Глава 40. Она

— Нин, ты и сама понимаешь, почему я решил оставить все тебе. Не дурочка же. Начнем с младшенькой. Светка в отношениях с раздолбаем и падка на его внимание. Перепиши я на нее долю, этот ненадежный мужчина мог бы ее убедить переписать на него, распорядиться так, как он считает нужным или разместиться невыгодно, влипнуть в сомнительные сделки. Он из тех, кто себе на уме и постоянно влипает в неприятности, я прикрыл глаза на его проблемы, помог выпутаться. Иначе бы свадьбы не было. Но теперь думаю, а хрен бы с ним. Пусть бы все сорвалось! Один черт, они и трех месяцев не продержались! Разве можно, имея такого зятя, опрометчиво вручить дочери управление долей бизнеса и солидные счета? Нет!

Слова Захара звучали разумно и расчетливо. Я вынуждена была признать, что он прав. Света выбрала себе не самого надежного мужчину, и мы никак не могли заставить ее отказаться и не имели права, по большому счету. Ведь сердцу не прикажешь, а она со слезами на глазах убеждала нас, что любит его!

Ко всему прочему, именно Захар всегда был тем, кто трезво смотрит на вещи и принимает решения, иногда нелегкие и кажущиеся несправедливыми, но разумными и нужными, как горькие пилюли.

— Хорошо. Тогда почему не Андрей? К нему у тебя какие претензии? Он успешен!

— Уверена? — спрашивает Захар, посмотрев на меня отстраненно, без какой-то прежней искры и желания немного разглагольствовать прежде чем начать беседу.

Раньше он был бы более многословным и попытался бы пошутить, предложил мне самой отгадать, подтрунивал.

Сейчас в его потухшем взгляде нет интереса ко всем этим нюансам, он сразу переходит к сути.

— Андрей начинал стартапы, целых два. Я вкладывался своими деньгами. Оба провалились. Я пожертвовал небольшими вложениями, чтобы он попробовал, каково это — проигрывать. Пообещал помочь раскидаться с долгами, и только после этого Андрей начал прислушиваться к моим советам и больше не мается ерундой, серьезно подходит к бизнесу. Но где гарантия, что большие деньги и возможность самостоятельно, единолично принимать решения не вскружит ему голову?

С удивлением смотрю на Захара.

Я и не подозревала, что у сына не все гладко. Да, я знала, что он начал два проекта и закрыл их, но не знала, что они были убыточными и вогнали его в долги…

— Ты не говорил.

— Ты тоже не всем делилась. Когда дочь и сын шли к тебе со своими секретиками, ты не обо всем говорила.

— Да, так и есть. Так рождается доверие. Но о самом важном, о том, где требовалось мнение со стороны и твоя помощь, я всегда говорила тебе! О серьезном… А ты. Ты… Ты, оказывается весь этот год жил со мной, но отдельно от меня! — говорю с обидой. — Сам завел с детьми от меня такие секреты, которые утаивать было нельзя! О проблемах зятя… О проблемах сына умолчал. Подозреваю, что все эти дыры ты просто заткнул деньгами, да?

Взгляд Захара хоть немного реагирует. Он вспыхивает огоньком, но быстро гаснет. Если он и считал себя правым, то сейчас уже не считает.

— У тебя были проблемы, и ты решил не делиться ими со мной. Я твоя жена, а не… не сиделка и не наседка! И я должна была знать обо всем, что творится в нашей семье. Но ты планомерно и по кирпичику начал рушить семью. Изнутри… Из каких-то своих соображений. И что теперь?

— Ничего. У нас развод. Ты сказала, что не простишь, и я… думаю, что это правильно.

Упрямый, эгоистичный… осел!

— Ты даже сейчас не можешь сказать, прости, я был не прав! — вспылила я.

— А ты бы меня простила?

— Нет.

— Тогда о чем речь? — пожимает плечами. — Обсудим дела.

