Глава 27

– Ты с ума сошла? А я где буду жить? – кричит Роман. – Теперь, когда вы на стадии развода, моя клиентка не волнуется, где вы будете жить, – отрезает его юрист. – В конце концов, вы мужчина, и можете найти себе жильё. – Так это ты специально устроила, да? – Роман откидывается на стуле.– Ты специально пришла ко мне бухгалтером, чтобы всё это выкопать? Как только нашла, змея? – Я зафиксировал очередное оскорбление моей клиентки, – заявляет юрист. – Не забывай, я же бухгалтерша, я всё что угодно найду. Цифры – это моя стихия. Ты что, думал, что подтер там, здесь потёр, и ничего не видно? Нет, цифры никуда не исчезают. – Я всё равно не сдамся, – заявляет Роман. – Я буду бороться, у меня маленький ребёнок на иждивении. – Этот ребёнок не твой, – спокойно говорю я, глядя ему в глаза. – Что? Как ты смеешь?! – ревёт муж, капельки слюны летят мне в лицо. Я брезгливо морщусь и отклоняюсь. – Это мой ребёнок! Я должен его содержать! – Если ты заявишь это на суде, суд заставит тебя сделать тест ДНК, и ты опозоришься ещё больше, потому что этот ребёнок не твой. Роман бледнеет, хватает ртом воздух. – Да ты… да я… – у него заканчиваются слова. – Ну, можем считать разговор законченным, – говорит Исаак Львович, – Все материалы будут отправлены в суд, если вы, конечно, не хотите договориться. – Что значит договориться? – хрипло спрашивает Роман. – Так и быть, я оставлю тебе одну СТО, – говорю я. – Если ты решишь полюбовно разделить имущество. Если нет, я заберу всё. – Я не дам тебе! Я буду бороться, это мой бизнес, и я тебе его не отдам. – Ты его уже просрал, Рома, – говорю я. – Что ж, раз мировая у нас не получается, значит, будем судиться. – Да, будем! – кричит мне вслед Роман. – У тебя просто нет совести, жадная тупая баба! – Ещё одно оскорбление, – холодно говорит юрист. Мы выходим из кабинета. Меня потряхивает. Исаак Львович успокаивающе похлопывает меня по плечу. – Ну-ну, Женечка, не стоит так волноваться, вы всё делаете правильно. – Да, но как вы думаете, он согласится? Он упрямый, как баран. – Шанс, конечно, всегда есть. Но слава богу, у нас большая часть судей, которые работают над разводами, женщины. Услышав такие СМС, что вы мне прислали, любая нормальная женщина возмутится. Поэтому я думаю, суд будет на вашей стороне. Это будет справедливо. Если ваш муж, не совсем идиот, значит, он согласится на наши условия. – Что ж, поживём – увидим, – говорю я. Не успеваю я доехать до дома, как мне звонит Лиза: – Мама, ты действительно это сделала? – кричит она в трубку, забыв поздороваться. – Ты подала на развод и хочешь отобрать у папы бизнес и квартиру?! Да ещё и написала на него заявление?! – Во-первых, здравствуй, дочь, – спокойно отвечаю я, припарковавшись на обочине. – Во-вторых, я не хочу ничего отбирать, а хочу получить всё, что мне причитается по закону. Написала я заявление, потому что угрожал мне и оскорблял. – Так нельзя, – в голосе Лизы слышатся слёзы. – Ты… ты не можешь так поступить! Забери заявление! И бизнес… это ведь папин бизнес! Как ты можешь его забрать? – Послушай, Лиза, а папа не забыл тебе рассказать, почему у меня вдруг появилась эта возможность? Сказал, что он тратил большую часть своего заработка на любовниц? Мне надоело щадить чувства дочери. Раз она считает возможным влезать в наши дела, пусть теперь знает всю правду. – Ну и что, – упрямо говорит она, – он же мужчина. Они все изменяют. – Что ты такое говоришь? – ужасаюсь. – А если твой Данька так поступит? – Я буду для Даньки хорошей женой, – возражает она, – даже если он мне изменит, я не буду отбирать у него всё и разводиться не буду! Я теряю дар речи. Вот это промыли мозги моему ребёнку. Хотя Лиза уже