Глава 29

ОЛЬГА

Вписать Олега вечером в свое расписание вполне возможно.

Но больше переживаю, что это может выйти боком самому Комиссарову.

Юра оказался очень подлым и злопамятным. Так что…

Но Олег и слушать ничего не желает.

Мы договорились пересечься на машинах, немного поболтать и разъехаться.

Я уже в условленном месте.

Предвкушение встречи окрыляет. Чувствую себя студенткой на свидании.

Олег появляется минут через пять.

Вальяжно выбирается из машины, пафосно несет в руке большой бумажный пакет.

Решил устроить импровизированный ужин?

Мужчина медленно обходит автомобиль, церемонно стучит в окно. Уголок его губ кривится, делая мужественное лицо слегка насмешливым.

Опускаю окно, наигранно цокая языком:

— Опаздываете, Олег Романович, ай, как нехорошо.

— Я бы сказал, что еще очень сильно торопил официанта. Если бы не моя удивительная коммуникабельность, я бы задержался еще минут на двадцать.

Я лишь посмеиваюсь.

— От скромности не помрешь, Комиссаров.

— Вас, Ольга, — потешается он, — не поймешь. То благоговейное «Олег Романович». То пренебрежительное «Комиссаров». Вы уж определитесь, мадам. Кстати, у меня для тебя сюрприз. Точнее, для вас с Юлей.

Он вытаскивает из коричневого пакета другой бумажный пакет, оставляя у себя. Первый — протягивает мне.

— Полюбопытствуй.

Я с интересом заглядываю внутрь.

На дне — небольшая черная квадратная коробочка. Объемная. Перевязана золотистой ленточкой. Выглядит стильно и сдержанно. Почему мне кажется, что там что-то необычайно важное для меня? И при этом обыкновенное для других.

— Я могу открыть? — уточняю смущенно.

Он кивает:

— Разумеется.

Коробочка моментально оказывается в моих руках. Я взволнованно развязываю миниатюрный бант. Поднимаю крышку.

Ох… Боже…

Сердце совершает кульбит.

— Олег… — голос тускнеет от избытка чувств. Комиссаров точно знает, как это для меня важно. Ну почему он такой проницательный? Такой… невообразимый! — Спасибо.

Тянусь к нему, получая скромный поцелуй в губы, и еще раз внимательно рассматриваю крохотный белый бенто-торт на золотистой подложке. Я уверена, что он неимоверно вкусный, но главное другое: оформление.

Две женские фигуры. Сплетение их рук и волос не оставляет сомнений: это обнимаются мать и дочь. Не крохотный полугодовалый карапуз на руках у молоденькой мамочки, а уже взрослая девушка, которая с любовью прижимает к себе маму.

Перед глазами проносятся моменты, когда Юлька была совсем еще малышкой, мило агукала и кривила ротик в беззубой улыбке. А теперь она уже большая, но мне так хочется, чтобы наша связь осталась нерушимой. Навсегда.

— Поздравляю. Дома с Юлей разрежете, скажете потом, вкусный или нет.

— Это очень… трогательно. Как ты угадал?

— Может, я просто тебя чувствую? Твои переживания и страхи. Хочется сказать: не бойся, я с тобой. Все получится. Ты все делаешь правильно.

Это так мало. И так много одновременно.

Я долго смотрю в его проницательные глаза, не в силах вымолвить ни слова. Он не такой, как все. Он просто… другой.

А я чувствую его волнения?

Нет… Совершенно. Кажется, что он спокоен как удав.

— Так что там с твоей лицензией, Олег?

— Да все отлично.

— Юра на тебя пожаловался?

— Да. Меня попросили дать объяснения. Я заеду в адвокатскую палату. Поговорю.

— А что, есть риск, что тебя лишат статуса?

— Риск есть, но небольшой. Не волнуйся.

— А на каком основании?

— Ну как же. Я своими действиями порочу честь и достоинство адвокатуры, умаляя ее авторитет.

Он негромко смеется.

— Ты шутишь?

— Нет. Но тебе не стоит переживать еще и об этом. У тебя своих тревог полные карманы.

Ухмыляется.

— Как тебе это удается?

— Что именно?

