ГЛАВА 10. ВСЁ, ЧТО МНЕ НУЖНО – ТВОЯ ЛЮБОВЬ

Гоша добрался до корабля, когда ночь уже заявляла о себе в полную силу. Россыпь звезд на чернильном небе и бледная луна отражались слабым светом на спокойной темной морской глади. Чтобы не выдать их приближения, капитан полиции заглушил мотор лодки, и они вдвоем взялись за весла. Но вскоре у капитана запищала рация. – Взяли голубчика, – протрещало в приемопередатчике. – Пока допросить не можем. Головой об асфальт приложился при попытке к бегству. – Понял, – принял информацию полицейский. – Мы уже приближаемся к объекту. Будем искать девушку. В маскировке отпала необходимость, все-таки Жавнеров сам явился за деньгами в условленное место, где его и скрутили. Павел не учел того, что муж Олеси может вычислить личность похитителя, не учел того, что глупая Верка разболтает о маяке и, что Арефьеву примется помогать обычный секьюрити, фанат футболиста. Охранник Никита отвез Гошу в полицейский участок, где служил брат его жены. Очень быстро была организована группа захвата у того места, которое указал для передачи денег похититель. Сам Георгий туда даже и не поехал. Никита дал ему свой автомобиль, и Гоша, выставив координаты на навигаторе, поспешил к старой пристани, где его на моторной лодке встретил капитан. Полицейский приладил к борту корабля раздвижную лестницу. Ее высоты едва хватило, чтобы крюкам-присоскам закрепиться за железную перекладину. – Разделимся? – всматривался Гоша в силуэты матч и рей на заброшенном судне. – Не стоит, – выдал ему фонарь его спутник. – Мало ли, какую каверзу мог приготовить этот псих. Гоша не стал спорить, у капитана при себе оружие. Кто знает, вдруг пригодится? Спотыкаясь и чертыхаясь, обошли верхнюю палубу, не сразу нашли лестницу, ведущую вниз. Старались ступать тихо, но при таком захламлении и гниении, под подошвами ботинок постоянно хрустело. Он напрягал слух, но на корабле поселилась тишина. Давила, оглушала. Сердце Гоши сжалось, стало больно дышать. Почему так тихо? Мучительно не знать. Не знать, что с Лесей, его милой, непослушной девочкой. Каюты. Одна, вторая… Везде разломанный, разорванный хлам. Она обнаружилась в единственной одноместной каюте. Сидела на полу, подтянув коленки к подбородку. Правое запястье приковано к батарее. Красивые ножки связаны, прекрасное лицо заревано. Округлые плечи подрагивают от ночного холода. Когда искал ее, мобилизовал все силы, держался твердо и уверенно, а как увидел, какое-то онемение напало на все его тело, даже голос пропал. Только внутренняя радость разгоралась, вновь запуская сердце биться в нормальном режиме. Пока капитан отстегивал наручники, разрезал стягивающие ленты и надевал на Лесю свою куртку, они молча и неотрывно глядели в глаза друг другу. При свете двух фонарей девушка казалась Гоше призрачной. Он бы и сам хотел укрыть ее, завернуть в теплое одеяло, но на нем была надета все та же легкая футболка цвета хаки, в которой выскочил из номера отеля, отправляясь на поиски. – Вам помощь психолога нужна? – участливо спросил Олесю полицейский. – Или врачебный осмотр? – Нет, – тихо ответила она, не разрывая зрительного контакта с Гошей. – Ну… хорошо, – немного неуверенно произнес капитан, обозревая синяк на ее скуле. – Я в лодке вас буду ждать, – тактично оставил мужчина супругов наедине. Она так и сидела на полу, все еще дрожа, не в силах распрямить затекшие ноги и пошевелить онемевшей рукой. Гоша сел с ней рядом, обнял, прижал к себе покрепче. – Прости, – зашептала она. – Прости меня. – Лесь, я не сержусь, – развернулся он так, чтобы видеть ее лицо. – Главное, ты жива. Он бил тебя? – Один раз ударил, когда я отказалась дать ему номер твоего телефона. – Глупенькая. Надо было сразу все ему сказать. – Я…, – замялась Олеся. – Я, наверное, ужасно