Глава 21

– Ну здравствуй, – от неожиданности я вздрогнула и даже подпрыгнула над полом на пару сантиметров.

Стоило мне щелкнуть выключателем в прихожей, как в проходе появился силуэт любимой свекрови со скрещенными на груди руками.

От нее исходила неприятная энергетика, от чего мурашки табунами собирались на руках и шее, пережимая главные артерии и перекрывая доступ кислорода.

– Половина седьмого на часах, – резюмировала женщина и без того очевидную истину.

– Я знаю, Галина Яковлевна. Мне скоро сорок и домой до десяти я вернуться не обещала.

– Не заговаривай мне зубы! Где ты провела ночь? С ним? После его измен?

Я не смогла сдержать нервного смешка.

Что за семейка такая? Мать отчитывает меня за то, что я якобы переспала со своим законным мужем, а этот самый законный муж наивно полагает, что я стану с ним спать.

– Мы все еще в браке, не забывайте.

– Как тебе только совесть позволила! Изменить Кириллу, этому святому человеку! На нем весь вечер лица не было.

– Мне жаль. Я обязательно встречусь с ним, чтобы объясниться, – это было чистой правдой. Я попросила Настю перенести все дела на первую половину дня, чтобы после обеда, посетив врача, я могла не возвращаться на работу. – Да не спала я с Борисом! От пытался, но я не захотела, уехала.

– Боже мой! – руки женщины облегченно опустились в низ, и сама она точно ожила. – А я себе надумала… Всю ночь не спала.

– Он был пьян, – я пересказывала события вчерашнего вечера, проходя в дом. – Нес чушь, оскорблял Кирилла. Мне было невообразимо стыдно, и я решила отвезти его в квартиру.

– Он приставал?

– Не слишком-то, – щелкнув электрическим чайником на кухне, я устроилась на одном из стульев за длинным столом. – Клялся, что все понял, осознал. Говорил, что мы будем вместе, он приложит все усилия для этого. Просил остаться. Но я уехала. Провела ночь в своей квартире. Хотелось побыть одной.

– Оленька, мне так жаль…

– Вы ни в чем не виноваты, – тихо произнесла я. – Сделайте чай, пожалуйста. Мне нужно переодеться.

Пресловутое платье, напоминающее о вчерашнем вечере, было сброшено, как только я поднялась на второй этаж.

В одном белье я опустилась на покрывало, застилающее кровать, и наконец-то включила телефон, который был отключен со вчерашнего вечера.

Несколько пропущенных от Кирилла. И пара сообщений со сдержанным, но все же недовольством.

Я устала потерла переносицу костяшкой и на выдохе напечатала лишь несколько слов. Время и место встречи.

Больше всего в этой ситуации пострадал Кирилл. Мне было неудобно перед ним. Я совершила глупость, когда уехала с Борисом. Но этот поступок был продиктован лишь желанием защитить всех присутствующих от моего мужа.

– Хорошо, – прочла вслух ответ Кирилла.

Согласился встретиться, а это уже большой успех.

Перехватив на ходу бутерброд со слабосоленой рыбой, я прыгнула в свою машину и помчалась на работу, чтобы успеть сделать все дела.

Настя на удивление уже была в офисе. Девушка оказывалась там раньше, даже если я приходила заблаговременно.

– Доброе утро, Ольга Владимировна. Вы рано сегодня.

– А ты удивлена, что я вообще пришла? – мой прозорливый взгляд заставил помощницу смущенно покраснеть и кивнуть. – Что там в прессе уже раздули? Я не читала еще.

– Тут настоящая драма!

Настя подскочила со своего места, извлекла из сумочки, которая, казалось, могла вместить два тома «Войны и мира», пакет молока и женскую косметичку, несколько свежих глянцев и протянула мне.

На обложках были наши с Кириллом фото. Мы обнимались, глядя друг на друга счастливыми глазами, а журналисты не скупились на отличные ракурсы и громкие заголовки.

Лишь одна газетенка разместила на первую полосу не самый качественный кадр момента, как я вывожу из зала полупьяного Миролюбова. Это издания я сразу отправила в мусорку. Все равно его никто не читает, только котам в лотки кладут.

– Красивые мы, правда?

– Очень! – радостно подхватила Настя. – Вы на его фоне такая хрупкая, нежная, как принцесса! А эти взгляды… Ольга Владимировна!

Настя взяла в руки журнал и выставила обложкой прямо перед моими глазами. Смех непроизвольно вырвался из груди при виде умильной моськи моей помощницы.

– Не говорите мне ничего, это любовь!

– Не неси ерунды, простая влюбленность. И вообще, давай работать. Я должна успеть до обеда.

Один из журналов я забрала с собой в кабинет, чтобы поставить на стол вместо рамки с совместной фотографией.

