Глава 20

Как было сказано, я не любила благотворительные вечера. Нет, конечно, в самой благотворительности ничего плохого не было, просто эти показательные светские тусовки я считала лицемерием.

Богатые люди жертвовали большие суммы денег на спасение животных, или женщин, или детей, или нашей планеты. Однако одни часы на их руке, как правило, стоили больше, чем была сумма пожертвования.

Финансами компании (и нашей семьи до недавнего времени) распоряжался Борис. Я не знала, сколько именно денег идет на добрые дела. В мои обязанности входило хорошо одеться и прийти на вечер.

– Оля, такси приедет через десять минут, а ты все еще не одета? – стоило мне выйти из комнаты, как я наткнулась на свекровь, одетую в элегантное черное платье и искусственные перья.

Галина Яковлевна сияла не хуже самой Мадонны. Заскучав по выходам в свет, женщина решила, что ее возвращение должно было быть грандиозным. И, кажется, задуманное осуществить удалось.

На ее фоне в своем простеньком бардовом платье с кружевными вставками на груди я выглядела просто нелепо.

– Я поеду в этом. Это ведь благотворительный вечер, а не прием у Президента.

– С тебя сбудется, ты и к Президенту так оденешься. Идем за мной, выдам тебе пару цацок.

Возражения не принимались, поэтому, сидя в такси, я пыталась выпутать прядь своих волос из неприлично дорогого колье с бриллиантами, которое мне великодушно одолжила свекровь.

Борис наставил заехать за нами, но Галина Яковлевна на корню пресекла эту идею. По правде говоря, она просто боялась, что Борис приедет со своим отцом.

Она знала, что сегодня ей придется посмотреть мужу в глаза первый раз после того, как она узнала всю правду. Но в ее представлении это был взгляд победительницы.

Она спала и видела, как войдет в зал, все внимание устремится на нее, и в свете софитов она пройдет мимо мужчины, который больше не достоин ее любви.

На меньшее сегодня она не была согласна.

– Кирюша приедет, да? Родители тоже?

– Вы спрашиваете у меня об этом в четвертый раз, – с натянутой улыбкой произнесла я. – Они обещали быть. Кирилл сказал, что встретимся мы уже на вечере.

Женщина облегченно выдохнула и наконец-то отстала от меня.

Зал для благотворительных вечеров всегда готовили заранее. Команда профессионалов занималась украшением пространства исходя из тематики мероприятия.

Каждый раз это было что-то особенно пышное, грандиозное, достойное первых полос глянцевых журналов.

Сегодняшний вечер не стал исключением.

На парковке стояли десятки автомобилей премиум-класса, водители то и дело высаживали селебрити и важных персон. Журналисты пытались пробраться в гущу событий, чтобы выцепить заветный кадр.

– Кто пускает сюда этих писак? Нигде от них нет покоя.

– Галина Яковлевна, – я взяла женщину под руку, стараясь не спускать деланной улыбки с лица, – не нервничайте, прошу Вас. Сегодня все пройдет идеально. Вы просто неотразимы.

– Спасибо, девочка моя. Будь сегодня рядом, хорошо?

Я кивнула, и галантный швейцар пропустил нас в двери.

Благотворительные вечера отличались сдержанной музыкой, изысканными закусками и дорогим алкоголем. Мужчины надевали свои лучшие костюмы, а девушки превращались в первых леди.

Меня веселило все это. Столько лицемерия и фальши в одном месте…

– Здравствуй, мама, – из толпы грациозной походкой к нам вышел Борис. Я не заметила, как он оказался рядом, и плечи вздрогнули. – Добрый вечер, Оля. Ты сегодня особенно очаровательна. Думаю, мы просто обязаны подарить журналистам пару семейных кадров.

– Давай подарим им новость о подаче заявления на развод? – я саркастично хмыкнула, но все же повернулась лицом к камерам, чтобы выдавить из себя фальшивую улыбку.

Рука Бориса легла на мою талию. Тело прошиб электрический удар. Его прикосновение было горячим, буквально обжигающим. Неприятно обжигающим.

Мне не нравилась его близость. Не нравился запах, которым пах мужчина, не нравилось обнаженной кожей руки чувствовать ткань его пиджака.

Как будто это был уже не тот мужчина, с которым десять лет я была рука об руку. Это был другой человек. Чужой.

