобы больше не подвергать себя риску столкновения.

– Мне очень жаль, что так вышло. Я не хотел подписывать этот контракт, я не отказываюсь от своих слов.

– Тогда зачем подписал? Вынудили?

– Да!

– Не говори ерунды, – я попыталась обойти мужчину, но на этот раз он нарочно столкнулся со мной и буквально зафиксировал в своих объятиях.

От неожиданности я замерла, подняв руки в воздух. Он был совсем рядом, держал меня за талию и смотрел прямо в глаза немного свысока.

Сбивчивое дыхание соединялось с моим, и мы дышали одним воздухом. Я была так обескуражена ощущением тепла рядом с собой, что не смогла ничего сделать.

– Я не вру тебе. Мне обещали перекрыть кислород, отбить клиентов… Инвесторам нужно, чтобы это был общий проект, и они готовы на все. Твой муж не стал считаться с твоим мнением, это ужасно. Но возможно на него тоже надавили.

– Нет, – я тихо рассмеялась, отводя взгляд в сторону. – На него невозможно надавить. Он просто захотел так, а не иначе.

– Оль, – я отрицательно мотнула головой, давая понять, что на дальнейший диалог рассчитывать не стоит, и все-таки села в свою машину.

Все было похоже на замкнутый круг, в котором я верчусь как белка в колесе.

Еще не начавшийся развод, мой пока что муж, его любовница, обесценивание моего мнения и Корнев. Все это повторялось изо дня в день и, похоже, не собиралось заканчиваться…

Меня волновал лишь один вопрос: почему Галина Яковлевна поставила свою подпись в договоре, практически подписав мне смертный приговор?

Свекровь никогда не бралась за дела холдинга, помогала, конечно, но не принимала участия в решении важных вопросов. Почему именно сейчас ей взбрело в голову стать одной из тех, кто одобряет этот проект?

За ответом на вопрос я ехала в Подмосковный поселок в дом родителей моего мужа.

Впрочем, после увиденного я не была бы так уверена в своих словах.

– Вадим, что здесь происходит? – спросила я осторожно у дворецкого, который лавировал между коробками с подносом холодных полотенец в руках.

– Ужас, просто ужас здесь происходит!

Я не успела спросить ничего больше, потому что мужчина скрылся в одном из коридоров, оставив меня в полном недоумении.

Дом походил на баррикады военного времени. Все было заставлено коробками, чемоданами, вещи валялись по углам, а кухня и вовсе иллюстрировала поле битвы.

Со второго этажа доносились голоса, и я решила подняться туда, чтобы получить ответы хоть на какие-то свои вопросы.

– Галина Яковлевна, что тут происходит?..

– Развод тут, моя хорошая, происходит. В кого сын? А вот он оказывается в кого! – эти слова были адресованы кому-то в соседней комнате, находящейся за стеной. – Не получу ничего при разводе? Ага, разбежался! Вот твоя нефритовая ваза, вот фарфор китайский, а вот греческий подлинник!

С полки, где хранились особенно ценные для семьи вещи, полетели статуэтки, а следом и очень старая книга, по которой Галина Яковлевна прошлась каблуками лодочек.

– Можешь делить совместно нажитое имущество! Половина черепков мне, вторая тебе!

– Подождите, я не понимаю. Что Вы делаете?!

– Этот козел безрогий, – женщина указала пальцем на стену, – выставил меня полной идиоткой! Дал сыну согласие на совместный проект! Они так решили, у них доля в компании больше! А нас спросить?! Пусть катятся ко всем чертям со своей компанией!

– Подождите, Галина Яковлевна! – я попыталась оставить свекровь, но та уже разбила вдребезги еще одну дорогущую вазу и чинно отправилась на первый этаж, где ее ждали дворецкий и несколько чемоданов вещей.

Я металась между тем, чтобы пойти следом за женщиной и визитом к своему свекру. Но с Григорием Юрьевичем теплых личных отношений у нас не было, и я выбрала свекровь, с которой мы сейчас были в одной лодке.

– Галина Яковлевна, это же работа, понимаете? Просто бизнес, с семьей никак не связано. Не нужно из-за проекта ссориться с мужем.