Дура влюбленная.

С делами я так и не закончила, потому что нет-нет да ловила себя на мысли, что вот уже как десять минут сижу, пожевывая колпачок ручки, и смотрю на обложку с нашим снимком.

Витание в облаках за мной никогда не замечалось. Я всегда была собрана, сконцентрирована, вовлечена в процесс. Однако этот мужчина заполнил все мои мысли, и сейчас я не могла нормально соображать.

– Настя, я заскочу на часик после больницы.

– Даже не думайте, – командным тоном ответила девушка, не отрываясь от компьютера. – Я все закончу и пришлю отчет Вам на почту. Помиритесь с Кириллом, пожалуйста, – я заломила одну бровь. – Статьи в журналах читала…

– Я слишком мало тебе плачу…

Под первым мокрым снегом я добежала до машины и прыгнула за руль, подрагивая от холода.

До больницы без учета пробок ехать было полтора часа. Однако время в поездке того стоило.

Я наблюдалась у опытного специалиста, который был профи во всех сферах и точно знал, к какому врачу меня лучше направить и какие анализы назначить.

Я всецело доверяла ему свое здоровье и с определенной периодичностью ездила на плановые осмотры.

– Добрый день, Миролюбова Ольга Владимировна. Запись была на два часа дня.

– Константин Константинович ожидает Вас в кабинете. Проходите, пожалуйста.

– Спасибо, – я забрала несколько листочков, которые требовались для отметки о прохождении осмотра, после чего пошла прямо по коридору к лестнице, ведущей на второй этаж.

Каждый раз, когда я шла на прием к своему врачу, проходила мимо одного и того же кабинета. Это был кабинет гинеколога, у которого моя подруга Люда вела свою вторую беременность.

Я с теплом вспоминала, как мы приезжали с ней, чтобы сдать анализы или забрать какие-то результаты. Мне приходилось поддерживать эту порядком располневшую молодую мать.

И каждый раз при виде знакомой таблички, я думала: «А встану ли я когда-то на учет здесь?».

– Константин Константинович, здравствуйте, – я постучала в дверь и заглянула в кабинет.

– Ой, Оленька Владимировна, проходите!

Мужчина был одним из лучших специалистов и знал мой организм лучше, чем я сама. За несколько лет он выучил все мои показатели в анализах и с первого взгляда мог определить, если что-то не так.

Я доверяла ему и каждый раз облегченно выдыхала, когда он говорил, что со мной все в порядке.

– А вот и результаты анализов. Все, как я и предполагал.

– У меня все хорошо? – робко уточнила я, глядя на то, как внимательно Константин Константинович всматривается в электронный анализ крови.

– Не совсем в моей компетенции давать однозначный ответ, но как специалист широкого профиля могу утверждать, что никаких отклонений нет. Точнее Вам сможет сказать Кристина Юрьевна.

– Не понимаю…

– Вы беременны, Ольга. Советую записаться на прием к нашему гинекологу, чтобы встать на учет и сдать необходимые анализы.

– Нет, – я отрицательно мотнула головой, не сдерживая нервный смешок. – Посмотрите там еще раз.

– Ольга Владимировна, я тысячу и миллион раз видел такие анализы. Беременность на ранних сроках. Точнее говорить не в моей компетенции.

В тот момент я услышала, как в соседнем кабинете кто-то открыл кран, и вода ровной струйкой потекла на акриловое покрытие раковины.

Себя я не слышала. Внутри была пустота.

– Оля, с Вами все хорошо? Вы не ожидали услышать?

Я отрицательно мотнула головой, да так сильно, что разбросанные по сторонам волосы запутались в сережках.

– Я оставлю Вас на пару минут, – тихо произнес мой доктор и тактично покинул кабинет.

Объятия не спасали. Я держала себя за плечи так крепко, как только могла, но это не помешало неминуемой истерике наступить, а лишь задержало ее на некоторое время.

Из глаз градом полились слезы, я рвано хватала воздух, всхлипывала и прикрывала рот ладошкой, чтобы никто не догадался о моем состоянии.

Эта новость стала последней каплей. Искрой, которая подожгла все, что мертвым грузом лежало на моей душе.

Я держала себя за живот, еще не до конца осознавая, что там находится маленькая частичка меня, и горько плакала, не зная, как быть дальше.

Кинжалы обиды, боли и разочаровали больно кололи в самое сердце. От переполняющих эмоций душу выворачивало наизнанку, а кости ломило.

Меня всю трясло. Становилось душно, во рту пересохло.

Если бы я могла в тот момент упасть в обморок, я бы непременно упала. Но я не могла. На мне лежала ответственность за крохотное создание, поселившееся внутри.