— Быть всегда на высоте и излучать спокойствие и уверенность. При любых, даже самых неприятных обстоятельствах.

— Работа такая. Я привык. А теперь наш ужин.

— Да ладно! — только сейчас понимаю, как сильно проголодалась! — В следующий раз ужин с меня!

— Согласен. И лучше, если ты приготовишь его на моей плите.

Подмигивает и протягивает мне второй пакет.

***

— Олег, ты действительно разглашал сведения, относящиеся к адвокатской тайне, жене своего клиента?!

Заместитель президента и мой давний приятель смотрит на меня обвиняюще. Вчера был чудесный вечер с Олей, жаль, что быстро закончился. Сегодня пришлось уплотнить свои дела и даже перенести вечернюю встречу с клиентом, чтобы успеть приехать сюда.

— Кирилл, — возражаю спокойно. — У него нет никаких оснований так думать. Дело его жены ведет Миронова. Ты сам знаешь, какие у меня с ней отношения. С моей стороны не было даже намека на помощь противоположной стороне.

— Но ты спишь с его женой, Олег!

— Слушай, с кем я сплю — мое личное дело. Что касается жены Извольского — я не знал, что это она, когда с ней познакомился. А познакомился — не поверишь — в аварии! Она в меня въехала. После мы пересеклись несколько раз, и все. Как только я узнал, что девушка, стукнувшая мне машину, и есть жена моего клиента — я сразу же отказался от дела Извольского, и никаких сведений никому не сообщал! Вот взгляни, — протягиваю бумаги. — Это копии протокола. Там неверно указана ее фамилия. Откуда я мог знать, что это она?! А после — принял все соответствующие меры! А Извольский ходит и скулит как щенок! Обиделся!

Кир пренебрежительно проходится недоверчивым взглядом по копиям документов, но даже в руки их не берет.

Поднимает на меня проницательные глаза. Смотрит жестко.

— Олег, я не могу отмахнуться от этой жалобы, ты же понимаешь.

— А как Извольский собрался доказывать, что я раскрыл сведения, связанные с его делом? Это блеф, Кир. Намеренная провокация! Я ничего никому не говорил. Он делает это из мести. И выбирает он не самые благородные способы.

— А если Миронова сознается?

— Я с ней не общался уже пару лет, как минимум.

Резко развожу руки в стороны.

— Олег! Не надо давить на меня взглядом! Ты сам понимаешь, как все это выглядит со стороны! Более того, оно так и есть!

А почему я, интересно, должен отказываться от женщины, которая мне нужна?!

— Я выплатил ему компенсацию за то, что не оказал зафиксированные в договоре услуги! Я не распространялся о ведении его дела! Я отошел в сторону, пока процесс не закончился, хотя мне бы очень хотелось видеться с его женой каждый день! В итоге, Кирилл, давай по факту! Что именно я сделал не так?

— Как минимум ты препятствуешь их примирению!

— Примирению?! Когда он с любовницей приезжает ко мне на консультацию?! — мои брови ползут вверх. — О чем ты говоришь, там семьи нет! Я просто не вмешиваюсь! Жду, когда их разведут, чтобы не подставить ни ее, ни себя! Я все сделал по закону, даже если кто-то очень сильно хочет найти мой промах и ткнуть в него носом.

Кирилл напряженно разглядывает меня, поджав губы. Ему не нравится сложившаяся ситуация, он так тяжело дышит, что даже крылья носа его раздуваются, а между бровями углубилась вертикальная складка.

— Комиссия будет собрана. Извини, Олег. Если станет известно, что ты исподтишка помогал Мироновой выиграть дело, тебе придется за это ответить.

— А как ответит Извольский за попытку меня очернить?

— Тебе известен ответ.

— Да. Никак. На уши всех поставил, и ничего ему за это не будет, а я должен отбиваться.

— Мой тебе совет. Помирись с Мироновой. Мало ли. Сядьте. Спокойно обсудите все.

— И попасть под шквал новых обвинений? Знаешь, я к герпетологии отношусь так себе.

— Я смотрю, ядом переполнены не только змеи…

— Это самозащита, Кирилл, — и поразмыслив, добавляю, — когда будет собрана комиссия?

Ему самому неприятна эта ситуация, но она затрагивает и его авторитет как заместителя президента.