– А вот и Кирюша! – Галина Яковлевна ахнула от восторга и распахнула объятия для моего сегодняшнего спутника. – Какой же ты красивый! А почему один? Где родители?

– Не беспокойтесь, они приехали. Я представлю Вас немного позже. Галина Яковлевна, непозволительно быть такой роскошной, – мужчина лукаво улыбнулся и коснулся поцелуем тыльной стороны ладони женщины. – Вы из того небольшого числа женщин, которые умеют обыграть даже черный цвет так, чтобы выглядеть ярче софитов.

– Подхалим, – стиснув зубы, прошептал слева от меня Борис.

– Борис Григорьевич, добрый вечер. Рад Вас видеть.

– Это невзаимно, – мой муженек манерами сегодня не блистал и не удосужился даже пожать протянутую руку. – Что ты забыл тут? Оля, я говорил, что на мероприятии мы должны быть вместе.

– Ты говорил, что мы должны быть тут. Я тут, ты тоже.

– Боря, постыдись! – Галина Яковлевна схватила сына за рукав пиджака и отвела в сторону, чтобы отчитать как маленького нашкодившего мальчишку. – Где твои манеры? Разве я так тебя воспитывала?

Кирилл не обиделся на столь неуважительный жест. Внешне он выглядел так, будто все это его и вовсе забавляет.

Когда мои свекровь и муж отошли на достаточное расстояние, мужчина наконец переключил свое внимание на меня.

– У меня нет слов, чтобы описать, как ты прекрасна сегодня.

– Спасибо. Ты тоже особенно красив, – я нисколько не врала.

Мои руки скользнули по темной ткани пиджака и остановились в районе торса. Я смотрела мужчине в глаза и не могла сдержать улыбки. Он смотрел на меня с не меньшим восхищением.

Кажется, со всех сторон раздавались щелчки затворов камер, но я не обращала на это внимание. Было абсолютно все равно, что происходит вокруг.

– Позволишь поцеловать тебя прямо здесь?

– С каких пор ты просишь дозволения? – Кирилл беззвучно рассмеялся и заправил прядь волос мне за ухо. – Давай порадуем журналистов. Давно наши фото не появлялись на первых полосах.

Нервно облизнув губы кончиком языка, я прикрыла глаза и подалась вперед, чтобы ощутить нежные трепетные касания чувственных губ мужчины.

– Я бы хотел представить тебя родителям. Но сначала нам нужно поговорить. Пару минут, хорошо?

– Конечно.

Мужчина взял меня за руку и повел за собой в неизвестном направлении подальше от лишних глаз.

Мы вышли на небольшой балкон. Вид отсюда открывался не самый лучший: задний двор, мусорные баки и потрескавшаяся от старости стена какого-то двухэтажного пристроя.

Зато было тихо. Не слышно музыки, разговоров гостей. Только редкие порывы холодного ветра последнего осеннего месяца.

– О чем ты хотел поговорить?

– О нас, – честно признался Кирилл. – Я не касался этой темы, думал, что это не к месту, но больше нет сил терпеть.

– Я тебя не понимаю.

– Оль, я влюблен в тебя до чертиков, – Кирилл рассмеялся, забирая мои руки в свои. – Ты ворвалась в мою жизнь и заняла в ней абсолютно все место. Я… Я влюблен в это. Обожаю, когда ты рядом, когда в моей квартире, в моей машине, в моем сердце. Не хочу и не могу без тебя. Ты моя девушка. Единственная и любимая. Позволишь так себя называть?

Я едва могла сдерживать глупую улыбку, потому что Кирилл только что озвучил то, что было у меня на душе.

Я была влюблена до чертиков. И обожала ощущение присутствия этого мужчины в своей жизни.

Мне хотелось называть его своим, хотелось переименовать его в телефоне как «Любимый». Глупо, но все было именно так.

– Я вообще-то все еще девушка замужняя, – тихо смеясь, произнесла я. – Но одно другому не мешает. Ведь так?

– Уверен, что именно так, – холодные пальцы коснулись моей шеи, и меня притянули к себе для самого чувственного поцелуя, который только можно было представить в этих обстоятельствах.

В зал мы возвращались чуточку счастливее, чем были полчаса назад.

Нас уже во всю разыскивала Галина Яковлевна.

– Я думала, что вы сбежали! Кирилл, где твои родители? Мне не терпится познакомиться!

– Идемте, идемте.

За столиком для двоих сидела пара лет пятидесяти пяти. Почему-то я сразу поняла, что мы идем к ним.