– Все хорошо, Малыш, все хорошо, – произнесла я нервным шепотом, поглаживая плоский живот. – Мамочка тебя очень любит. Я сделаю все, чтобы ты был самым счастливым, Кроха.

Уняв бешеное биение собственного тела на трясущихся ногах я дошла до раковины, чтобы умыться.

О косметике, нанесенной с утра, напоминали лишь черные размытые дорожки, стекающие по щекам.

Я выглядела как восставший мертвец. Как будто эти десять минут отобрали у меня десять лет жизни.

– Ольга, я могу зайти? – в свой собственный кабинет постучался доктор.

– Конечно, конечно. Вы простите, что я…

– Оленька, я понимаю. Читаю новости, от людей немного слышу… Отец ребенка не Ваш муж, да?

При упоминании о Борисе внутри все неприятно сжалось. Как будто все мое естество отвергало его, противилось одному имени. Но я знала, что я – часть его. Внутри меня его часть.

– Я не могу сказать, не зная срока. Но, скорее всего, это Боря. Мы спали около месяца назад. Порой не использовали защиту. Вероятность быть беременной от него куда выше, чем от моего нынешнего партнера.

Константин Константинович молчал. Он не должен был ничего говорить, не в его компетенции.

А я не могла молчать. Если сейчас не поговорю с кем-то, взорвусь от эмоций.

– Мы с мужем подали на развод. Три дня назад, – я усмехнулась, думая о том, как зла с нами бывает судьба. – А вчера человек, в которого я сейчас влюблена, предложил мне быть вместе.

– Ольга Владимировна, – мужчина по-отечески накрыл мою руку своей и тепло улыбнулся. – Я желаю здоровья Вам и Вашему Малышу. Мы непременно позаботимся об этом. А Вы позаботьтесь о том, чтобы оба были счастливы. Идет?

Непроизвольно я тоже улыбнулась, не спуская левой руки со своего живота.

– Идет.

– Вот и славно. Подойдите к администратору, она запишет Вас на следующий прием.

– Спасибо Вам большое, спасибо.

Крепко прижав к себе анализы, в которых значился мой сегодняшний диагноз, я покинула кабинет и уже с теплой улыбкой на губах поспешила на первый этаж.

Мне назначили прием на следующей неделе, поздравили с новым статусом и отпустили домой.

Как в тумане я добралась до машины, а там сидела еще десять минут, листая список контактов в телефонной книге.

Кому сейчас мне хотелось позвонить? С кем поделиться этой новостью?

Не хотелось слышать ни родителей, ни Галину Яковлевну, ни подругу, ни тем более мужа.

Наткнувшись на контакт давно забытого знакомого, я иронично хмыкнула и ударила по газам, срываясь с больничной парковки.

Несколько часов до встречи с Кириллом прошли бесследно. Я сидела в машине рядом с парком, где мы собирались прогулять, обнимала живот правой рукой и, уперев голову в стекло, туманным взглядом смотрела на происходящее за окнами.

О чем я думала? Не знаю. Но отсутствие мыслей порой лучше, чем их присутствие.

Когда Кирилл оказался в поле зрения, я точно знала, что скажу ему.

Уверенной походкой вышла из машины и подошла к мужчине, который не догадывался еще ни о чем.

– Привет, Красотка. Как все прошло в больнице? – Кирилл поцеловал меня в губы, а я не смогла противиться.

В этот момент внутри разорвалась бомба. От прежней меня ничего не осталось, все смыло ударной волной.

Возможно, так было лучше. Потому что я не хотела, чтобы хоть что-то оставалось на душе. Я ненавидела себя за слова, которые хотела произнести.

– Все хорошо, врач сказал, что здорова, – голос предательски дрогнул. Как будто знал, что я говорю совсем не то, что хочу сказать. – Нам нужно обсудить произошедшее вчера.

– Да, я хотел извиниться перед тобой, если как-то не так себя вел.

– Кирилл, – я перебила мужчину на полуслове, чтобы не делать нам еще больнее.

Секундный взгляд прямо в глаза напротив, и я разбиваюсь вдребезги. Слезы так близко к глазам, что у меня нет и минуты на этот разговор.

Всего одно дыхание, один вздох, чтобы сказать то, что нужно. Второго не будет. Я просто не смогу.

– Мы с Борисом поговорили и решили, что будет правильнее попытаться сохранить семью. Прости.

Я развернулась. Слишком резко и стремительно, не успев рассмотреть даже выражение серых глаз напротив.

Но сделала так лишь потому, что не хотела, чтобы он видел застывшие слезы на моих ресницах.

Я сделаю все, чтобы ты был счастлив, Малыш. Твой настоящий папа всегда будет рядом. Если будешь счастлив ты, буду счастлива я.

Продолжение следует во второй части "Спасти нельзя развестись"…