Глава 31 · В поисках чего?

'Представь себе весь этот мир, огромный весь,

Таким, каким он есть, на самом деле есть.

С полями, птицами, цветами и людьми,

Но без любви, ты представляешь, без любви.

Есть океаны, облака и города,

Лишь о любви никто не слышал никогда…'

Л. Дербенев «Представь себе»

Наталья

Октябрь в этом году выдался неожиданно сухим и солнечным. Нет, теплым его назвать было сложно, но все остальные атрибуты «Золотой Пушкинской осени» присутствовали.

— Хотите, можем на выходные в Новгород съездить? — предложила дочерям за одним из воскресных обедов.

Девочки переглянулись, дружно посмотрели в окно ресторанчика, где уже начала выразительно желтеть листва, а потом Влада осторожно уточнила:

— В Нижний или Великий?

Хихикнула, любуясь на спокойные и в меру любопытствующие мордашки.

Они оживают.

Выходят из того застывшего «кукольного» состояния, в котором провели полгода после развода.

Работает-таки психотерапия. Ну и семейные мероприятия тоже, немного…

— В Нижний далеко. А до Великого полтора часа на машине. Поедем, побродим по Кремлю, историческому центру. Волхов поглядим. А сколько в Новгороде церквей красивых… Можно даже в театр там сходить, — вообще, идея с выездом мне нравилась.

Смена обстановки, приятные впечатления. И кстати, маленькая познавательная экскурсия из цикла: «Знай и люби свой край родной» тоже очень будет в тему.

Дочери посовещались и постановили:

— Давай на каникулах?

А, пожалуйста!

— Хорошо, забронирую нам жилье рядом с Кремлем, — улыбнулась, радуясь, что девочки готовы куда-то выбираться из своего «беличьего колеса»: дом — школа — курсы — спорт.

А на следующее утро, перед выходом в школу, Марьяна вдруг попросила:

— Можешь сегодня забрать меня вечером с тренировки?

— Конечно, во сколько приехать? — улыбнулась, но насторожилась.

Что там опять происходит у Янки? Проблемы? Обижают?

Дочь, обнимая на прощание, хихикнула:

— Где-то в восемь — восемь тридцать. Заодно и с тренером познакомишься, наконец! У него там были к тебе какие-то вопросы.

— Если вопросы — буду обязательно, — уверила ребенка и покатила на работу.

А вечером, выходя из офиса вздохнула:

— Ну, надо, значит, надо.

И поехала. Знакомиться с тренером.

— Слава, — приложив руку к сердцу и чуть склонив голову, встретил меня на ступенях спортшколы наставник Марьяны.

— Наталья, — выдохнула и представилась.

Боже, какой м-м-м монументальный мужчина!

Высоченный, метра под два ростом, широкий в плечах, мощный такой. Сероглазый и русоволосый. Ну и спортивный костюм с эмблемой города и спортшколы ему был очень даже к лицу.

А еще он оказался веселым, улыбчивым и разговорчивым. И умным.

По крайней мере, начал он с восхваления меня и моего ребенка.

Видимо, по́жил и знает, как надо общаться с нервными матерями.

— Рад знакомству. Марьяна много о вас рассказывала. Даже как-то поспорила с сокомандницей, отстаивая утверждение, что ее мама — самая лучшая…

Тут я нервно улыбнулась: ну, тонкое место это. Очень.

Надо будет обсудить с Янкиным психотерапевтом — к чему это было.

— Девочка перспективная: чуткая, внимательная, подвижная, — он говорит с воодушевлением, ему кажется, что это комплименты.

А я умираю от ужаса: на самом деле это все признаки травмированного жестким воспитанием ребенка.

— Я — кошмарная мать! — мысленно ругаю себя и еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть. — Вырастила удобную, тревожную и нервную дочь. Какой… провал.

Слава же улыбается, активно жестикулирует, приглашая пройти на трибуны и поглядеть на тренировку:

— Они уже доигрывают, но для первого общего представления достаточно.

А когда я выхожу к перилам и отыскиваю взглядом на площадке дочь, тренер, остановившись совсем рядом, замечает:

— Марьяна очень старается. Если так пойдёт дальше, то через пару лет вполне можно пробоваться в сборную города. А там выездные лагеря, сборы в Сочи, экипировка и форма — все за счёт Петербурга.

Видно, что человек занят любимым делом, полагает моего ребенка талантливым, рад ее успехам и действительно уверен: перспектива весьма вдохновляющая.

