37

Возле моей клиники двое мужчин подпирают спинами серый внедорожник. Они похожи, но разница лет в десять бросается в глаза. Косая сажень в плечах и колючие взгляды, пробирающиеся аж под кожу, дают чёткое представление о роде занятий этих людей.

Сергей обменивается с ними рукопожатиями и представляет мне сначала старшего мужчину, а потом младшего:

— Познакомьтесь, Лера Константиновна! Это Виктор — начальник моей службы безопасности. Игорь — его брат и наш агент по самым запутанным делам. Между собой мы зовём его Шерлок Холмс.

Мужчины чинно кивают мне, и я указываю на клинику.

— Ваша помощь будет очень кстати. Вчера в мою клинику пробралась любовница мужа.

— Лер, я сам всё объясню, — перебивает меня Сергей. — Тебе не надо нервничать лишний раз. И начинать нужно не с любовницы. Её ты и так видела. Пройдёмте в клинику.

— Сам так сам, — пожимаю плечами, но в глубине души мне приятно, что Сергей чувствует меня как никто и никогда. Мне, действительно, не хочется снова копаться во всей этой грязи.

Знакомлю своих спутников с Ксенией, дежурным администратором.

— Вчера вы работали? — сходу спрашивает её Игорь.

— Нет, Маша... — Ксения испуганно смотрит на меня.

— Ксюш, я доверяю этим людям.

Игорь, заручившись моей рекомендацией, улыбается Ксении.

— Где мы можем спокойно посмотреть записи с камер?

Я, прихватив терапевта, ухожу с ним в кабинет, где размещается наш стационар.

Космос тут же просыпается в просторной клетке и сонно смотрит на меня одним глазом. Прооперированный француз тут же начинает бегать по вольеру и тыкаться носом в решётку. Помимо этих двоих, на лечении у нас ещё три пациента.

Терапевт докладывает о состоянии каждого, сообщает, что по поводу брошенного француза уже есть звонки. Мы обсуждаем насущные проблемы, и я, забрав Космоса, ухожу в свой кабинет.

— Ты, мой хороший, — чешу ему за ухом. — Скучал по мне.

Космос ластится ко мне и заливается замурчательной сонатой. Я усаживаюсь с ним на подоконник.

— Да не старайся ты так. Обещала же вчера, что заберу тебя домой. А слов на ветер я не бросаю.

То и дело поглядываю в окно. Наши с Викой машины стоят на том же месте, где мы их вчера поставили. Спорткара Алекса я не вижу. Значит, наши дети ещё не приехали. Наши дети... Теперь, когда я знаю, что Алекс сын Серёжи, я воспринимаю парня проще и всё больше боюсь, что он окажется причастным к истории неземной любви моего ветренного муженька.

Наконец на парковку влетает авто Алекса. Он обегает её спереди и помогает Вике выйти из машины. Если молодые люди до сих пор не поссорились, значит, есть шанс, что мои подозрения оказались беспочвенными. Ребята поднимаются в клинику, но до моего кабинета добирается только Вика.

— 0й, мам, я тебе сейчас такое расскажу! Мы с Алексом у нас дома только что были. Заехали во двор вслед за знакомой красной машиной. Пришлось представить Алекса как моего парня нашей бабе из ада. Он ей, вроде, даже глянулся. Но ты же в курсе, если бабуле кто понравился, похвалы можно лет десять ждать. Зато с врагами Ада Карповна легка на расправу.

— Это точно, — вздыхаю я.

— Бабушка достала огромный пакет из багажника и, всучив его Алексу, приказала нам следовать за собой. В доме мы наткнулись на трёх девиц в синих комбинезонах. Но эти вроде как из клининга. Надраивали полы и сушили стены. Мы прошлись по первому этажу, и бабушка с ноги зашла к Ярику. Я думала её инфаркт разобьет. Ярик, забив на все проблемы, смотрел порнуху на большом экране.

— Неприятно. И что Ада Карповна?

— Она взяла из угла бейсбольную биту Ярика и саданула по телевизору. Не знала, что мой братец такой трус. Он тупо спрятался под кровать.

— Это от вседозволенности! — краснею за сына.

— Скорее — дурной пример заразителен. Насмотрелся на отца.

— А Миру-то вы нашли?

— Нашли! Она, представь себе, выпив полбутылки отцовского коньяка, вырубилась одетая во флигеле. Бабушка её за шиворот из постели вытащила. А Мира глазами хлоп-хлоп.

— Какое вы право имеете на беременную невесту своего сына руку поднимать?

Бабуля у Алекса пакет забирает и оттуда памперсы для взрослых достаёт, следом тальк и упаковку резиновых перчаток. Складывает всё на тумбочку и садится в кресло напротив Миры. Мы с Алексом встаём позади бабули. Ну прямо свита булгаковского Воланда. Мира икает и испуганно смотрит на странные подношения Бабушка выдерживает паузу, меняет гнев на милость и говорит Мире:

— Я-то дура старая, тебя за шлюху приняла, а ты оказывается добра баба. Готовься, милая, к страшному. Завтра Андрюшу домой привезут. Врач вот сказал памперсы купить и присыпку.

Я сама стою в шоке. Мира прям пятнами пошла и заикаться начинает.

— Ааа памперсы за-зачем? И для чего присыпка?

Бабушка вздыхает и слезу утирает.

— Слёг Андрей надолго. Ты уж его не бросай. Памперсы будешь менять четыре раза в день. Тальком яички присыпать. Чтобы не прели.

Зачем нужны резиновые перчатки так и осталось для меня тайной, потому что Мира сорвалась с кровати и бегом припустила из комнаты. Алекс проследил за этой дурындой, вернулся и доложил, что она из калитки выскочила и полезла в телефон. Только не жениху ненаглядному звонить, а такси вызывать.

Я ошарашенно смотрю на дочь.

— Про памперсы мне врач ничего не говорил. Неужели Андрей.

Викины губы расплываются в довольной улыбке:

— Бабуля огонь. Все поверили! И ты!

— Вика!

— Да это не для папы памперсы! Бабуля их какой-то приятельнице купила.

Пользуясь случаем, решила проверить эту мамзель на вшивость. Не удивлюсь если Мира прямиком в абортарий направилась.

— А есть ли там что абортировать? — хватаю за хвост промелькнувшую мысль. —Если Мира так ратовала за беременность, то не стала бы пить коньяк. Как ты считаешь?

— Бабушка тоже так сказала. Но от такой твари, как эта Мира, чего хочешь можно ожидать.

— Да, Ада Карповна, конечно, отожла. Слушай, Вик ты самое главное так и не сказала. Вы до фотостудии доехали сегодня?