Глава 31. Он

Стараюсь не зацикливаться на мыслях о Веронике — вероломной тварине и просто… шлюхе.

К вопросу о шлюхах, к нашей семье, целых две такие пиявки присосались, и одна из них женой моего сына оказалась.

По этому поводу у меня с Андреем вышла ссора: я ему сказал, чтобы он немедленно избавился от этой ляди, в ответ сын послал меня на три буквы.

Сказал, что если выгонит жену из дома, то лишь потому, что сам так решил, а не по моей указке.

Еще процедил что-то про слепоту…

Мол, если я хочу что-то ему предъявить, то для начала еще раз побываю на той квартире, куда бессовестно хотел выселить мать.

Он почти выплюнул мне в лицо:

— Разуй глаза на свои ошибки! Не тебя меня носом в лужу тыкать! Ты сам… сел в лужу!

По всем пунктам я с ним согласен.

Кроме одного — давить надо гадин.

Давить так, чтобы мокрого места не осталось. Ни одного следа…

Потому что это пятно на репутации, на совести, как жирное пятно на рубашке.

На самом видном месте…

Не избавиться так просто. Не стереть, а мне так не хочется быть слепым и тупым…

Если так рассудить, то в глазах жены я… тот еще ублюдок, получается?

Сердце пошаливает.

Я пытаюсь не забредать мыслями на опасную территорию, туда, где меня может накрыть полным осознанием глубины падения, и, как следствие этого, черным, беспросветным забвением.

Может быть, меня уже на том свете ждут с распростертыми объятиями черти.

Готовят отдельный котел…

Но так просто я сдаваться не собираюсь.

Пусть Нина готовится к разводу, пусть она на меня зла и обижена, но есть моменты, за которые я должен сказать ей чисто человеческое и большое спасибо.

За тем и приехал, говорю себе, вышагивая к подъезду.

Однако дверь распахивается и перед моим взглядом предстает мужчина, которого я только что видел рядом с Ниной в окне.

Он спустился и смотрит на меня с неприязнью.

И я сразу его узнал.

Удар под дых.

Возмущение — как при шторме в двенадцать баллов по шкале Бофорта.

Я, решивший, что жена мне более, как женщина, неинтересна, что ее место может и должна занять другая, тем не менее, помню всех мужчин, которые оказывали Нине знаки внимания.

Я помню таксиста, который как-то привез Нину и вызвался занести ей пакеты с продуктами, а сам при этом пялился на ее грудь.

Я помню старого грузина, который жил по соседству с нашими друзьями, у которых мы как-то гостили. Он носил нам домашнее вино и вздыхал, что его жену тоже звали Нина…

Я помню даже однокурсника, который таскался за Ниной, и подвозил ее на стареньком фольксвагене с таким видом, будто это был, блин, лимузин.

Вспоминаю сейчас их всех и злюсь так, что давление подскочило.

Пульс давит на виски.

Но больше всего меня возмущает холеная, сытая рожа мужчины, который уставился прямиком мне в лицо.

И этого сопляка я сразу узнал.

Несколько лет назад он был безусым сосунком, коллегой Нины по работе!

Теперь он возмужал, стал шире в плечах и… отрастил себе бороду.

Это возмутительно и кощунственно несправедливо.

Нина высмеивала мою бороду, но сама теперь встречается с бородачом!

Или, что, если он моложе меня, то ему — можно, а мне — не к лицу?!

Я зол.

Выходит, не зря в прошлом этот сосунок меня вывел из себя.

Может быть, у них что-то было? Еще тогда… Симпатия, флирт…

Если бы ничего не было, он бы не ошивался возле Нины сразу же после того, как мы приняли решение разойтись!

— Добрый день. Захар? — интересуется он.

— Он самый. Супруг Нины, — представляюсь я.

В ответ он как-то странно усмехнулся, но сказать ничего не успел, следом за ним выскакивает Нина, и меня будто окатило свежим морским бризом.

Распахнутые глаза, немного осветленные волосы, подкрашенные губы, контур еще яркий, но сердцевина немного размыта…

— Здравствуй, Нина, — здороваюсь я.

— Я так понимаю, супруг почти бывший, — дерзко продолжает нарываться этот тип.

Я, хоть и побывал рядом с дверью, за которой находится небытие, мозги свои не растерял, как и инутицию.

Поэтому сигналы, исходящие от Владимира, я распознаю сразу же: Нина нравится ему как женщина. Нравилась и тогда, нравится и сейчас…

— Не тебе решать, — отвечаю я.

— Может быть, в моих силах ускорить развод Нины.

— Владимир, спасибо за компанию. Увидимся позднее, — прощается с ним Нина.

По взглядам понятно, она мне не рада. Откровенно говоря, я и не ждал, что она кинется ко мне с распростертыми объятиями.

Но сейчас она решила выпроводить этого хахаля, и я, честно говоря, не уверен, что он ее хахаль.

Больно прохладный тон.

Со мной она говорила иначе.

Я знаю ее интонации, когда она воркует с тем, кто ей нравится. У нее становится мягкий, более грудной голос, и ее приятно слушать.

Но это не для Владимира.

Пусть небольшой, но все-таки повод для радости.

Других пока не предвидится.

— Обещаешь, что увидимся?

— Да, — отвечает Нина, и потом на моих глазах этот сосунок, который решил отрастить бороду, приобнял мою жену, поцеловав ее в щеку напоследок.

Я чутко прислушиваюсь к эмоциям Нины. Она в смятении, и поправляет платье.

Прежде я на ней такого платья не видел…

Конечно, злюсь.

Какого хрена ради мужа надевать красивое платье? Вот ради любовника — другое дело.

Владимир сел в машину, уехал. Нина проводила его взглядом, заявив:

— Тебе тоже пора, Захар.

— Мы даже не поздоровались. Я хотел поговорить. Цветы — тебе.

Нина складывает руки под грудью, будто нарочно подчеркивая, какая она у нее роскошная!

— Себе оставь. Или девочке своей подари… Как там ее звали… — усмехается.

— Я хотел сказать спасибо. За то, что не бросила меня умирать, — говорю отрывисто.

— Не принимай близко к сердцу.

— Ты остроумна.

Нина вспыхивает.

— Я просто хотела сказать, что сделала бы то же самое для любого человека. Даже если бы это был пьяный, обрыганный бомж, — добавляет, явно не желая показывать, что тогда… она испугалась.

Я помню… краем угасающего сознания, как она кинулась ко мне…

— Но это был я.

— Да, это был ты. Почти бывший муж. Я повторюсь, не принимай близко к сердцу, тебе еще две операции пережить предстоит. Или это очередная уловка? Хитрая манипуляция?

— Нет, все так.

— Тогда тебе не стоило покидать стены больницы!

Нина разворачивается и направляется к подъезду.

— Постой. Нин… Нина, цветы возьми…

Она оборачивается, долго смотрит мне в глаза и качает головой:

— Цветы сам выбирал или эта… девочка твоя… Хотя, я думаю, если бы цветы выбирала она, то это был бы венок из агентства ритуальных услуг. В дополнение к той чудесной квартирке. С видом на кладбище…

— Она за это поплатится, — обещаю Нине.

— Мне неинтересно. Или… Ах да… — смеется, хлопнув себя по лбу. — Я же совсем забыла, что я для тебя друг, бесполое существо… Вот ты и решил поделиться со мной по-дружески. То-се, поговорить за жизнь? Вот только я с тобой, Захар… дружить не хочу. Никто не дружит с подлецами, мерзавцами и предателями!