Мужчина был невысокого роста, но очень статный, солидный. Из его образа обеспеченного пенсионера выбивалась густая шевелюра каштановых волос.

Кирилл очень походил на свою мать. У них были одинаковые глаза, нос, губы… Разве что женщина широко улыбалась, а мой мужчина этого не слишком любил.

– Мама, папа, рад Вам представить мою Олю и ее свекровь Миролюбову Галину Яковлевну. А это мои родители Николай Семёнович и Кристина Михайловна.

– Мне очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, что удастся пообщаться сегодня, – я поочередно пожала руки родителям Кирилла и дружелюбно улыбнулась.

– А я как рада быть вам представленной! Уж простите, что настояла на встрече, но так хотелось познакомиться с родителями этого юноши!

– Юноша нам все уши прожужжал о Вашем таланте. Расхваливал так, как будто Вы не меньше, чем Да Винчи!

– Скажете тоже, – Галина Яковлевна смутилась. – Карина Михайловна, а мы с Вами нигде не встречались? Лицо уж очень знакомое.

– А я думала не узнаешь, – женщина поднялась из-за стола во весь свой немаленький рост и раскрыла руки для объятий. – Галинка! Ну три года в одном дворе, а ты признать не можешь.

– Кариша? – свекровь схватилась за сердце и громко рассмеялась. – Боже мой! Сколько мы лет не виделись? Целую вечность? Оля, это же подруга детства моя! Мы в одном дворе жили и играли вместе, пока она не переехала.

Я с удовольствием бы философски изрекла, как тесен мир, и что даже в многомиллионной Москве можно встретить своих старых знакомых. Но к чему это?

Галина Яковлевна была оставлена в надежных руках родителей Кирилла. Им было о чем поговорить, обсудить произошедшее за эти годы. А мы могли просто насладиться компанией друг друга.

Кажется, сегодня благотворительный вечер впервые пришелся мне по душе.

Кирилл не болтал по часу со всеми своими знакомыми, лишь здоровался с ними и представлял меня. Он игнорировал предложения выпить от каждого второго присутствующего. Казалось, что здесь его интересовала я одна.

– В общем, неделька выдалась сумасшедшей. Но мне даже нравится работать за троих, если это освобождает вечер для встречи с тобой, – произнес мужчина, нежно целуя меня в обнаженное плечо.

– Кирилл, прекрати! Ты вот-вот разденешь меня на глазах у всех. И без того скандальных заголовков не избежать.

– Ты пиарщик до мозга костей, – Кирилл хоть дерзил, но держал себя в рамках приличия.

А вот кто сегодня не укладывался в нормы, так это мой муж.

Я не видела Бориса почти час, за который он успел изрядно накидаться.

Мужчина подошел к нашему столику, немного шатаясь и едва удерживая стакан с виски в руках.

– О, и вы тут, голубки!

– Конечно тут, мы же тут сидим, – сквозь зубы прошипела я. – Борь, ты перебрал. Отдай алкоголь, пожалуйста.

– Заботится! – как будто в попытках вызвать ревность мужчина злорадно посмотрел на Кирилла и, отсалютовав мне полупустым стаканом, опустошил его до дна.

В тот момент я не испытывала ничего кроме стыда и неловкости. Заботиться об этом полупьяном существе совершенно не хотелось. Хотелось только сделать вид, будто мы не знакомы и никогда знакомы не были.

Но, увы, это было невозможно.

– Ты думаешь, что она променяет тебя на меня? Ха! – речь Бориса была несвязной, тягучей, в каждом слове ощущалось влияние приличной дозы алкоголя. – Ты – игрушка. А я муж. Она будет моей.

– Кирилл, – я умоляюще посмотрела на мужчину, который от негодования сжал кулаки до побеления костяшек. – Не трогай его, прошу тебя. Он просто перебрал.

– Не трону и пальцем, пока он пьян, – заверил меня мой спутник. – Борис Григорьевич, давайте мы вызовем Вам такси?

– Смотри, женушка, какой у тебя кавалер! Я ему говорю, что ты моя, а он мне такси…

Тут душещипательный монолог прервался на полуслове, потому что мимо нас проходил официант с подносом виски.

Борис взял два стакана. Я успела урвать один из его рук, пока второй он опустошал большим глотком.