— Я дам тебе знать, — летит нечеткий ответ.

ОЛЬГА

Четыре дня. Четыре дня личных выходных.

Это что-то нереальное. И это именно то, что мне сейчас необходимо.

У Олега сегодня судебное заседание, а утром еще консультации. Половину дня он будет не на связи.

У меня же на сегодня запланирована встреча с Мироновой, поездка с Юлей в ателье и в обувной бутик.

Я бы еще заехала домой, чтобы захватить кое-какие вещи, посмотрим, может, и заскочу. Было бы здорово, чтобы супруг отсутствовал.

Но даже если он будет дома — ничего. Стерплю его недовольную рожу.

К Марии приезжаю немного раньше оговоренного времени, вежливая помощница предлагает мне кофе. Через три минуты горячая кружечка ароматного напитка уже стоит на столике. На белоснежном блюдце лежит маленький шоколадный квадрат в серебристой упаковке.

Мне звонит Юля, уточняет насчет ателье. Говорит, что нашла какие-то там «суперкрутые пуговицы» и рассказывает, что «поцапалась с подругой».

Я лишь вздыхаю.

— Ладно, расскажу при встрече! Увидимся! — и кладет трубку.

Миронова освобождается минут через пятнадцать, за которые я успеваю перечитать присланные командой сообщения.

— Ольга Константиновна, добрый день! Пожалуйста, проходите. Извините за небольшую задержку.

В кабинете у нее приятно. Много зелени, разноцветных распустившихся бутонов, светлые стены и мебель, располагающая к откровенности обстановка.

— Я изучила документы организаций, — начинает она уверенно, — которые отражены как покупатели части активов компании вашего мужа. Хм… Все неоднозначно. Консультация с бухгалтером и аналитиком дала мне больше конкретики. Есть серьезный шанс признать сделки недействительными.

— Попробуем, — соглашаюсь я. — Вот те бумаги, что вы просили. Я взяла копии. Подойдут?

— Конечно.

Миронова пристально вчитывается в протянутые мной листы. Потом как будто отстраняется мыслями, но все еще неторопливо скользит глазами по строчкам ниже.

— Все в порядке? — уточняю я.

Женский взгляд напряженно поднимается, очень медленно проходится по моей фигуре и останавливается на лице.

Мария раздумывает над ответом.

Я чувствую исходящее от нее беспокойство. Она пытается выглядеть дружелюбно, но… в зрачках полыхает недовольство. И даже… рассерженность?

— Если вы хотите спросить меня о чем-то, — я подаюсь вперед, намеренно укладывая локоть на стол, отвечаю жестким взглядом, — Дерзайте. Что-то личное?

— Предлагаю опустить это и не выходить за рамки общения адвокат-клиент.

— Мы можем сделать попытку обговорить неясности и исключить недоговоренности.

— Правда, что вы попросили Комиссарова отказаться вести дело вашего супруга, или это лишь выдумки?

Удручающая тишина давит на нас.

Из союзниц в одну секунду мы превращаемся в соперниц.

— Вы же взрослая женщина, Мария. Знали Олега задолго до его свадьбы. Вам должно быть известно, что если Комиссаров не хочет чего-то делать, то его не заставит никто.

— Значит, он из-за вас отказался. Жаль, — она усмехается, но как-то грустно. — Это могло бы быть интересное противостояние.

Ее глаза наполнены сожалением и предвзятостью ко мне. Раньше я их не замечала.

Только сейчас мне в голову приходит мысль: а вдруг она действительно его любит? Ведь бывает такое. Однолюбы. И повезет, если ответно. А если нет? Ждала его в институтские годы, да и после. В какой-то момент Олег сам дал повод думать, что между ними что-то может быть. И вдруг появляется новая женщина, которая становится женой. Которая делит с Олегом жизнь. А Мария… Как была в стороне, так и осталась. Когда поняла, что слишком долго безмолвно грезила о будущем и была удобной, соглашаясь с грубыми оправданиями Олега и пустыми попытками остаться в приятельских отношениях, Мария решила действовать радикально, пусть и неблагородно. Была молода, обижена, слишком резка. То, что она максималистка, заметно и сейчас: либо все, либо ничего.