давно не ребёнок, могла бы и отделить зерна от плевел. Мне больно, что она бездумно повторяет явно чужие слова. – Мама, ты должна всё отменить, так нельзя! Не по-человечески! – продолжает Лиза. – А врать мне всю жизнь по-человечески?! – рявкаю я, не могу слушать уже этот бред. Такое ощущение, что все с ума посходили. Или это я сошла и не заметила? – Мам, ну пожалуйста, – дочь переключается на режим милашки. – Ну вспомни, ведь мы были такой хорошей семьёй. Папа сказал, что готов помириться. Мамуль, ну не будь такой упрямой. Ну послушай его. – Папа даже не сделал тест ДНК своему предполагаемому ребёнку, и продолжает таскаться к Лере! – пусть и об этом знает, раз просит за него. – Это не правда, мам, он сказал, что всё будет как раньше… – А я не хочу, как раньше! Я не могу больше жить с твоим отцом! – я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик. – Если ты разведешься и заберешь всё у папы, ты мне больше не мать! Как острым клинком в самое сердце! Больно так, что дышать трудно. На секунду возникает жгучее желание согласиться, терпеть дальше. Лишь бы не потерять дочь. Лишь бы не слышать этих жестоких слов. – Что ты такое говоришь, Лиза? – мой голос становится хриплым, в горле ком, который я никак не могу проглотить. – Что слышишь, мам. И на мою свадьбу не приходи! – добивает. Закрываю глаза, слёзы текут по щекам. Сколь же мне ещё страдать из-за любвеобильности Романа?! – Как скажешь, – тихо говорю я, – не приду. Но если ты захочешь поговорить, то я на связи. Я отключаюсь, не могу больше продолжать этот разговор. Холодное, ядовитое чувство одиночества накрывает меня лавиной. Стоит ли оно того? Стоит ли рвать отношения с единственным ребёнком, чтобы проучить Романа? Не легче ли всё отмотать и тянуть свою лямку дальше? Смириться, покориться и терпеть его враньё? Перед глазами всплывает лицо мужа. Злые, обидные слова его звучат в ушах. Ведь Лера не единственный эпизод в его жизни! Сколько их было? Сколько раз он вытирал об меня ноги? Я завожу машину и еду домой. Открываю ноутбук и погружаюсь в работу. Вот моя соломинка, мой антидепрессант. Я гоню подальше мысли о дочери, о муже, о разводе. Просто отпускаю ситуацию и даю возможность случиться тому, что должно. Пару дней я живу как в тумане, закрывшись от всего мира. Я нагребаю ещё больше работы, лишь бы не дать себе расклеиться, лишь бы не думать. На третий день, когда я уже почти валюсь с ног от нервного напряжения и усталости, мне звонит Исаак Львович. – Евгения, у нас всё получилось! – радостно говорит он. – Роман согласен на наши условия. У него просто нет выхода. – Да, спасибо, – бормочу я. – Вы чем-то обеспокоены? – спрашивает мудрый юрист. – Да, – вдруг говорю я, мне необходимо с кем-то поделиться, – дочь сказала, что если мы разведемся, то я ей больше не мать. – Дорогая, я понимаю, вам тяжело, – говорит Исаак Львович. – Но поверьте, я видел таких ситуаций немало. Как правило, это подростковый бунт. Дети имеют привычку манипулировать нами. Чаще всего, потом всё встаёт на круги своя, и заблудшие чада понимают свою ошибку. – Правда? – с надеждой спрашиваю я. Мне нужно хоть какое-то подтверждение, что я делаю всё правильно. Хоть малейшая надежда, что всё образуется. – Конечно, – уверенно говорит юрист. – Всё будет хорошо. Дайте ей время. – Спасибо, – с облегчением выдыхаю я. – Вы мне очень помогли. Мне действительно стало немного легче. Словно тугой ком в груди разжался. “Всё будет хорошо. Всё будет хорошо” – Повторяю я про себя как мантру. Лиза не глупая девочка, она поймёт. Словно в ответ на мои слова звонит телефон. Лиза. Сердце подпрыгивает от радости. – Доченька… – беру трубку. – Папа в больнице, – тихо говорит она.