Глава 29

Заходим в палату. – Ого! У тебя тут настоящие апартаменты! – Папа всё сделал, – с гордостью улыбается она. Палата и правда выглядит очень комфортно: большая кровать, телевизор на стене, компьютерный стол и туалетный столик. На стенах висят постеры, на окнах милые занавески. Всё очень уютно. – Молодец твой папа, – говорю я. – Ну да, я много времени провожу в больнице. Он решил сделать, чтобы было как дома. Не успеваю я оглянуться, как Вика шустро достаёт из-за шкафчика чашки и тарелочки, ставит чайник. Я достаю свои пирожные, а она аккуратно выкладывает их на красивую тарелку. Чай подаёт не в пакетиках, а заваривает в красивом чайничке. – Садитесь, – приглашает она. Я осторожно присаживаюсь на стул, не понимая, что я тут делаю с незнакомой девочкой и не будут ли против её родители. Но мне так нравится смотреть на неё, такую солнечную, позитивную. Чувствую, что и она нуждается в компании. Я не смею предлагать свою помощь. Вижу, что она старается изо всех сил быть радушной хозяйкой. Есть такие люди. Они как солнышки, делятся со всеми своим светом. Помогают увидеть хорошее там, где темно. Своей жаждой жизни заражают окружающих. Но когда светить некому, солнышки унывают, становятся грустными и уже не могут светить. Вот и Вика такая. Несмотря на свой недуг, она почувствовала моё состояние и предложила помощь. Она не вызывает ни малейшего чувства жалости. Наоборот, глядя как она движется, понимаешь, что это результат ежедневных огромных усилий, и испытываешь уважение к этому совсем юному, но уже такому сильному человечку. Вот ведь как! Ребёнок на костылях радуется жизни больше, чем взрослый мужик, у которого первый раз в жизни поднялось давление. Она весело болтает, рассказывает что-то о больнице, о медсестрах, друзьях. – Попробуйте, это мы с папой из Малайзии привезли, – она подвигает мне чашечку. Я отхлёбываю ароматный чай: – Вкусно. – В следующий раз я угощу вас настоящим английским чаем. Мы с папой часто за границей бываем. Он всё надеется поставить меня на ноги. – Я уверена, у вас все получится, – осторожно говорю я. – Ну, у нас уже большой прогресс, мои ноги почти меня слушаются. А раньше я вообще лежала. Сейчас такие новые технологии. Папа говорит, что ещё годик, и я смогу танцевать, – улыбается она. Отмечаю про себя, что она ни слова не говорит про маму. – Вы с папой только вдвоём ездите? – спрашиваю я. И тут же ругаю себя за это. Ну вот зачем я лезу не в своё дело? – Нет, – она недовольно морщит носик. – Жаба ещё с нами. – Какая жаба? – не понимаю я. – Это папина помощница, – говорит она с явным презрением, – она такая противная. Викочка-то, Викочка се, Викусечка, я так тебя люблю, – передразнивает она кого-то, – А сама только папе на шею вешается! – А зачем вы тогда её берёте? – спрашиваю я. – И почему она жаба? – Потому что папа много работает, и даже когда уезжает, ему нужно быть на связи. Ему будет тяжело и со мной возиться, и работать. А Жабой я её зову, потому что она просто обожает зеленый цвет. Не вылезает из него. – Ну, может быть, она действительно желает тебе добра, – говорю я, начиная сочувствовать этой женщине, хотя её не знаю. – Нет, ей всё равно! Я же знаю. Она сюсюкает, отворачивается и кривится. Брезгует. Инвалидом меня считает. – Да, это печально, – говорю я. – Но зато у тебя есть папа. – Ага, мой папа самый лучший, – говорит радостно Вика, – улыбается. – Вот только жену бы ему хорошую. – А, прости, с мамой что случилось? – спрашиваю я. – Я не знаю. Я её с детства не знала. Папа говорит, что у неё была