А вдруг она его до сих пор любит, и никому не удается занять его место в ее душе?

Да, мне сейчас неприятно. Ее обиде суждено трансформироваться со временем в нечто большее, и похоже, Миронова умеет скрывать истинные чувства не хуже заядлого игрока в покер. Но… По-женски мне ее очень жаль. Насколько я понимаю, у нее нет семьи. Возможно, нет даже любящего мужчины. Нет ничего, кроме работы, когда Миронова вынуждена защищать… меня: женщину, ради которой тот, кого она так люто ненавидит — или все же любит, — поступился своими принципами.

— Мария, вы же понимаете, что ваше с Олегом противостояние меня в этой истории интересует меньше всего.

Она молчит, прищуриваясь. Вижу, что ей хочется выложить все как на духу, обвинить меня во всех смертных грехах, но она сдерживается. Потому как я клиент, а она — адвокат, но скрывать внутреннюю злость ей становится все сложнее.

Она пытается не реагировать на сплетни, но не может. Миронова оценивает меня как женщина женщину, и эта оценка ей не слишком нравится.

— Понимаю.

— Вы хотите знать, нарушал ли он ради меня этику адвоката? — прямо спрашиваю я. — Нет, не нарушал. Он не сообщал мне никаких сведений их с Юрой взаимодействия. Да и Олег до определенного момента не знал, что я являюсь женой его клиента. Он поступил, как должен был поступить на его месте любой профессионал. И дело не во мне, а в сложившейся ситуации.

— Возможно, вы считаете его благородным человеком, но на самом деле это не так, он просто прикрыл свою задницу, чтобы не вылететь из реестра.

— А вы на его месте разве не то же самое сделали бы? Вы на него затаили обиду, Мария. Есть причины?

— Никому не понравится чувствовать себя обманутой.

— Возможно, вам с Олегом стоит поговорить, и все наконец выяснить?

— С обманщиками мне выяснять нечего.

— Это ваша позиция. У него — другая. Я не берусь судить никого из вас, но иногда нужно просто перешагнуть. Это необходимо сделать, Мария. Вы первоклассный адвокат, потрясающий, грамотный юрист. Но счастлива ли та женщина, которую вы видите по утрам в зеркале? Честный ответ в глубине вашей души, и Олег в нем не виноват.

— Я не виню его, — с насмешкой возражает Мария, пряча эмоции за маской иронии.

— Вините. Но зачем? Столько лет прошло. Вы бы могли найти другого мужчину. Который разглядел бы в вас то, что не увидел ни один до этого. Но вместо того вы лелеете внутренние обиды. Неужели вам никогда не хотелось освободиться, Мария?

Она отворачивается. Спина прямая, но ответа нет.

— Легко говорить, когда взаимность на вашей стороне.

— А легко ли говорить, когда фотографии не вашего супруга пестрят в ленте молодой и красивой. Фигуристой и перспективной? Когда вранье прямо в глаза, когда одни оправдания, когда мужчина в вашу постель после другой женщины ложится? И что? Мне дальше не жить? Наоборот. Я хочу полной грудью дышать, а не тонуть в обидах. Хочу искренне и без обмана. А с вами Олег был хотя бы честен.

— Откуда вы знаете?

— Возразите мне. Разве вас красит то, что вы пытались увести из семьи чужого мужчину, и полжизни злитесь на то, что это так и не удалось? Я обманутая жена. Так возразите мне, Маша. Скажите, что вы все сделали правильно, а не просто-напросто влезли в чужую семью из-за собственного эгоизма и одиночества?

— Мы обе знаем, что я не обязана.

— Я преклоняюсь перед вашим опытом, — искренне замечаю я. — Но не нужно так осуждающе на меня смотреть. Олег не ваш мужчина. Я предлагаю перемирие, чтобы спокойно довести это дело до конца. С достоинством. Или вы тоже теперь готовы от меня отказаться по личным причинам?

— Нет. Не готова, — чеканит Миронова. — Я профессионал. И не позволяю личным мотивам вмешиваться в ход дела.

— Тогда я предлагаю вывести тяжелую артиллерию против моего супруга. Но… — замечаю я твердо, — если «случайно» у нас ничего не получится, вы дали посыл усомниться в вашем профессионализме.