Глава 20 · Сюрпризы и неожиданные открытия
'Хорошие, правильные, удобные девочки не попадают в ад…
Они в нем живут'
С просторов интернета
Наташа
Внезапно, но за планировку и месторасположение новой квартиры нам пришлось серьезно побороться друг с другом, ведь каждая из дочерей, как оказалось, имела свои предложения, а мне почему-то не понравилось ни одно из них.
Ну и просто заявить: «Нет, будет по-моему, потому, что я так сказала!», — я не могла, ибо это как минимум не педагогично.
Так что, пока девчонки в прохладном и дождливом мае заканчивали учёбу, я подбирала не только приличные варианты, но и достойные аргументы.
Да, беседовали втроем с девочками теперь очень и очень много.
Удивительно, но, вернувшись из Карелии, мы оказались в некотором информационном вакууме: родители обиженно молчали, сестра затаилась, шеф и коллеги — смиренно ждали моего выхода в офис, а Чарторыйский, хвала ему, не являлся. И вот, благодаря этому «продыху» от Вселенной мы все ж таки выбрали квартиру. Потом, перекрестившись, закончили учёбу и в самом начале июня занялись переездом.
Далее последовал переход дочерей в новую школу, с которым тоже был цирк.
А у нас нынче без этого… никак.
— Хрен с ней. Я и в обычную, дворовую пойду. Вот только репетиторы с сентября нужны будут все, — буркнула Влада, рассмотрев списки близлежащих учебных заведений.
Я не спорила. Пила чай.
Марьяна же, хмурая и какая-то усталая, просто молча пошла следом за старшей сестрой с документами, куда сказали.
Мрачная, но послушная и тихая, младшая дочь меня беспокоила, однако на контакт Янка не шла. А мы с Владиславой сейчас в основном бегали подстреленными рысями по инстанциям, поэтому времени вытрясти из Марьяны ее переживания и страхи у меня все никак не находилось.
— Влада, если вдруг у вас случатся посиделки с откровениями, ты поинтересуйся — где там у нее основная проблема и чем помочь, хорошо? — на всякий случай попросила свою ответственную умницу.
Дочь обещала доложить результаты переговоров, мало ли, появятся.
Но в один прекрасный день я, выпав из бешеной круговерти, вдруг осознала, что ситуация изменилась: девочки разъехались в лагеря, а мне пришла пора брать себя в руки и выходить на работу.
— Ну, зато смогу и новый дом до ума довести, и, может, все же в библиотеку сходить, — хмыкнула, провожая с чемоданами к автобусам по очереди сначала одну, потом вторую дочь.
Помахав вслед платочком и отправив напутственные сообщения каждой, порулила в квартиру, которая нынче требовала внимания, времени, сил и денег.
На работе меня ждали через три дня, которые я потратила на создание необходимого именно мне комфорта и уюта в нашем с дочерями новом жилище. А после того как, с моей точки зрения, все пришло в относительный порядок, то я не удержалась и пригласила в гости Кузю с Максимкой на вечер последней субботы, перед выходом из внепланового отпуска.
Посидели мы хорошо, а главное — недолго, ведь на дворе лето же: все заняты дачами, посадками и прочими сельхоз-заботами, ну а Кузя — еще и внучками, по обычаю все каникулы кочующими от одной бабушки к другой.
Так что мы просто выпили по бутылке игристого каждая, обмыли новоселье, помянули тихим матом мой очередной почивший брак, обнялись, всплакнули, поржали и расползлись.
После этого мероприятия я, укладываясь в воскресенье перед трудовой неделей спать на новом диване в кухне-гостиной, так как обе имеющиеся в квартире комнаты были поделены между дочерями, признала: наша новая жизнь, пусть неспешно, но устраивалась. Входила в некую колею, правда, пока не ясно — какую и куда она ведёт.
Да, сердце мое все ещё болело.
Видимо, по старой памяти.
Но сниться Костя в различных ужастиках или позорных ситуациях мне перестал.
К счастью.
На работе соскучившееся руководство и любопытствующие коллеги больше всего интересовались моим нынешним отношением к бывшему мужу, а я не могла сказать ничего иного, кроме:
— После произошедшего на банкете, для меня он как будто бы умер.