– Ссориться? А кто ссорится? – женщина с усилием застегнула черный чемодан на колесиках и откинула со лба прядку светлых волос. – Мы разводимся! Кстати, я поживу у тебя?

– Но…

– Это дом и моего сына тоже. Обещаю съехать через пару дней.

Я ничего не ответила, потому что в окне увидела, как Вадим грузит чемоданы в мою некрупногабаритную машину.

Если еще час назад я была уверена, что мой жизненный круг замкнулся, и сейчас я день ото дня следую одному и тому же сценарию, то в данный момент такой уверенности уже не было.

В уютном доме, где двумя неделями ранее мы с мужем жили счастливой семейной жизнью, размещалась моя свекровь и ее четырнадцать чемоданов одежды «на пару дней».

– Оленька, а можно я займу спальню? В гостевой кровать такая маленькая.

– Можно, Галина Яковлевна, можно, – сокрушаясь, ответила я, и звонко вытащила пробку из бутылки вина.

– Ой, мне тоже винца плесни, пожалуйста. Развод – дело тяжелое, сама понимаешь.

– О каком разводе Вы говорите? Это просто ссора. Не нужно было раздувать из мухи слона.

– Ах, так ты заговорила? – свекровь удобно устроилась на барном стуле и пододвинула к себе сырную тарелку, к которой я даже прикоснуться не успела. – Когда об тебя муж ноги вытер, ты терпеть не стала. А я, значит, должна?

– Нет, не должны… Почему они так с нами? За что?

– Видимо мы слишком много молчали, и они решили, что имеют право так с нами обойтись.

Мы одновременно вздохнули и сделали по большому глотку вина.

Я все чаще задумывалась, почему все происходящее происходит со мной.

Себя винить было глупо, все-таки не я, будучи в браке, позволила себе мысль о романтических отношениях с другим человеком. Но почему Борис так поступил? Почему он изменился после объявления о разводе?

Я все чаще не узнавала своего мужа. Им будто двигало что-то неизвестное, совсем не похожее на рассудительного и сдержанного Миролюбова, с которым я была знакома.

Может быть, виной тому мальчишеская влюбленность, которую он познал в свои тридцать девять лет? Кто знает…

– Этот проект – какая-то нелепость! Как они хотят сотрудничать с Корневым?

– Не знаю, – я отрицательно мотнула головой. – Я бы с большим удовольствием никогда с ним не пересекалась.

– Он подозрительный тип.

– От него за версту веет хорошими манерами и желанием угодить мне. Зачем он вообще появился в моей жизни?

– Это совпадение.

– Нет, он приезжал в мой дом, он постоянно оправдывается передо мной…

Казалось, что я искала какие-то подводные камни там, где их нет. Но этот человек не выходил из моих мыслей. Я думала о нем, о его словах, и не могла перестать думать, пока не разберусь с его личностью окончательно.

– Ну-ка, – Галина Яковлевна пальцами взяла мой подбородок и заставила смотреть на нее. – Влюбилась?

– В кого? В Корнева? Вы в своем уме?

– А глазки-то забегали, заблестели. Молоденький симпатичный мальчик на горизонте появился, посмотрите на нее.

– Так, я отказываюсь общаться в таком контексте! О подобном не может быть и речи!

Экспрессивно я поставила бокал на стол так, что вино расплескалось по столешнице, и ушла с кухни.

– От себя не убежишь, Оленька! Пьяная ты не мужу стала звонить!

Ни о какой влюбленности, конечно, и речи быть не могло. Но переубеждать Галину Яковлевну все равно, что пытаться сдвинуть с места китайскую стену. Так что я предпочла просто закончить этот нелепый спор.

Кирилл слишком молод, мы практически не знакомы, да и мне сейчас явно не до влюбленностей. Да, мы пересекаемся с ним по каким-то неведомым причинам, он проявляет себя с самых лучших сторон.

Но это же не значит, что я влюблена!

– Или значит? – вопрос был адресован самой себе глубокой ночью, когда я поняла, что не усну сегодня из-за навязчивых мыслей об этом человеке.

Нет, разговор о чувствах все еще был верхом глупости, однако невпопад брошенная Галиной Яковлевной фраза заставила меня задуматься. А это дурной знак.