– Ему бы нос мне расквасить, а он… Такси! Вот я бы ему сейчас с удовольствием нос расквасил! Собственно, почему я должен себе отказывать?

Мужчина стал подниматься из-за столика, и я не на шутку перепугалась.

С опаской я смотрела на Кирилла, который крепче и крепче сжимал кулаки. На его шее выступала лилово-синяя вена, готовая вот-вот лопнуть от напряжения.

Я разгородила мужчин своим телом, чтобы не дай бог не случилось кровавой драки. Этого допустить было нельзя.

– Борис, ты перебрал. Успокойся, пожалуйста! Мне за тебя стыдно!

– Конечно, стыдно. Посмотрите, люди добрые, при живом муже!

– Боже мой, прекрати! Кирилл, прошу тебя! – я оттолкнула мужчину, готового устроить драку за свою любимую девушку прямо здесь.

Я понимала его намерения и была благодарна, что он готов вступиться. Но не на кулаках. Не здесь. Не сейчас.

Последствия такого скандала мне точно не разгрести.

– Борис, одевайся, я отвезу тебя отсюда на такси.

– Ты не поедешь с ним одна, – Кирилл тут же воспрепятствовал.

– А кто с ним поедет? Может, ты? – эмоции взяли верх.

Я чувствовала, как накаляюсь до предела, как слезы подступают к глазам, а комок обиды и разочарования начинает туго скручиваться где-то внутри.

Больше всего на свете я хотела закончить эту сцену позора. Хотела провалиться сквозь землю, а потом проснуться и понять, что это был лишь дурной сон.

Все это напоминало театр абсурда, и в какой-то степени я винила себя. Потому что это был мой муж и мой любовник. И это я пришла на мероприятие, где присутствуют они оба.

– Останься здесь, пожалуйста. Так будет лучше для всех. Проследи за Галиной Яковлевной, она очень взволнована. И не говори ей ничего.

– Оля, я сказал нет!

Но я уже растворилась в толпе богатых мужчин и их спутниц вместе с Борисом под руку.

На улице я поймала первую попутную машину.

Водитель оказался мужчиной крупным и понимающим, так что без проблем помог усадить Бориса на заднее сидение, пока я надевала шубу, наспех накинутую на плечи в зале.

Когда машина тронулась с места, я видела, как на улицу выбежал Кирилл. Но он успел только посмотреть нам вслед.

Дрожащими от наступающей истерики руками я пыталась попасть по буквам на виртуальной клавиатуре. Просила прощения у своего сегодняшнего спутника за это все.

Я была не виновата, знала.

Но я чувствовала вину за все эти масштабные бедствия. Как будто именно я виновата в том, что у мужа появилась любовница, и наш брак дал трещину. Это я была виновата в том, что позволила себе отношения с Кириллом, не покончив с браком. Это я пришла на этот вечер, прекрасно зная, что реакция Бориса не будет положительной.

Нажав на значок отправки, я горько расплакалась, не стесняясь ни водителя, ни полупьяного мужа, развалившегося на заднем сидении.

– Что ты плачешь, любимая моя? – Борис попытался дотянуться до моего плеча, но я пресекла этот жест на корню. Его касания были противны.

– Не смей меня трогать! Ты последняя дрянь, Миролюбов!

– Не спорю, но я твой муж. И ты любишь меня.

– Да за какие заслуги тебя любить?! – голос сорвался на крик. Я не узнавала сама себя и видела отвращение в глазах, которыми смотрела на мужа через зеркало заднего вида. – Ты завел любовницу за моей спиной! Ты игрался чувствами молодой девушки! Ты не отпускаешь меня, зная, что счастливой с тобой я быть не смогу! Ты опозорил меня, Кирилла, нашу компанию только что!

– Все это было ради нас, дура!

– Сволочь, – процедила я сквозь зубы, промакивая глаза бумажным платочком. – Я отберу у тебя все до последней копейки. У тебя и твоего отца. Ты заплатишь за все страдания, которые мне доставил.

– Ты страдала рядом со мной?

Мужчина на заднем сидении как будто немного протрезвел от прохлады салона. Он принял вертикальное положение и теперь смотрел на меня почти ясным взглядом.

Он не сожалел, нет. Я не видела в его глазах ни капли сожаления или раскаяния. Лишь какое-то нездоровое желание доказать свою правоту, показать, что власть находится в его руках.

