4

Небеса! Ноги так и подкашиваются. Устоять бы. Как больно видеть рядом с любимым мужчиной молодую девку и знать, что она его любовница. Беременная от него. Ад! Но, раз я вышла на сцену, надо что-то сказать гостям. Я ж не девочка из подтанцовки.

Забираю у певца микрофон, и в зале даже вилки перестают бряцать.

— Дорогие гости! — К горлу подкатывает ком. Надо срочно вспомнить что-нибудь хорошее. На мгновение закрываю глаза и вижу умильную мордочку Космоса.

Вспоминаю, с каким облегчением он положил голову мне на грудь. Его тоже предали, но он выбрался с минимальными потерями. — Я рада приветствовать вас на юбилее моего любимого мужа. — Стараюсь не смотреть наверх, но вижу, как многие смотрят туда. Другие ловят их взгляды и тоже задирают головы. Приходится и мне взглянуть на мужа. Он задвигает Милу за спину, но она вылезает по другую сторону от него. Испанский стыд! До родительского стола я не дошла. Неужели и родители Андрея сейчас стоят в толпе и взирают на своего сына. Моих здесь нет.

Сменили дождливый Питер на солнечную Ялту. Они, к счастью, не увидят этого цирка. — Жизнь летит — аж шляпу сносит. Вот мы с Андреем уже и полвека отмотали. Столько всего произошло. И хорошего, и плохого... Куда ж без этого, но любовь всепобеждающа. Или это сказки?

Гости аплодируют, и я продолжаю.

— Но сегодня я хочу вспомнить тот день, когда Андрей сделал мне предложение.

Тогда, как и сегодня, шёл дождь. Середина сентября выдалась прохладной. Мне нужно было домой, но мы опоздали на развод мостов. Вышли из такси и с упоением целовались на набережной. Девяностые — лихое время. До нас докопались братки Подъехали на девятке... Отбивались мы вместе. Андрей кулаками, а я царапалась и визжала, как кошка. Против троих бугаёв сложно выстоять. Мы вырвались и побежали. Преследователи не отставали. Тогда я слетела по ступеням к Неве.

Андрей следом. Взялись за руки, прыгнули в воду и поплыли. Парни немного постояли на берегу и убрались восвояси. Мы выбрались на холодный гранит, и Андрей обнял меня. От холода у меня стучали зубы, волосы свисали паклей. У Андрея распухла скула и текла кровь из губы. Но именно в этот момент мы были близки как никогда. «Я люблю тебя», — прошептал он. «И я тебя», — простучала я зубами. «Ты выйдешь за меня?» — спросил он. «Да — ответила я. Наш поцелуй был солон от крови, но, когда я вспоминаю его, мурашки до сих пор по коже.

Замолкаю. Раздаются жидкие хлопки, гости ждут продолжения.

— Сегодня Андрей на коне. И мне хочется пожелать ему... — поднимаю глаза на мужа, он так и стоит, вцепившись в перила. Вот только расфуфыренная курица куда-то сдулась. — Будь счастлив так, как мы были счастливы в ту ночь. Спасибо!

— всовываю микрофон в руки певца и под аплодисменты спускаюсь со сцены.

Вика поджидает меня у ступенек, и я утаскиваю её за колонну. По лицу дочери бегут слёзы.

— Мам, я тебя так люблю. Ты такая сильная. Ты со всем справишься.

— Вик, не плачь. Я сама из последних сил держусь.

— Только не плачь. Ты такая красивая. Глаз не отвести.

Хлопаю наклеенными ресницами, чтобы не разреветься.

— Я люблю его, Вик. Как он мог?

— Неужели ты ничего не замечала? Видно, что не первый день он с ней.

— Не первый. Настолько не первый, что она залететь успела.

— Что?

Приходится рассказать дочери про знаменательную встречу в клинике, про Космоса и про испорченное платье.

— Вот дрянь. Ты расскажешь об этом отцу?

— Я вообще пока не знаю, о чём с ним говорить.

Слышу голос свекрови и прикладываю палец к губам. Хотя вряд ли нас слышно в общем гаме. Скорее бы певец отвлёк народ очередной песней. Не хочется сейчас ни с кем разговаривать.

— Я, наверное, поеду. — Прижимаюсь затылком к холодному камню.

— Куда? Домой? И оставишь их веселиться дальше?

— Праздник я им точно не испорчу. Твой папа мне сегодня даже не звонил.

— Да ладно, — усмехается Вика, — ты бы видела, с каким лицом он тебя слушал.

— Не факт, что ему понравилась моя речь. Скорее наоборот. Он терпеть не может, когда его выставляют слабаком. Поэтому Андрей не любит вспоминать эту историю... Я боюсь, солнышко. Всё знаю и боюсь. Ведь не просто так отец привёл любовницу на юбилей. Значит, он готов к разговору. А я нет. Ещё спасибо Алексу.

Если бы не он, примчалась бы сюда в джинсах и кроссовках.

— Вот и поговори. Или просто выслушай. С гордо поднятой головой.

— Нет, Вик. Я поеду. Ты за рулём?

— да.

Оглядываюсь по сторонам и вижу приоткрытую дверь. Туда недавно вошёл официант с подносом, полным грязной посуды.

— Я выйду через служебный вход. А ты забери моё пальто в гардеробе, — сую дочери номерок. — Мне завтра наряды нужно вернуть. В целости и сохранности.

— Кстати, а кто такой Алекс? — дочь прищуривает один глаз. — Он молод и хорош собой?

— Мой новый ассистент. Младше тебя на год. Вполне сгодится тебе в женихи. Могу познакомить.

— Стоп, стоп, стоп! — машет дочь руками. — Не надо меня сватать.

— Не бойся. Мне сейчас не до смотрин. Действуем по намеченному плану.

— Хорошо! — дочь выглядывает из-за колонны. — Вроде никого из близких знакомых. Беги!

Ошарашив поваров и официантов своим появлением, я выскальзываю на улицу через служебный вход. Огибаю здание и ныряю в жёлтый седан дочери. Сердце колотится так, что сейчас заработаю перелом рёбер.

— Едем в клинику.

— Может, лучше домой?

— Нет Я там оставила машину, да и вещи мои надо забрать у Алекса.

— Алекс! — хмыкает дочь. — Считай, что тебе удалось меня заинтриговать... Мам отец! — дочь быстрым движением блокирует двери.

Андрей дёргает за ручку и, наклонившись, стучит в окно.