Захар ссутулился над столом, упершись взглядом в планшет.

У меня язык бы не повернулся назвать его сейчас любимым мужчиной, мужем.

Просто заигравшийся, запутавшийся и уставший мужик, который сам страдает от игр собственного разума.

Но ни за что в этом не признается и не скажет, что ошибся, не раскается, что поступил неправильно.

Гордыня не позволит ему идти по пути раскаяния так же долго и упорно, как он все рушил…

— Дела-то мы обсудим, Захар. Но если так пойдет и дальше, ты умрешь в гордом одиночестве.

— Квартирка с видом на кладбище у меня уже есть.

— Покушаешься на мой подарок на годовщину?

Он смотрит на меня странно и даже не усмехнулся. Не оценил шутку.

Слишком мрачная…

Вот такие у нас теперь шутки.

Совсем не смешные.

И, увы, но я ничем не могу помочь Захару. Я здесь бессильна. Он сам себе помочь не хочет и продолжает катиться в сторону одиночества: обидел всех, умру один…

Глупый девиз! И сам он тоже… дурак…

Не могу на него не злиться!

***

Завтрак длится довольно долго.

Мы пришли к пониманию, обсудили важные моменты. Кажется, теперь проблем не возникнет.

Можно звать юриста к следующей встрече.

Еще можно встать и уйти прямо сейчас, но я почему-то задерживаюсь.

— Андрей подал на развод.

Захар кивает.

— Знаю.

— Он разошелся и хочет лишить Анель родительских прав.

— Ты его осуждаешь?

— Только за то, что он сам едва не совершил непоправимое. Могли пострадать двое.

Захар смотрит на меня так, словно не понимает, о чем я говорю.

— Анель. Андрей кинулся ее душить. И тебе вмазал.

— Меня можешь в расчет не брать, так что… Да и Анель, наверное, тоже. Она заслужила.

Я могла бы подумать, что Захар набивает себе цену, изображая страдания, но он был честен сейчас и ужасно мрачен.

Может быть, у него депрессия? По сути, он так сильно меня обидел, растоптал наши чувства. Я могла бы не беспокоиться о нем сейчас, могла быть злой и равнодушной, но я смотрела сейчас на Захара и мне хотелось его растормошить, чтобы эта ледяная глыба равнодушия растаяла и созналась в том, что он все разрушил.

И себя, и нас…

— Остается совсем немного решить, — говорить он. — Детям нужна твоя поддержка, Нина. Дома строятся из разных материалов, но для простоты картины скажем, что из кирпичей. А ты — тот раствор, который скреплял и держал всех нас вместе… Без тебя все развалится.

— Очнись, Захар. Ты уже живешь среди руин.

— Я говорю о том, что дети к тебе потянутся. Не отталкивай их из-за моих ошибок, — просит скупо.

— У меня есть идея получше. Поскольку твоему плану не суждено сбыться, я предлагаю тебе включиться и быть отцом и семьянином. Тем, которым ты был раньше. Ты оскотинился в своем эгоизме, Захар. Но еще не поздно удержать то, что осталось.

— В некоторых случаях — поздно, — прямо посмотрел на меня муж.

С сожалением.

Пожалуй, впервые он показал, что жалеет.

Не словами, но взглядом. Говорят, глаза зеркала души, и его душа была сейчас точно растерзана.

Как и моя.

— Что ты натворил, Захар? — не удержалась я. — Зачем? Это все так глупо и жестоко…

Он хотел что-то сказать, но его отвлек телефон. Ему прислали сообщение.

После прочтения он преобразился.

Ноздри носа гневно затрепетали, он сжал пальцы в кулак.

Взгляд потемнел.

— Извини, мне пора, — вдруг резко поднялся с места. — Пообещай, что будешь приглядывать за детьми. Так мне будет спокойнее. Это все, о чем я тебя прошу.

Мне не понравилось, как прозвучала его просьба.

Будто он прощался со мной...

Что он опять задумал?!