Глава 38 · Одно к одному

'Смену лет, закаты и восходы,

И любви последней благодать,

Как и дату своего ухода,

Надо благодарно принимать…'

Э. Рязанов «У природы нет плохой погоды»

Константин

Новогодние праздники он проспал.

Как сурок.

Ну, с допингом, да, но это только оттого, что иначе было не заснуть — долбаный метроном щелкал, в трубах что-то завывало, на кухне в полной темноте и пустоте кто-то словно бы ходил…

Вся эта чертовщина изрядно действовала на и так давным-давно натянутые нервы. Поэтому он начал отмечать грядущее в полдень тридцать первого.

А очнулся аккурат в Сочельник.

— Ну, Константин Станиславович, лихо вы Новый год встретили… в этот раз, — хмыкнул, разглядывая помятую морду в зеркале над умывальником.

Тут же мысль пришла, что сейчас самое время, дабы начать год с нужного.

Например, сходить-таки в церковь, тем более у Господа праздник.

Некстати вдруг вспомнилось, что всю осень и прошедший декабрь при каждой встрече мать нет-нет да заводила речь о душе и о том, как со всех за чертой спросят за всю жизнь разом.

Он долго не понимал, к чему она вела. До тех самых пор, пока десятого, кажется, декабря Нина Николаевна Чарторыйская его не удивила:

— Владушка тут звонила, рассказывала про олимпиаду, которую выиграла. Чудесная у меня внучка выросла.

А когда он в изумлении на нее взглянул, тихо добавила:

— Обещала постараться до весны ко мне выбраться.

В голосе всегда спокойной, чуть отстраненной, строгой матери словно зазвенели непролитые слёзы.

— Там у неё пойдут пробники ЕГЭ, дальше поступление. Некогда по гостям расхаживать. Ты бы уточнил, сынок, куда Влада поступать надумала? — озадачила его матушка напоследок.

Он, естественно, обещал узнать, но все было не до этого, так что, когда родительница позвонила с поздравлениями тридцать первого с утра, то порадовать ее было нечем, увы.

Ну а она внесла в его и так не слишком спокойную жизнь новую тревожную ноту:

— Ты документы мне показывал, что квартиру на меня оформил, правильно же я помню?

— Да, мам, всё так, — вдохнул, вспоминая эпопею с недвижимостью.

— Так я там завещание написала, Костенька. Квартиру мою Владушке оставляю.

Вот, что-что, а удивлять госпожа Чарторыйская на его памяти всегда умела.

Редко, но до глубины души.

Как хороший сын, он, конечно, согласился:

— Мам, квартира твоя, поступай, как знаешь, но, поверь мне, ближайшие лет десять Владе больше нужна будет бабушка, чем квартира.

Должен же он был как-то мать подбодрить? Дать ей цель, стимул бороться, а не, сложив лапки, тихо угасать, потому что все нужные и важные дела здесь она завершила.

И вот в Сочельник, приведя себя в порядок, он подумал, что явиться на Всенощную [1] будет сильным ходом.

— Против любого проклятия, порчи, сглаза и чертовщины дух благословения от рождения Спасителя — лучше средство, — пробормотал, зарывшись в шкаф в поисках свежей рубашки.

А затем, собираясь на выход, припоминал грехи.

— Да уж, — хмыкнул, — в прошлом году виноват оказался, что алименты не платил.

Ну, получил потом по телефону сдержанную выволочку от Шефа за судебное взыскание задолженности, но больше руководство никак не выражало своего неудовольствия, и он забил на этот вопрос.

Платится и платится, главное, что все по закону.

Вышел из подъезда в ночь и вновь привлекло внимание, что дорогу опять перегородили припаркованные вёдра советского автопрома, из которых чей-то сумасшедший гений пытался сделать гоночные машины.

Отметил себе:

— После праздников нужно написать ещё раз в Управляющую Компанию по поводу недопустимости такой парковки на закрытой территории ЖК.

Сколько дел, кошмар. И вечно он что-то важное забывает. Вон, в церковь больше полугода шел.

