Глава 9

— Алекс! Алекс, очнись!

Тишина длилась больше четырёх часов. Феделм похрапывала на диване, Элайя непрерывно плакала. Мы с Моник молча молились. Патрик тоже пришёл. Они с Дуаллом и Леджером тихо о чём-то переговаривались. Я не вникала в суть их разговора.

Когда Алекс впервые пошевелилась, я поняла, что смогу её разбудить раньше, чем наступит утро.

— Алекс, — нашёптывала я в микрофон, — ты должна очнуться. Пожалуйста. Проснись, Алекс.

— Мне кажется, это бесполезно, — вздохнула Моник. — Ты сама рассказывала, Адриана, что очнулась утром.

— Да, но я просто спала. Смутно помню, но ночью я открывала глаза раза два или три. Я не знала, где нахожусь и поняла это только утром, — ответила я и принялась дальше будить Алекс.

Так прошёл ещё один час. Никто не уходил. Патрик и Леджер тоже уснули. Элайя приготовила чай бодрствующим. У меня сна не было ни в одном глазу.

Я ждала.

Мы все ждали.

К пяти часам утра мы всё-таки дождались. Алекс произнесла пару слов:

— Чёрт, моя голова.

Неважно, что я находилась в другой части гаража, я услышала её и добежала до микрофона за считанные секунды.

— Алекс, Алекс, ты меня слышишь?

— Да.

Мы заранее договорились, что Алекс будет фильтровать ответы. Никаких комментариев и имён, только слова и фразы, которые не вызовут вопросов.

— Алекс, ты должна включить свет, — сказала я. — Впереди стена. Слева окно, справа углом две двери. Та, что напротив окна — на выход. Другая ведёт в ванную комнату. Вот слева от неё на уровне живота выключатель.

За моей спиной собрались Дуалл, Моник и Этьен. Элайя сидела на соседнем стуле.

Через минуту в комнате зажегся свет. Я попросила Алекс медленно поворачиваться и тут же узнала свою комнату.

— Да. Меня держали именно там. — Я улыбнулась и, хотя напряжение ещё не спало, радостно воскликнула: — У нас получилось!

Короткий момент радости. Первая победа. Этьен обнялся с Дуаллом, что удивило меня, но я постаралась сосредоточиться на Алекс.

— Сделай вид, что ты в шоке и осматриваешь помещение, — велела я. — В комнате есть камера видеонаблюдения. Мамочка тебя не слышит, но прекрасно видит, поэтому старайся при возможности меньше шевелить губами.

Алекс подошла к окну, за ним мы увидели только непроглядную темень. Потом она встала перед зеркалом. Так мы увидели, что внешне она цела и невредима. Затем я попросила её войти в ванную комнату.

— Здесь мы можем говорить сколько хочешь. Камер в ванной нет.

— Хорошо. Тогда я могу расслабиться?

— Да. Как ты себя чувствуешь?

— Голова болит.

— В десять принесут завтрак. Я знаю, ты будешь голодна, но пересиль себя и не подходи какое-то время к еде. Ты должна показать протест или страх, что еда отравлена. Потом уже сделаешь вид, что сильно голодна, откусишь кусочек… ну и съешь, если захочешь. Когда придёт Мамочка, задавай вопросы «Где я?», «Кто вы такая?». Тебе дадут новое имя. Сопротивляйся. Тверди, что тебя зовут Моник. Помни, что они не должны ни о чём заподозрить.

— Хорошо, Адриана. Куда мне спрятать украшения с микрофонами?

— Обойди ванну, — диктовала я. — Хорошо. Теперь встань на четвереньки и прощупай плитку. Одна должна быть шаткая.

Через минуту Алекс сняла кафельную плитку, и мы все увидели узкую щель. Как я и предполагала, Рыжик начал рыть туннель ещё при жизни Эми. Я боялась, что Дуалл заподозрит что-нибудь, ведь я сбежала через этот проход, а теперь его словно и не было. Но по всей видимости, он очень хотел спать и не обратил на этот факт внимания… или он спросит об этом завтра.

По моей просьбе Алекс сложила все украшения в эту щель. Кулон с камерой я предложила убрать в шкафчик на самую верхнюю полку. После этого мы только слышали Алекс, но уже ничего не видели. Впрочем, ничего мы больше и не могли ни сказать, ни сделать. Надо только ждать.