Собеседники выражали свое недоверие и жизненную позицию по-разному.
— Всё-таки столько лет вместе прожили, двоих детей родили. А уж сколько ты для него сделала! Терять такое? Как можно? Глупость же! — дамы-ровесницы и старше демонстрировали единодушие с моей родительницей.
Те барышни, что были помоложе, недоумевали:
— Наталья Михайловна, все же он отвратительно с вами поступил… И после этого просто так его отпустить? А компенсация?
Мнение шефа оказалось предсказуемо приятным:
— Да ну бы его к чертям собачьим. Пусть бежит прочь и не оглядывается. Плюнула и забыла. На кой он тебе сдался?
Я кивала и улыбалась, вспоминая, как позавчера, после открытия третьей бутылки какой-то игристой редкости, подаренной Кузе на очередной праздник ее младшей дочерью-сомелье, смеялись мои дорогие девчонки:
— Чего это вдруг ты решила быть вежливой и просто его забыть? Как вообще о гаде-Чарторыйском можно говорить: «просто умер»? Вот, выпьем за то, чтобы он это делал заморочно, долго и помучился по всей заслуженной программе!
Так как из Карельских лесов я вернулась одержимая идеей начать жить какой-то другой, неведомой мне доселе жизнью, то от всех этих глупостей, предложений и мыслей окружающих касательно Кости, отмахнулась:
— Пусть живёт, как знает. Теперь все, что с ним происходит, не имеет ко мне никакого отношения. И меня не интересует. Жаль только, что алименты он не платит, потому как уволился.
Конечно, народ вокруг отнесся к моей позиции недоверчиво, но мне с ней было на удивление комфортно.
Впервые за последние годы у меня в душе исчезло это постоянное тянущее и сосущее чувство утраты, тревоги и некой серьезной потери.
У меня, наконец-то, стало… спокойно и мирно.
Внутри.
А еще — любопытно.
Сейчас я оказалась способна увидеть в своей обычной рутине важное.
Утром вторника, собираясь на работу и припомнив всю ту «радость», которая мне там вчера перепала, я поняла, что медленно, но верно делаю все, чтобы туда… не пойти. Хмыкнула, решительно взяла себя в руки и покатила куда надо.
А потом, припарковавшись рядом с офисом и выбравшись из машины, огляделась и отметила: лето в Петербурге обычное — влажное, дождливое, чуть хмурое, с неожиданными порывами пронзительного северного ветра, но в целом тёплое.
В конце концов, это же лето.
Чуть поежившись, вошла в здание и, пока добиралась до своей приемной, все пыталась понять: что, кроме ожидания раздражающего любопытства окружающих, меня сейчас так тревожит и беспокоит?
Вроде же обе дочери вечером отзвонились, о новостях своих рассказали, звучали довольно.
В остальном у меня все было спокойно. Живи да радуйся.
Но почему-то же не получается?
И вот, водворившись в кабинет и повесив в шкаф летнюю куртку, удивленно хмыкнула:
— Почему я раньше не обращала на это внимание?
На работе у меня были туфли.
Лаковые, кожаные, дорогие. Брендовые.
Но очень неудобные.
Естественно, когда этот факт выяснился, то стало ясно, что вернуть их в магазин проблематично: нет сил и желания заморачиваться, да ещё и ехать надо на другой конец города. А раз купила в кои-то веки себе такую дорогущую обувь, значит, надо носить.
Вот и живут они в офисе, ожидая, когда я утром прибегу на работу в удобных, любимых разношенных «тапочках», в которых езжу за рулём. Так-то, на заре своей молодости «тапочки» были вполне приличными кроссовками, но молодость та была примерно тогда же, когда и моя собственная, то есть давно.
Так и выходит, что каждое утро я появляюсь на работе и меняю «удобный, комфортный мир» на «статусный, важный, приличный».
После чего жизнь моя становится очень правильной, но невыносимой.
И вот все у меня так, да?
Может, пришло оно?
То самое «время перемен»?
Мою правоту, а также сюрпризы, неожиданности и, собственно, перемены принес с собой… лучший друг Кости — Тимофей, внезапно явившийся ко мне в офис за пару дней до возвращения из лагеря Владиславы.
Да, видимо, и правда, у меня настало время э-э-э обалдеть.