Поскольку до ближайшего храма идти было прилично, то по дороге стал перебирать в уме, что там из срочного осталось на повестке дня. Такого неприятного, которое все время откладывалось.

О, начиная с ноября, Шеф периодически присылал ему кандидатуры на должность личного помощника с целью посмотреть и познакомиться, но барышни все были словно клоны Снежаны, поэтому заводить рядом с собой такую куклу не было смысла.

А теперь-то стало очевидно, что и на самой Снежке пора ставить крест, поэтому, после окончания новогодних каникул, имеет смысл поднять все резюме и выбрать ту, которая посмышленее, да поручить уже налаживание документооборота будущего Центра личной помощнице.

Вот шагал он по освещенным светом гирлянд улицам к ближайшей церкви, смотрел на народ, обращал внимание на витрины, украшенные к праздникам, и понимал: пока он на работе бегал сумасшедшей «белочкой в колесе», город и люди жили своей жизнью.

В парке и на площади перед церковью обнаружилась толпа прихожан, явившихся семьями: с детьми или парами. И снова предательски перехватило горло, зажало ребра и потянуло сердце.

Он один.

Теперь один.

Входя в храм, удивился, как сильно в последнее время изменилась его жизнь.

Буквально год назад они с Натали все новогодние праздники, когда не ездили в гости к друзьям, вечерами сидели на диване в кабинете, потягивали красное сухое и обсуждали его грядущую защиту, нюансы диссертации и какие-то семейно-бытовые моменты.

И, черт возьми, было хорошо, спокойно и безопасно.

— А сейчас? — задал себе вопрос и огляделся.

Народ со сплошь благостным выражением лиц занимал места перед алтарем в ожидании начала службы.

Так как сам он не мог гарантировать, что его организм в состоянии вынести всю Всенощную целиком, то аккуратно приткнулся слева при входе на одной из скамеек.

И в церкви, и внимание не привлекает — молодец, удачно устроился.

А после этого мероприятия черная полоса в жизни должна закончиться, и все повернется к лучшему. Ну, и он сильно рассчитывал, что долбанная чертовщина из его реальности, наконец-то, исчезнет.

Удивительно, но в тепле и высокой концентрации всех этих церковных благовоний его снова стало клонить в сон.

А когда он в очередной раз приоткрыл глаза, вздрогнул.

Показалось, что чуть в стороне справа, перед иконой Богородицы стоит Натали. Да не просто стоит, а вся словно укутана золотым светом, и лицо такое спокойное, улыбка мягкая, а сама она — счастливая-счастливая.

Встряхнул головой, чтобы прогнать морок, а когда вновь посмотрел в ту сторону, там уже оказались другие люди.

Но одна мысль, что Натали может быть где-то неподалёку, не позволила покинуть церковь до окончания службы,

А когда народ начал тоненьким ручейком выбираться на свежий воздух, то он, выйдя одним из первых, остановился у крыльца, внимательно отслеживая появляющиеся из дверей компании.

Он уже уверился, что ему, и правда, показалось, и не спеша двинулся в сторону дома, пытаясь обнаружить в душе ту самую обещанную волшебную рождественскую благодать. Но когда выходил из ворот церкви в парк, вдруг услышал невозможное:

— Мам, я тогда сейчас домой, отсыпаться. А вы идите, ещё погуляйте. Смотрите, какая праздничная красота кругом! Когда вернетесь, как раз и позавтракаем.

Резко обернулся и застыл статуей Командора.

По ступеням церкви спускалась Влада, а следом за ней шла в новой белой шубке до пят сияющая Натали, которую под руку поддерживал непонятный хмырь.

Вот это новости!

Раз у храма встретились на Рождество, значит, сам бог велел ему шугануть этого непонятного кадра, да обсудить с бывшей женой её идиотские выходки.

[1] Все́нощное бде́ние, или Все́нощная, — 1) торжественная храмовая служба, объединяющая в себе службы великой вечерни (иногда великого повечерия), утрени и первого часа; 2) одна из форм православной аскетической практики: молитвенное бодрствование в ночное время суток.