– Я не знаю, Борь. Мне казалось, что мы были счастливы. Но я встретила Кирилла и…

На лице непроизвольно появилась улыбка. Снова подступили слезы от осознания того, какие эмоции и чувства я смогла испытать рядом с этим мужчиной.

– Я никогда не была такой счастливой.

– Милая, это иллюзия, слышишь? Прошу тебя, поверь мне! Это глупое наваждение, самообман! Я думал так же, когда встретил Марину. Я ошибся, ты же видишь. К чему это привело! Пойми это на моей ошибке, молю тебя!

Мужчина был слишком близко ко мне. Он выдыхал запах дорогого алкоголя, окутывал им меня.

Я не могла дышать. Задыхалась. От этого запаха, от собственных чувств и эмоций.

Это заметил водитель, тактично попросив мужчину вернуться на сидение и пристегнуть ремень безопасности.

– Ты совершил ошибку и хочешь, чтобы я простила тебя. Выходит, что и я имею такое право?

– Право на что? Ты же спала с Корневым… Все честно.

– Как здорово ты рассудил, – смеясь, ответила я.

И почему в тот момент голову посетила шальная мысль, что Борис может быть прав?

Что, если мне действительно стоит посмотреть на его пример и не совершать подобной ошибки?

Я встретила Кирилла, за короткий срок влюбилась как девчонка, не чая в нем души. То же было у моего мужа.

Но ведь это влюбленность, которая проходит. И что последует за ней? Любовь? Навряд ли. Ведь люблю я мужа, глупо отрицать это сейчас, когда наш брак длиною в десять лет еще не окончен.

Что, если сейчас, подписавшись внизу свидетельства о разводе, я совершаю не меньшую ошибку, чем мой муж?

– Все будет хорошо, Родная, у нас все будет хорошо, – Борис неправильно расценил мои эмоции. В нежном жесте он поглаживал мое плечо через рукав шубы.

Я была готова впасть в отчаяние, но мы приехали. Таксист вежливо предложил нам подняться на этаж, однако я отказалась.

Борис выглядел уже достаточно трезвым, чтобы передвигаться самостоятельно, а больше бояться мне было нечего.

– Спасибо, всего доброго.

– Вам точно не нужно помочь?

– Нет, нет, мы справимся, – повторила я, отпуская водителя.

– Почему решила довезти меня? Сейчас провожаешь… Заботишься?

– О своей репутации, – холодным как лед голосом произнесла я. – Если бы я тебя не увезла, ты бы опозорил нас всех. Сейчас просто хочу убедиться, что ты ляжешь в кровать, а не поедешь по барам на радость журналистам.

– Заботишься.

– Думай что хочешь.

К моменту, когда мы доехали до этажа, где Борис снимал квартиру, никаких сил не осталось. Не хотелось ни спорить, ни что-то доказывать. Единственным желанием было поскорее завершить этот день.

– Пройдешь? – Борис гостеприимным жестом указал на прихожую светлой квартиры.

– Может, еще в спальню пригласишь, где ты со своей любовницей спал?

– Нет, что ты! Я сейчас постелю нам в гостевой!

Мой смех заполнил свободное пространство большой комнаты. Я перевела откровенно сочувствующий взгляд на мужа и покачала головой.

– Уймись, я не лягу с тобой в одну постель. Ложись спать, а я поеду.

– Оль, нет, умоляю тебя, дай мне лишь несколько минут.

У меня не хватило духу, чтобы сопротивляться. Шумно выдохнув, я осталась стоять на месте, глядя мужу в глаза.

– Я кретин. Последний подонок. Просто гад. Но я люблю тебя и всегда буду любить. Да, все произошедшее – мерзость. Но эта ситуация открыла мне глаза на тебя, на нас, на наш брак. Я понял, как сильно ценю то, что у меня есть. И осознал, как может быть больно это потерять. Делай что хочешь, а я не сдамся просто так. Я буду землю грызть, чтобы спасти нашу семью. На колени перед тобой встану. Хочешь? Перед крысенышем твоим извинюсь. Знаю, что сегодня был не прав. Но я сделаю все, что в моих силах, и даже больше, чтобы снова завоевать твои любовь и доверие.

– Спокойной ночи, Борис, – произнесла я тихо, делая один шаг назад.

– Нет, – мужчина перехватил мое запястье и притянул ближе к себе. – Не отпущу.

Его губы стали стремительно приближаться к моему лицу, и я почувствовала, как разум затуманивается с каждой секундой сильнее и сильнее.