Утром меня разбудил мой собственный сон. Что это был за сон, я уже не вспомню. Едва открыв глаза, картинки растворились в воздухе. Я обнаружила себя лежащей на локте. А бьющееся сердце подсказывало, что я видела что-то жуткое и неприятное.

Элайя принесла мне кофе. Я заметила Феделм на диване. Задрав полные ноги в джинсах повыше, она играла в игру на телефоне. Элайя сообщила, что Моник спит, Дуалл уехал в участок, Патрик — домой.

— А где Этьен и Леджер? — поинтересовалась я, принимая чашку с ароматным, бодрящим напитком.

— Они поехали э… привести себя в порядок. Отныне они будут дежурить здесь по очереди. Приказ О’Гормана, — сказала подруга и села рядом. Поднос она опустила аккуратно на колени, а сверху положила ладошки. — Что дальше будет, Адриана?

— В смысле? Ты о чем?

— Я всё об Алекс думаю.

— Ах, точно. Прости, мой мозг ещё спит. — Сделала глоток. Мне показался кофе слишком горячим, поэтому отставила чашку на время и попыталась улыбнуться. — Мы сделали самое главное — внедрили туда Алекс. Я не знаю, что решит Мамочка и что подумает Рашид, когда поймут, что Моник вовсе не та Моник, которую тот выслеживал.

— В конце концов, это будет его вина. Мамочка отчитает сыночка недоумка, — со своего места сказала Феделм.

— Согласна. Алекс будет утверждать, что её зовут Моник. Ошибку припишут Рашиду. Документов с ней не было. Надеюсь, после этого они оставят попытки искать Моник и сосредоточатся на Алекс. В любом случае, Моник лучше не высовываться и оставаться здесь.

— У тебя есть план? Как долго она там пробудет? — не отставала Элайя.

Я снова взяла чашку с кофе.

— Этим вечером мы поищем дневник Эми. А дальше… Надо, чтобы Алекс разобралась, где там что, и кто находится в доме. Поверь, это будет не так быстро, как нам бы хотелось. Учитывая, что большую часть дней её будут удерживать взаперти.

— Иными словами Адриана хочет сказать, что план будет строиться по ходу пьесы, — снова вставила слово Феделм.

Элайя смотрела на неё невидящим взглядом, затем снова повернулась ко мне и негромко спросила:

— А… её ведь изнасилуют…

Не стоило ей об этом напоминать. Я прекрасно знала, что в течение трёх дней это случится и успокаивала себя тем, что Алекс заранее была осведомлена.

«Рашид не такой уж и урод, чтобы сильно сопротивляться. Может быть, я хоть раз в жизни получу удовольствие», — оптимистично рассуждала Алекс. И я не стала упоминать о садомазохистских замашках.

И Элайе об этом не стоит говорить.

— Не волнуйся за Алекс, — в кружку сказала я. — Она справится, я уверена. Я ведь смогла.

И Феделм меня поддержала, словно почувствовав, как сильно я хочу уйти от этой темы.

— Господи, Эл, что бы ты сейчас ни говорила и ни делала, сколько бы ни пролила слёз, Алекс уже там. И всё, что должно случиться, случится.

В первые два дня, тем не менее, ничего не происходило. Мамочка приходила и мы слышали диалог. Леджер делал записи всех важных разговоров, пока это было возможно. Алекс носила невидимку с микрофоном, поэтому нам был доступен любой шорох (иногда слишком действующий на слух). Их беседа происходила в той же манере, что и моя первая беседа с Мамочкой.

Алекс дали имя Ритика со значением «медная». Я заранее написала крупными буквами на нашей доске шесть имён, а напротив них индийские прозвища со значениями.

Адриана — Нанда (радость)

Тесса — Кор (принцесса)

Стефани — Майя (иллюзия)

Алета — Шобха (блеск)

Делла — Джоти (свет)

Красным цветом: Эми — Канта (желанная)

Теперь на доске над ними всеми возвышалось синее имя:

Алекс — Ритика (медная)

За два дня её не изнасиловали. Не приходили мужчины, даже Рашид. Я ссылалась на замешательство с их стороны. Мамочка явно ещё не решила, что делать с пленницей, но имя ей всё-таки дала.

С горничной тоже пока ничего не ясно. В первые дни Арлетт со мной не разговаривала, так и эта — молчит как партизан. Алекс не может надеть кулон и показать мне её, а по описанию я не узнала Арлетт. Пока что мы ломаем головы и думаем, как нам посмотреть на служанку.

