34

Сергей

Пера возвращается в машину поникшая и молча усаживается в салон. Завожу мотор и спрашиваю больше из вежливости.

— Как там Ерофеев?

— Жить будет.

— А чего тогда нос повесила? Или чувство социальной ответственности не даёт покоя?

— Сергей!

— Это нормально, Лер! Просто я... Как бы это сказать? Целый день хожу счастливый. Ты прости, может, я в чём-то перегибаю, но мне хочется разгрузить тебя от навалившихся проблем. Сделать так, чтобы мир заискрился новыми красками в твоих глазах.

— Куда уж больше? — Лера трется затылком о подголовник. — Второй день искры из глаз летят от новых открытий.

— Я немного о другом. Кстати, похоже, я видел твою свекровь. Мимо машины промаршировал двухметровый гвардеец преклонных лет в твидовом пальто и красной юбке.

— Ты угадал. Это Ада Карповна. Честно говоря, не ожидала, что она так рьяно примет мою сторону.

— Скорее это её жизненная позиция. К слову сказать, весьма правильная. Поехали погуляем на залив? Последние тёплые деньки нужно ловить.

— А что потом?

— Потом поедем греться на океан.

— Я бы так далеко пока не загадывала, — Лера щурится, пытаясь защититься от солнца, сияющего прямо в лобовое стекло.

Протягиваю ей в свои очки.

— Тебя что-то смущает в наших отношениях?

— Можешь считать меня старомодной, но нам с тобой не двадцать лет, чтобы вот так бросаться с головой в омут.

— Понятно, — сворачиваю к санаторию.

Пера достаёт мобильник и выбирает из списка Вику.

— Мам, я перезвоню, — доносится из трубки. Вот и весь разговор.

Дальше едем молча. Паркуюсь возле ресторана, но Лера не спешит выходить из машины. То ли ждёт пока я открою ей дверь, то ли окончательно ушла в себя.

Захожу в придорожный магазин и возвращаюсь к машине, держа в руках две трубочки с мороженым. Смотрю на Леру через стекло, и она улыбается мне. С готовностью распахиваю дверь и помогаю ей выйти из машины.

— Прошу вас, сударыня, — протягиваю ей лакомство.

— Вот умеешь ты... — Лера не находит нужных слов, но её улыбка мне лучшая награда.

Мы переходим железную дорогу и ступаем на тенистую аллею санатория. Присев на лавочку, уплетаем мороженое. Мороженое тает, ложась на язык, а я — стоит соприкоснуться с Лерой плечами. Выкидываем фантики в урну и идём к заливу.

Пожилая пара кормит белку с руки, две женщины лет сорока фотографируют друг друга у толстенного дуба, поочерёдно пытаясь обхватить его хотя бы наполовину.

Щебет птиц и волглое дыхание залива. Всё это настраивает на мечтательный лад.

Хочется обнять Леру за талию, но я боюсь снова разрушить своими притязаниями тот хрупкий мир, что вновь воцарился между нами.

Спускаемся к заливу по гранитным ступеням и не спеша ступаем по мягкому песку.

— Почему я? — неожиданно спрашивает Лера.

Понимаю о чём она говорит с полуслова.

— Не знаю. Но мне, как мальчишке, хочется читать тебе стихи.

— Почему тогда не читаешь?

Выуживаю из памяти стихотворение Анненского. Пожалуй, именно оно в состоянии описать моё состояние:

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя.

Не потому, чтоб я Ее любил,

А потому, что я томлюсь с другими

И если мне сомненье тяжело,

Я у Нее одной ищу ответа,

Не потому, что от Нее светло,

А потому, что с Ней не надо света.

Лера вздыхает, и сама берёт меня под руку. Сжимаю её холодные пальцы в своей ладони. Жду пока Лера сама заговорит, но она снова уходит в свои мысли, и я просто иду рядом. Мне хочется, чтобы она осталась на ночь в моём доме, но пока даже не заикаюсь об этом. Мне уютно рядом с этой женщиной. В ней словно сосредоточились нежность и сладость всего мира.

— Пойдём обратно, — просит Лера, когда мы доходим до границы пляжа.

— Ты устала? — снимаю с плеч куртку и бросаю на песок. — Присядь.

— Спасибо, — уголки Лериных губ вздрагивают Она садится на куртку, а я рядышком на песок. Лера обхватывает колени. — Люблю смотреть на воду.

— Хочешь домику моря?

— Хочу, — Лера толкает меня плечом. — Мои родители сменили дождливый Питер на Крым. Когда приезжаю к ним погостить, неохотно уезжаю назад. Ведь живут же люди душа в душу всю жизнь. Рядом с ними я словно возвращаюсь в детство. Нет уютнее места на земле, чем их маленький белёный дом с красной черепицей. Мама разводит розы, а папа выращивает гранаты и виноград. Значит, в своём доме Лера не очень хорошо себя чувствовала. Имел честь лицезреть их с Ерофеевым жилище лишь снаружи, но, вполне возможно, дело не в самом доме, а в отношениях. Когда люди держатся друг за друга лишь потому, что так привычно или из страха остаться в одиночестве, именно так и получается.

Ерофеев свил себе уютное гнёздышко на стороне, Лера с головой ушла в работу. И то, и другое часто встречается в жизни, но, увы, приводит к ещё большим проблемам. Человеку нужен человек. Ерофеев, строя новое счастье, сделал больно Лере. Она же была ему верна, но видимо с годами узнав всю его не самую приятную подноготную, просто продолжала принимать их брак, как нечто нерушимое и монументальное.

— Хочешь вместе съездим к твоим родителям? — черчу веткой на песке наши с Лерой имена и ставлю между ними плюс. Детский сад какой-то, но ничего не могу поделать с собой.

— Что ты. Я не знаю, как им сказать, что развожусь с Андреем.

— Почему? Такое случается в жизни.

— Не знаю! Вот Аде Карповне я сообщила об этом без запинки.

Лерин телефон прерывает наш разговор. Её дочь вздыхает в трубку.

— Мам, у меня есть для тебя новости. Давай в твоей клинике встретимся через час?