— Марьяне все пока очень нравится, но я не могу гарантировать стабильный интерес дочери волейболу, — вздохнула, потому как сейчас, мне кажется, я не могла гарантировать никому и ничего.

Ослепительная улыбка была мне ответом:

— О, не тревожьтесь! Стабильный интерес волейболу — это наша забота!

— Тогда вроде с нашей стороны всё хорошо? — чуть выдохнула, надеясь, что хоть здесь обойдется.

Тренер дочери улыбнулся, как заговорщик:

— Если бы вы смогли раз в месяц посещать наши игры — это было бы шикарно.

А когда я удивленно на него посмотрела, наклонился ко мне и шепнул самое ухо:

— Вы себе даже не представляете, как игроков вдохновляют полные трибуны болельщиков. Поддержка важных и близких людей — это бесценно.

Я вздрогнула.

Словно морозом продрало от макушки до пяток: я слишком хорошо помнила, сколько сил, времени и нервов мне стоила плотная, регулярная поддержка Кости. И с чем я в итоге осталась.

Встряхнула головой, и тут как раз прозвучал финальный свисток.

— Наталья, благодарю, что откликнулись. Спасибо, что внимательны к ребёнку, — Слава вежливо склонил голову, давая понять, что разговор окончен.

Согласно кивнула и уже собралась спускаться с трибун, когда снизу донеслось:

— Мирослав Илларионович, а в субботу будет тренировка или игра?

Удивленно обернулась, а он развел руками:

— Отец преподает историю. Большой фанат вычурных именований. Но лучше зовите Славой.

Хихикнула, кивнула и медленно пошла по ступеням вниз, когда он, свесившись с перил, стал объяснять подопечным, что и когда у них будет.

А я, выйдя из здания спорткомплекса, потопала к машине.

Ждать дочь, пытаться уложить в голове все, сказанное тренером, подышать свежим воздухом и взять в руки неожиданно взбунтовавшейся организм.

Никогда, никогда в жизни я не реагировала ни на одного мужчину так. И это удручало.

— Слишком много невыплеснутой энергии, да, Наталья Михайловна? — пробурчала сердито и хмыкнула, — раз пошла такая пьянка, то нужно срочно отвлечься.

Устроившись в машине, поглядела на себя в маленькое зеркальце на солнцезащитном козырьке и максимально назидательным тоном сказала:

— Подобный шикарный мужик совершенно точно занят, это раз. А мне, после Чарторыйского, никакие отношения больше никуда не упёрлись, это два.

Потом оглядела полупустую парковку и добавила задумчиво:

— Даже если это мегапопулярный сейчас «секс-для-здоровья».

Вздрогнула, словно от холода, снова.

На фиг, на фиг!

Одну физиологию я не приемлю, а чувства? К демонам эти долбанные чувства, от которых столько боли и проблем.

А заметив бодрую дочь, спешащую к машине с сумкой на плече, фыркнула:

— Значит, пришла пора заняться делом. Да таким, чтобы регулярно уставать и вечером просто вырубаться. Без слез, без мыслей, без сил.

Пока везла младшую крошечку домой, продолжала развивать революционную идею:

— Но дело это должно быть мне интересно. Должно бодрить, зажигать и в любом состоянии поднимать утром с кровати.

Путного ничего в голову не приходило, но я надеялась, что со временем внутри меня все же кристаллизуется зерно здравого смысла и гениальная идея тоже.

Очень кстати в среду позвонил адвокат:

— Поздравляю, Наталья Михайловна. Вчера прошло финальное заседание. Чарторыйский не явился, был только его представитель. Ходатайство наше суд удовлетворил. Постановление будет вручено под расписку Константину Станиславовичу, а также передано судебным приставам для взыскания средств через работодателя.

О, Костя устроился на работу! Прекрасно!

А какая зарплата, интересно?

Мой чудесный адвокат хмыкнул:

— А поскольку трудится он в проекте федерального уровня, то выплатят все, до копейки. У них с этим чётко. Так что деньги будут в полном объеме.

Поблагодарила, а потом, по дороге домой, подумала:

— Раз будут деньги, значит, на детские дела нам средств хватит, еще и на скромную жизнь останется. Эх, всё же пора в своей привычной, унылой реальности что-то менять…

Даже обстоятельства уже сложились максимально благоприятно.

Глядя вечером на усталых, но счастливых дочерей, вспомнила о том, сколько нудного и утомительного ждёт меня завтра в офисе. А потом вдруг сделала неожиданный для себя вывод:

— Пора, Наталья Михайловна, уволиться.