сложная жизненная ситуация, но я думаю, что она просто меня бросила. Не захотела возиться с калекой. Я ведь с рождения такая, у меня повреждение позвоночника. Раньше вообще никто не верил, что я смогу ходить, только папа в меня верит. Он как только слышит, что где-то новые методики лечения, так сразу меня туда тащит. – Ну вот видишь, и зато ты сейчас почти ходишь, ещё немножко и всё получится. – Да, вот скоро поедем в какую-то супер клинику, которую построил какой-то супер врач, – отвечает Вика, – а здесь я прохожу необходимое обследование. – Твой папа просто молодец, – говорю я, – ты знаешь, некоторые не способны так заботиться о своих детях. – А у вас есть дети? – спрашивает она. – Да, у меня есть дочь, – отвечаю я. – Она уже взрослая, замуж собирается. – Вы расстраиваетесь, потому что она уходит от вас? – она внимательно смотрит на меня. – Нет. – Я замолкаю, не зная, как объяснить Вике, что дочь меня возненавидела, – Просто мы с ней в последнее время не находим общий язык. Она очень любит своего папу, как и ты, а я с ним развожусь. – Да. Это грустно. – кивает Вика, – Но зато у неё все есть – и мама, и папа. Она может встречаться с вами по раздельности. Почему она обижается? – Я не знаю, – печально улыбаюсь. – Вот если бы у меня была мама, хотя бы далеко, я бы радовалась, – заявляет Вика, – папу я конечно люблю, но без мамы нам не очень. – Ну, возможно, у тебя ещё появится мама, – я пытаюсь утешить Вику, но она в этом не нуждается. – Ой, – она легкомысленно машет рукой, – Мой папа очень вредный. Он выбирает самую лучшую. И все его не устраивают. Его многие женщины пытались женить. Но он их всех отшил. Только вот Жабка продержалась подольше, но она хитрая. Вот её я мамой видеть точно не хочу! Мне становится неловко, сижу тут и обсуждаю незнакомых мне людей. Думаю, они не будут рады. – Уверена, твой папа выберет самую лучшую маму для тебя, Вика. А мне пора. Спасибо за угощение. – А вы ещё придёте? – спрашивает она с затаенной надеждой, – вы ведь к кому-то приходили? – Я приходила к бывшему мужу. Больше мне здесь делать нечего. – Жаль, – говорит она грустно. – Вы мне понравились. Да и чай с вами пить интереснее, чем с подружками по скайпу. – А хочешь, я буду тебя навещать? – неожиданно даже для себя предлагаю я. – Хочу, конечно. – Она расцветает. – Я буду очень рада видеть вас. – Ну хорошо, тогда через пару дней я обязательно приду. Я принесу интересную игру, мы с тобой поиграем. – Отлично! А дочке своей скажите, что она не права. Маму любить надо любую. – Хорошо, передам, – улыбаюсь я. Я выхожу из больницы и с удивлением отмечаю, что моё состояние значительно улучшилось. Вика словно поделилась со мной своим светом, своей неуёмной энергией. Теперь я уверена, что всё делаю правильно и не позволю никому сбить себя с пути. А если моей дочери что-то не нравится, то это её проблемы. Прямо сейчас поеду и предложу Егору купить оставшуюся часть бизнеса как только всё будет переоформлено. Хотя зачем ехать? Я ему напишу! Я открываю мессенджер и пишу: «У меня к тебе деловое предложение». Он ставит грустный смайлик и добавляет: «Слушаю». “Сейчас идёт переоформление СТО на меня. Я предлагаю тебе купить оставшиеся три станции. Тебе же это интересно?” “Предлагаю обсудить всё это за ужином” Что ж, ужин так ужин: “За деловым ужином” – уточняю я. “Окей, за деловым. Сегодня в 7”. Ну вот, хочу поскорее избавиться от этого бизнеса, чтобы моя семейка поняла, что у меня серьёзные намерения и не пыталась больше меня разжалобить или ещё как-нибудь надавить.