ГЛАВА 4. ВСЕГО ЛИШЬ ЗАМЕНА

Римма не строила иллюзий. Нет, строила, конечно, но ровно до той минуты, как попала в закрытый для простых смертных ночной клуб и очутилась среди такой публики, где ей нет места. Знала ведь, что тут так будет, но желание видеть Артёма пересилило чувство ущербности. Никто вроде и не глядел на нее с презрением и не спрашивал, какими путями простая девчонка проникла в клуб богачей. Но она-то ощущала пропасть, ощущала слишком остро. Все эти звездные люди говорили не так, одевались не так, выглядели не так. Они были красивы. В большинстве своем, сделанные умелыми руками стилистов, визажистов и пластических хирургов, но красивы. Она напускала на себя равнодушный вид, притворялась, будто одна из них, старалась не пялиться на известных политиков, музыкантов, актеров. Решила немного потанцевать и уйти, а потом к ней вдруг пристал Тимур Краев, и вдруг появился Артём Седов. Футболисты «Арктики» все же были там, она просто не увидела. Стоило ему подойти, и Римма утратила способность связно соображать. Его присутствие в такой непосредственной близости сказывалось на ее мыслительном процессе. Все вокруг как будто исчезло, а умная, самодостаточная девушка превратилась в жалкую мышку, ставшей легкой добычей для кота. Она-то представляла, воображала, что они «случайно» столкнутся, разговорятся, он вспомнит ее, поделится с ней своей печалью по поводу расставания с Олесей Томилиной, она посочувствует и, может быть, он предложит ей как-нибудь встретиться, посидеть в кафе, например, или устроить велосипедную прогулку. И что вместо этого? Наивная дурочка. Как распоследняя шлюха отправилась с ним, за ним. Даже не зная, куда он ее везет. Римма не жалела о том, что произошло, не жалела ни единой секунды о том, что провела ночь в его доме, ночь с ним. Если бы только можно было вот так проводить каждую ночь в его объятиях, засыпать в обнимку, ощущать его руки на своих плечах, груди, животе, она была бы счастлива. Но слишком хорошо понимала, футболист всего лишь развлекся с нею, она всего лишь стала заменой другой девушки, более яркой, более красивой, более уверенной, той, которую он по-настоящему любит. Потому Римма и сбежала рано поутру из его дома. Полюбовалась на спящего Артёма и ушла. На улице стоял густой туман. Вот и хорошо, не увидят, не разглядят ее соседки-пенсионерки. Сильвер игрался с резиновым мячиком, похожим на колючий массажер. Загонял шарик в кусты крыжовника или под бревенчатую баню и затем принимался вызволять игрушку. Римма подкинула мячик высоко, пес прыгнул за ним, поймал в воздухе, завилял радостно хвостом. – Прости, не могу с тобой поиграться, – погладила она дворняжку по гладкой спинке. – Боюсь, твой хозяин проснется и не слишком обрадуется моему присутствию. Избавим его от неловкости. Приложение в телефоне не могло определить ее точного местоположения, и она, кинув прощальный взгляд на окутанный маревой дымкой дом, пошла к шоссе, откуда, должно быть, легче вызвать такси. Вдоль ухабистой, плохо приспособленной для транспорта и туфелек-лодочек дороги, тянулись просторные, холмистые луга. Туман слегка поблек, клубился теперь молочно-серыми клочками, в просветы между которыми выглядывали луговые цветы – гусиный лук с лимонными цветочками-лилиями, фиолетовый люпин с приметными соцветиями-колосьями, сотни, а может и тысячи колокольчиков с шапочками-дюймовочками. Свежий душистый аромат, тишина этого края в каких-то недолгих километрах от города поразили Римму. В каком удивительном месте, оказывается, живет Артём. Никакого пафоса и барских замашек. Вот бы и ей поселиться в таком доме среди цветущих лугов. Наверняка, тут и речка есть, и лес хвойный, а может быть, смешанный. Ночной пейзаж она попросту не могла разглядеть, а сейчас видимость ограничивал туман. Римма с удовольствием бы променяла городскую суету на деревенскую пастораль. Никакие трудности, связанные с уединенностью жилища, ее не пугали. Потому и жила до сих пор с родителями, копила на первоначальный взнос ипотеки. Если не копить, эти деньги уйдут на съем жилья, и мечта о деревенском доме отодвинется на слишком неопределенный срок. Интересно, если она купит развалившуюся избу неподалеку от дома Артёма, как мужчина отреагирует? Из горла вырвался смешок. – А что? Буду Сильверу похлебку варить. – Н-да-аа… И наблюдать, как мой кумир приводит баб к себе домой, – невесело произнесла Римма. С такси повезло. Машина с шашечками подобрала ее у остановки рейсового автобуса. Очень надеялась, что родители не заметили ночного отсутствия дочери. Выслушивать нотации от набожной матери и бездельничавшего отца совсем не хотелось. С мамой и папой всегда было не просто, а последние годы стало совсем худо. Римма любила родителей, но порой едва сдерживалась от грубых замечаний. Завод, на котором работал отец, закрылся четыре года назад, и вместо того, чтобы искать новое место службы, папа осел дома. Просто перестал куда-либо выходить и чем-либо интересоваться, кроме телевизора. Его жена врала соседям, что он инвалид. Сама мама все больше посвящала себя религии. Уволилась с хорошо оплачиваемой бухгалтерской должности и устроилась на полставки в православный киоск. Супруги Матрёшины между собой почти не разговаривали, но оба с чувством и удовольствием читали нотации двадцатитрехлетней дочке. – Ты где шлялась? – не удалось Римме прошмыгнуть в свою комнату. Мать в старом цветастом халате выглянула из дверного проема кухни, откуда пахло кипяченым молоком. – Я же предупреждала, что могу поздно вернуться. – Уже утро, – с насмешкой произнесла родительница. – Узнаю, что дочь шалава, домой больше не пущу. – Отлично, – разозлилась Римма. – Тогда не ждите с отцом, что я буду продолжать оплачивать коммунальные услуги и снабжать вас продуктами. Елена Петровна замолчала, только губы растянулись в тонкую ниточку. Не ожидала, что дочь взбрыкнет, а лишиться хорошего питания с любимой красной рыбкой женщина все же не хотела. Да и мужик-тунеядец требует разносолов и копченой колбаски. Римма не возражала помогать родителям, но ей было обидно, что они, совсем еще не старые, не больные, полные сил, никак не обеспечивают себя. Они даже пенсию еще не получали. Не считать же всерьез доходом пособие по безработице и гроши от заработка в православной лавке. Закрылась в ванной. Надо принять душ. Было жаль смывать с себя запах Артёма, но на внутренней стороне бедер остались следы от крови. Вот синее платье, пожалуй, не станет стирать. Пусть оно хранит память о прикосновениях любимого мужчины, пусть сохраняет такой притягательный для Риммы аромат туалетной воды с древесными нотками. Аромат смешивался, переплетался с ее цветочными духами, точно также, как переплетались их тела сегодняшней ночью. Пусть она всего лишь замена, но теперь у нее есть воспоминание, и Римма бережно сохранит его в своем сердце.