выгляжу. – Олесь, мне все равно, как ты выглядишь. – Все равно? – промелькнул испуг в ее темно-серых глазах. – Я не в том смысле, что ты мне безразлична, – усмехнулся Гоша. – А в смысле, что я люблю тебя в любом виде. Она вдруг заплакала. – Не плачь. Жавнерова поймали, он больше не причинит тебе вреда. – Я не о том плачу, – сквозь слезы улыбнулась Леся. – Это от того, что я расчувствовалась. – Ты впервые признался мне в любви. – Ну…, да. Признался, – осторожно погладил он ее по раненой скуле. – Гош, я тебя тоже люблю. Буду тебе верной женой и больше никаких глупостей. Обещаю. Я была такой дурочкой. Бегала за Артемом и воображала, что между нами есть любовь. А истинных чувств и не замечала. А истинные – они ведь гораздо ярче и сильнее, чем придуманные. Не нужен мне больше никто, кроме тебя. – Ты это поняла, пока тут связанная сидела? – поднял он ее на руки. – Да. – Тогда хорошо, что ковбой тебя украл, а то могла так и не понять. Леся рассмеялась, прильнула к нему, поцеловала его в шею. – Ты спуститься сможешь к лодке? – поставил он ее на ноги уже на верхней палубе. – А какие у меня варианты? – часто задышала Олеся, пропуская в легкие чистый воздух. В каюте, где ее оставил Жавнеров, пахло плесенью, затхлостью. У Гоши от того запаха голова закружилась всего за несколько минут, а она там несколько часов провела. – Можешь в воду прыгнуть, – пошутил он. – А можешь ко мне на спину залезть, – уже более серьезно предложил он. – Тогда мы вдвоем в море свалимся. Я сама справлюсь. Ноги плохо ее слушались, но потихонечку она добралась до последней ступеньки, и капитан помог перебраться девушке в лодку. – Вам надо будет заехать в участок, – сказал полицейский, когда моторка причалила к берегу. – Дать показания. Необязательно сейчас. Отдохнете… потом уж. – Заедем, – кивнул Георгий. А Леся поблагодарила, вернула мужчине куртку. Он попрощался с ними и ушел. На обочине дороги его ждала служебная машина. – Твоя карета, – открыл Гоша пассажирскую дверцу белой Skoda. – Карета и принц, спасающий принцессу. Что может быть лучше? – полушутя спросила Леська, усаживаясь на сиденье рядом с водительским. – Хочешь шоколадку? – открыл он автомобильный бардачок, заваленный сникерсами. – Откуда столько сникерсов? – нетерпеливо разорвала Олеська фантик и тотчас принялась жевать шоколад с орешками. – Я, когда нервничаю, ем много шоколада, – признался Гоша. Повернул ключ зажигания и отъехал от пристани. – Я не знала, – угадывал он, что она смотрит на его профиль. Настроенное радио включалось в машине автоматически, вместе с поворотом ключа. Из динамика зазвучала мелодия австралийско-новозеландского дуэта Shouse. Гоше нравилась эта песня – Won't forget you, и он запел вслед за Джеком Мадиной и Эдом Сервиса: Я хочу слышать, как ты зовешь меня по имени, Хочу снова чувствовать твои прикосновения на себе. Когда тебя нет, я не могу жить дальше, Ничто не кажется прежним. Я хочу держать тебя в своих объятиях, Хочу чувствовать, как наши тела двигаются в унисон. Когда тебя нет, я не могу жить дальше, Без тебя, меня нет. Всё, что мне нужно – твоя любовь. Всё, что мне нужно – твоя любовь. Я никогда не отпущу тебя. Олеся присоединилась к нему, тоже стала подпевать. Так они и ехали по хорошо заасфальтированным дорогам спящего города. С опущенными до упора автомобильными стеклами, с включенным на полную катушку звуком радиомагнитолы. И громко пели – Всё, что мне нужно – твоя любовь. Я никогда не отпущу тебя. Гоша думал о том, что это такое невероятное счастье, когда твоя любовь взаимна. Думал о том, что охраннику Никите он подарит не только футболку с автографом, но и все, что тот пожелает, хоть весь гардероб. А еще думал о том, что не стоит откладывать важный разговор с лучшим другом.