— Арлетт часто помогала мне мыться в ванной, — как-то на обсуждении сказала я. — Но для этого нужно быть избитой и почти не иметь шанса двигаться. Тогда кулон легко повесить так, чтобы Арлетт (или другая горничная) не увидела.

Когда я предложила эту идею Алекс, та запротестовала.

— Эй, у вас там мужиков полная штаб-квартира! Я не собираюсь красоваться перед ними голой.

— Тогда придумай, как повесить кулон, чтобы ты не попадала в кадр. Достаточно направить его на дверь.

— Я подумаю, — шепнула Алекс.

Дневник Эми нашёлся быстро. Он лежал там же, где я его обнаружила. Внутри записи ничем не отличались. Я знала их наизусть. Но на второй день, когда я осталась на время одна, Алекс заговорила:

— Нас точно не подслушивают?

— Они ужинают. Что случилось?

— Дневник.

— Что с ним? — заволновалась я.

— Там есть ещё записи. Я не стала их зачитывать. Понимаешь?

— Что? — Я почти подпрыгнула на стуле. — Что?! Мои записи, да?

— Да. Ты рассказывала о чувствах к… Хенли.

На секунду я перестала дышать. Если та моя копия влюбилась в Хенли, а потом пыталась бежать… Господи. Неужели всё напрасно? Неужели Хенли нет в живых, а Алекс зря рискует жизнью?

В чувства меня привёл голос Алекс.

— Ты упоминаешь о сговоре с Хенли и Тессой на последних страницах, — сказала она.

Я тряхнула головой.

— Но я ничего подобного не писала в своей прошлой жизни. О чувствах, да. Иногда я рассуждала, как поступлю, но сговор…

— Адри, давай ночью, когда никого не будет, я почитаю тебе твои записи. Мне кажется, тут много подсказок. И, — она хихикнула, — радуйся! Если у тебя с Хенли каким-то мистическим образом были отношения, то ты воскреснешь и не надо будет завоевывать его любовь заново.

— Алекс, ты должна выяснить всё обо мне. Куда я делась, с кем общалась. В воскресенье вас выведут на прогулку. Стефани должна стать твоим другом. Я не знаю, жива ли она…

В гараж вошёл Леджер, за ним Моник и Элайя.

— Адриана, иди поужинай. Мы тебя заменим, — сказала Моник, села на мое место и спросила: — Алекс, как дела?

Я бросила взгляд на Элайю, на Леджера, затем вышла. Из головы не выходил дневник Эми. Я никак не могла понять, как всё устроено. Что там произошло? Как мой фантом или клон появился в том доме?

В памяти замелькали картинки.

Сны…

— Феделм, — я завела её к себе в спальню и говорила шепотом, — на протяжении последнего года я почти каждый день видела сны, как отголоски моей первой жизни. Мне снилось прибывание в доме Мамочки. Очень часто я вела себя совсем по-другому и… даже день побега однажды приснился. Чисто теоретически, по-твоему, могло это как-то происходить на самом деле?

— Чисто мистически, да.

— Я пытаюсь связать мою прошлую жизнь с нынешней. У меня нет объяснений того, что вновь и вновь открывается…

— Так, подожди. Что-то ещё всплыло?

— Да. Я писала в дневнике Эми. Алекс только что сказала, и там… совсем не то, что я писала на самом деле.

Феделм постучала толстым пальцем по губе.

— А ты помнишь свои сны?

— Что? Нет. Плохо. То есть только обрывки снов.

— Слушай, что я предлагаю…

Мы сидели с Феделм до позднего вечера, собирая по крупицам обломки моих снов. Выяснилось, что изменённые сны начали сниться именно летом прошлого года. Очень схоже с датой исчезновения, стоящей в заявлении. В своих снах я была блондинкой, жила в той же комнате, общалась с теми же людьми и любила Хенли. Но события происходили иначе. Я всё время пыталась не допустить убийств. Просыпалась всегда в поту и уговаривала, что все эти кошмары — всего лишь плод моего воображения.

— Феделм! — вдруг вскрикнула я, широко раскрыв глаза.

— Вспомнила что-то ещё?

— Да! Побег. Я бежала не через прорытый собакой туннель. Во сне я сбежала иным путём.