Глава 6

Утром я просыпаюсь от запаха чего-то горелого. Впервые за долгое время я не поставила будильник, надеясь хорошенько выспаться. Но не тут-то было. Видимо, муженёк мой, не привыкший к домашнему хозяйству и готовке еды, решил приготовить себе завтрак. Я прислушиваюсь к громкому чертыханию и звону посуды на кухне. В душе начинает расти раздражение. Он ведь знает, что я ещё сплю, какого фига громыхает? Ответ очевиден – чтобы я встала и помогла ему с завтраком. Я натягиваю одеяло до подбородка. Ну уж нет. Я и так за ним ухаживала полжизни. Хватит! Как киноплёнку проматываю нашу жизнь. Ничего особенного, наверное, всё как у всех. Свои маленькие радости, свои заботы. Ни взлётов, ни падений особенных не было. С детства приученная, что за мужем нужно ухаживать, я взяла всю домашнюю работу на себя, считая, что так и должно быть. Так живут все. А теперь он даже яичницу себе пожарить сам не в состоянии. Я уж не представляю, как он справится со стиралкой и пылесосом. Наконец он не выдерживает. – Женя, я на работу опаздываю, – слышу его недовольный голос. Тяжело вздыхаю, накидываю халат и выхожу. – Что тебе надо, что ты шумишь?! Ты не видишь, что я сплю?! – рявкаю я на Романа. Опешил, глаза выпучил. Раньше я бы, как заведённая, носилась по квартире, гладила рубашки, галстуки. Пекла бы блинчики или жарила яичницу и подавала бы на тарелочке с голубой каемочкой. – Я тороплюсь! И ещё не завтракал! – Роман всё-таки справляется со своим удивлением. – А я причём? – возражаю я. – Ты всё ещё моя жена, и ты должна… – Стоп! – жестом останавливаю его. – Ничего я тебе не должна! С той самой минуты, как ты завёл себе другую. – Вообще-то я деньги зарабатываю, а ты безработная! – прищуривается Роман. Ага, с козырей пошёл, гад! – Так я и к тебе в домработницы не нанималась, – пожимаю я плечами. – Хочешь жрать – готовь себе сам. А еще лучше сядь на диету, а то скоро и Лерке секса хватать не будет. – Ты… ты… – Роман задыхается от возмущения. – Если это всё, то я пошла, у меня ещё дела. Вечером не жди, буду поздно, – я дерзко улыбаюсь и посылаю Роману воздушный поцелуй. Я захлопываю дверь спальни и плюхаюсь на кровать. Как же тяжело мне играть в эту игру. Я привыкла говорить всё, что думаю, прямо. Привыкла к своей честности. Сейчас чувствую себя какой-то ехидной. Только… она никому не нужна, моя честность. Я нужна была как прислуга: приготовь, принеси, подай. Ещё и денег заработай, потому что уже год этот старый шизоид содержит любовницу и её ребёнка. Значит, я выдержу, нужно играть, буду играть, но я его так проучу, что на всю оставшуюся жизнь запомнит! Слушаю, как громко хлопнула входная дверь, и иду смотреть на размер бедствия. Ну конечно, грязная посуда горой в мойке, в сковородке несчастные, скукоженные, горелые яйца. Полотенца, заляпанные, валяются на столе. Я собираю всю посуду и сковородку в том числе и тащу всё это великолепие к Роману в комнату. Там тоже бардак, постель разобрана. Рубашки, носки валяются. Ну и свинья, когда только успел? Вываливаю грязную посуду ему на кровать и иду варить себе кофе. Как хорошо, никуда не торопиться. Непривычно, но очень приятно, сидеть и медленно пить свой кофе, глядя в окно. Погода сегодня обещает быть ясной и морозной. Что ж, тем приятнее будет прогуляться в парикмахерскую. – Что будем делать? – деловито спрашивает меня молодая девушка с синими волосами, едва я сажусь в кресло. – Я хочу покраситься и подстричь посеченные концы, – говорю я. – Вам шатуш, балаяж или айртач? Я смотрю на неё через зеркало, ощущение такое, что она внезапно заговорила на китайском. – Эм… – делаю паузу, словно раздумываю. Стыдно, но я совсем отстала от моды. Вот что ей ответить? Что я не знаю, что это такое? Что я бабка дремучая? – Зай, я сама, – стильная женщина постарше отодвигает девчушку от кресла. По тому, как она держится, я понимаю, что она хозяйка салона. – Добрый день. Меня зовут Инга, – приветливо представляется она. – Очень приятно, Евгения, – отвечаю я. Её я тоже разглядываю через зеркало. Красивая, стильная, очень уверенная в себе и в то же время веселая, на что указывают лучики в уголках глаз. Лет тридцать-тридцать пять, – решаю я про себя. – Итак, рыбка моя, что мы с вами будем делать? В какой цвет покраситься хотите? Я тихонько выдыхаю. Ну уж это-то я знаю. – В свой, – отвечаю я, – в блонд, просто немного освежить и закрасить седину. – Отличный выбор, рыбка моя! – восхищенно говорит Инга. – У вас шикарные волосы, и цвет отличный. Я бы добавила немного такого жемчужного блеска и передние пряди сделала бы чуть светлее. Это называется контуринг. – Хорошо, делайте, – соглашаюсь я. – Развод? – деловито интересуется она, нанося краску, – Если не хотите, не говорите, не обижусь. – Да почему же, – вздыхаю я, – развод. А как вы догадались? – По взгляду, – коротко отвечает она. Я смотрю удивленно. – У нас у всех взгляд уязвленной женщины, когда нас предают. У всех боль отображается. Но это проходит. – Значит, и вы… Я не договариваю, Инга кивает. – Три года уж, – она радостно улыбается, – и знаете, что я вам скажу? Это лучшее, что со мной случилось в жизни! Я открыла свой бизнес, похудела, помолодела. Угадайте, сколько мне лет? – Тридцать пять? – Неа, – она смеётся. – На десяточку больше. – Не может быть, – вырывается у меня. – Конечно, без косметолога не обошлось, пришлось и витаминчики поколоть, и массажик, и уход подобрать. Но зато у меня на это есть время сейчас. Я живу полноценной насыщенной жизнью и не трачу время на стирку чужих носков и трусов.